все твои звезды

      Кажется, впервые это произошло прошлой осенью, когда на день рождения вместо новой пары кроссовок, Чонгук получил мотоцикл. Тогда Намджун сказал, что Чимин, будь он рядом, убил бы их за такой подарок. Наверное, это был самый подходящий момент для того, чтобы по-настоящему его отпустить.       — Но ведь его здесь нет, — ответил Чонгук.       Он знал, что прямо сейчас Намджун уставился на него. Затылок жгло.       — Спасибо за подарок, я думал это будут кроссовки.       — Прости, что не оправдал твои ожидания, — Чонгук на него не смотрел, но знал, что, произнося эти слова, Намджун улыбался.       Между ними никогда не было недопонимания, только лишь характерная мужчинам угловатость в суждениях. Казалось, они нарочно избегали тех тем, которые могли быть неприятными для них обоих. О Чимине они почти никогда не говорили, лишь вскользь упоминая, словно он вчера еще был здесь, а сегодня, вдруг, в спешке покинул их. Даже если Намджун этого не хотел, ему все-таки пришлось стать для Чонгука самым близким человеком.

🌠🌠🌠

      После последней неудачной игры гипс сняли только спустя четыре с половиной недели. Не то чтобы Чонгука это беспокоило. Он был уверен в том, что займет одно из первых мест среди стипендиатов, но вылететь из активной игры на такое время означало, что теперь его ждали двойная нагрузка и интенсивные тренировки. Всего на секунду Чонгука посетила мысль о том, что, возможно, стоило попросить лечащего врача выписать освобождение от игры на несколько дней, чтобы с первого дня не получить еще одну травму из-за чрезмерной нагрузки. Но тогда Намджун точно запретил бы в ближайшее время садиться за мотоцикл, а по нему он скучал больше всего на свете.       Из-за расположения вблизи пролива, по утрам в Окленде стоял сильный морской туман, но обычно к полудню он рассеивался, сохраняя в воздухе привычную влажность. Несмотря на то, что днем было почти всегда солнечно, кроме холодного времени года, хотя и тогда сохранялась достаточно ясная погода, по-настоящему насладиться чистым морским воздухом можно было только ближе к полуночи. Ветер был ласковым даже в непогоду. Чонгук любил съезжать вниз с холма по витиеватой дороге, где стоял их с Намджуном дом, и подолгу кататься вдоль побережья залива, провожая ускользающий алый диск солнца.       Бар Хосока находился на пересечении улиц, конкурируя с расположенным неподалеку Макдональдсом только лишь потому, что в последнем к закускам не подавали выпивку. По крайней мере, явно никто этого не стал бы делать. Но разношерстная публика водилась и тут, и там. Хосок никогда не имел проблем с законом, если не считать парочки штрафов за парковку в неположенном месте, но отчетливо придерживался суждения, что свой коп в баре гораздо лучше, чем посторонний коп за углом. Мало ли кого могло затянуть в бар на бокал пива, но присутствие полицейских всегда хорошо отрезвляло даже самых неодухотворенных. Аластар часто зависал где-нибудь в углу барной стойки, растягивая бокал содовой на целый вечер, а потом срывался на патрулирование ближайшего прибрежного района. Аластар был слишком предсказуем. До того, как его патрульная машина достигала главной улицы, она становилась практически безлюдной. Компании растекались по побережью залива или уходили вглубь, ближе к центру, куда Аластар практически никогда не добирался. Побережье обходил пеший патруль, чаще это были молодые курсанты, которые нарабатывали часы, прогуливаясь вдоль берега залива. Центр города не относился к участку Аластара, но иногда, после полуночи, он заезжал и туда, решая для себя, что тщательное патрулирование еще ни одному району не помешало.       Чонгук подъехал к бару, когда машина Ларри Аластара покидала парковку. Теперь можно было расслабиться по-настоящему. Возможно, ему удастся выпросить у Хосока пива. Тот не был ханжой вроде Намджуна, позволяя Чонгуку чувствовать себя в баре, как дома, хотя навряд ли дома кто-то позволил бы ему завалиться в гостиной перед телевизором с баночкой пива и солеными орешками. Порой Намджун относился к нему, как к двенадцатилетнему ребенку, докучая чрезмерной опекой.       — Посмотрите-ка, кто это у нас здесь? — Хосок привычно тепло улыбался. — Мой малыш Чонгук-и, — он прищурился, опуская взгляд на его ноги. — Ты уже крепко стоишь на ногах?       Чонгук кивнул, присаживаясь за первый свободный барный стул.       — Так ты на колесах, — удивленно произнес Хосок, обращая внимание на черный шлем, который Чонгук заботливо опустил на соседний стул. — Намджун разрешил?       — Гипс сняли, так что у него не было выбора, — Чонгук пожал плечами. — Тем более, его нет в городе, — на его губах появилась улыбка.       — Очередная конференция? — Хосок поставил перед ним бокал пива. — С этим не будет проблем? — он кивнул на бокал, а затем перевел взгляд на шлем.       — Это всего лишь пиво, какие могут быть проблемы? — Чонгук подмигнул Хосоку. — Намджун читает лекцию в Сан-Франциско, обещал вернуться после полуночи, но ты же его знаешь, навряд ли он поедет обратно ночью. Это небезопасно, — он состроил насмешливое выражение лица, пытаясь скопировать манеру речи Намджуна.       Хосок улыбнулся. Это было так похоже на Намджуна: бросить все и уехать в соседний город ради спасения очередного редкого вида древесины. Он никогда не оставлял Чонгука одного слишком надолго, словно опасался, что за время его отсутствия с ним могло случиться что-то непоправимое. Это была первая поездка после того, как Чонгук сломал ногу.       — Только один бокал, — твердо сказал Хосок, словно убеждая себя в том, что действительно ничего не могло случиться из-за одного бокала светлого пива.       — Один, — согласился Чонгук.       Он отвлекся на шумную компанию за дальним столиком, и едва успел поймать пачку чипсов, прилетевшую ему прямо в грудь.       — Будь добр, исчезни отсюда до того, как вернется Аластар, — Хосок указал на входную дверь.       Чонгук сделал несколько глотков и повернулся, облокачиваясь спиной о барную стойку и наблюдая за тем, как Хосок покидал свое место. Он крутился у винтажного музыкального автомата, который появился здесь в день открытия. Автомат редко проигрывал именно ту песню, которую заказывали, клавиши западали, порой делая слишком неожиданный выбор, но публике нравилось. Или нравился сам Хосок, который вел себя приветливо абсолютно с каждым, словно они общались не одну сотню лет. Его «Hope World» был знаменит в определенных кругах. Даже угрюмый Аластар, кажется, подсел на это место. Чонгук же здесь просто вырос. Безумный интерьер и название, ассоциирующееся скорее с детским парком развлечений, чем с баром, — это место было полным отражением Хосока.       Здесь почти никогда не было никого возраста Чонгука. Аластар отпугивал абсолютно всех, кто не переступил порог двадцати одного. Но на самого Чонгука это не распространялось. Хосок был дальним родственником Намджуна, хотя для всех местных американцев было достаточно наличия подобного разреза глаз, чтобы записать в родственники весь китайский квартал недалеко от станции Уэст-Окленд. Пока Аластар не додумался потребовать письменное подтверждение их родства, Чонгук проводил большую часть своего свободного времени именно здесь, в баре, прикрываясь тем, что приходился владельцу двоюродным племянником, пусть и не кровным. В те немногочисленные часы, пока Аластар патрулировал улицы, Хосок мог позволить Чонгуку выпить бокал пива, прекрасно понимая, что в его возрасте всегда хотелось чего-то запретного, и пусть лучше это будет пиво, чем в соседней подворотне, где-нибудь за стеной Макдональдса, его накачают чем-нибудь еще.       К счастью Чонгука, усталость и легкая сонливость добрались до него гораздо быстрее, чем Аластар до бара. Он кивнул Хосоку, увлеченно болтающему все с той же шумной компанией, и покинул бар. В дверях его поймал теплый морской ветер. Чонгук глубоко вдохнул едкую смесь ночных ароматов: горькой соли, машинного масла и жирной уличной еды. В это время все чувствовалось иначе. Легкие как будто оживали после дневной спячки, с жадностью набирая в себя воздух так, что начинало колоть где-то под ребрами. Машина Аластара не стояла на своем привычном месте, хотя в такое время он обычно уже был здесь. И это значило, что скорее всего он остался в участке, либо в очередной раз сунулся в центр города. Чонгук покрутил в руках шлем и улыбнулся. Он мог обойтись и без него. Подъем по склону холма был крутым, но на небольшой скорости абсолютно не представлял никакой опасности. Чонгук бы сделал это даже с закрытыми глазами.       С холма открывался потрясающий вид на прибрежную часть города. Смотровая площадка недалеко от дома Намджуна была первым местом, куда привел его Чимин, когда они перебрались в Окленд после смерти отца. Матери не стало уже здесь. Он плохо помнил отца, а Чимин никогда о нем ничего не рассказывал. Фотографии не сохранились, а общие черты, которые, как ему казалось, запомнились, со временем все-таки размылись в памяти, оставаясь лишь пустыми образами. Намджун знал их мать. Они познакомились еще до того, как окончательно перебрались в Окленд, кажется, Чонгуку тогда было не больше шести. Здоровье матери заметно ухудшилось. Врачи посоветовали сменить пыльный мегаполис в центре штатов на что-то более спокойное. Сбегать в никуда казалось безумием, но мать вспомнила, что еще до того, как родился Чонгук, а Чимин только пошел в начальную школу, они несколько месяцев снимали летний домик в Сан-Франциско на берегу Тихого океана. Потянуть постоянное жилье в Сан-Франциско не было возможности, и выбор пал на соседний с ним Окленд. Они несколько раз приезжали сюда, присматривались к небольшим домам недалеко от побережья залива, пока окончательно не остановили выбор на маленьком типичном для этой части города одноэтажном домике всего на две спальные комнаты и крошечную гостиную. Чонгуку было семь, когда перед ним распахнулись двери их нового дома. Несколько коробок вещей и старый диван переехали в Окленд вслед за ними. А потом матери не стало. Чимину только исполнилось семнадцать. И все получилось слишком дерьмово даже для их жизни. Он даже не успел выбрать цвет новой краски для их с Чимином комнаты. Никто не делал ремонт сразу после переезда, и мать, как будто это понимала, словно была уверена, что они не задержаться здесь надолго. Вообще, Окленд ему нравился гораздо больше, чем Денвер. Возможно, потому что с этим городом его почти ничего не связывало. Никто не связывал. Окленд стал для него настоящим домом.       Неужели это когда-нибудь закончится? Всего четыре с половиной месяца, и он покинет этот город и привычную для него размеренную жизнь. Чонгук всего на секунду прикрыл глаза, отдаваясь безмятежности и легкой сладкой эйфории. Дорога у холма почти никогда не освещалась. Медленно перетекая на склон и поднимаясь по нему вверх, она черной рекой петляла между зелеными островками кустарников и редких, невысоких деревьев. Оставалось всего несколько минут в пути, когда он услышал за своей спиной звук патрульной машины. Она несколько раз мигнула фарами, призывая его остановиться. Чонгук проехал еще несколько метров, прежде чем смирился с неизбежным и свернул на обочину. Можно было бы попробовать улизнуть, но вероятность того, что Аластар смог узнать его без шлема была слишком велика.       — Чон Чонгук.       За его спиной в патрульной машине скрипнула дверь. Чонгук был уверен, что Аластар только и ждал повода, чтобы нацепить на него наручники. Случись подобное, Намджун бы точно сошел с ума.       — Как поживаете, сэр? — Чонгук натянуто улыбнулся, когда тощий Аластар поравнялся с передним колесом его мотоцикла.       — Ты же знаешь, сколько сейчас времени? — Аластар прищурился и, демонстративно вскинув руку, указал на часы. — В учебное время после одиннадцати наступает ком…       — Комендантский час, — перебил его Чонгук, все также натянуто улыбаясь. — Я помнил об этом, но понимаете, так получилось, что… — он судорожно перебирал в голове мысли, пытаясь придумать наиболее подходящее оправдание, почему он находился здесь после полуночи.       — Это нарушение, Чонгук, — Аластар бросил быстрый взгляд на свою машину, где на пассажирском сидении сидел еще один офицер. — Я бы мог закрыть на это глаза… только позволь узнать, где твой шлем? — на его губах появилась едва заметная улыбка.       — Точно, — Чонгук напряженно вздохнул. — Я так и хотел сказать. Все дело в шлеме. Понимаете, сэр, я… после травмы на поле, знаете, как это бывает, вроде повредил ногу, но голове тоже досталось и… — он нервно икнул. — Я просто задыхаюсь в шлеме. Это остаточное явление, но врач сказал, что после нескольких поездок все обязательно пройдет.       Аластар удивленно приподнял брови. Похоже, подобный бред он слышал впервые. Он несколько секунд всматривался в глаза Чонгука, а затем сделал шаг ближе и склонился к его лицу, принюхиваясь. Чонгук плотно сжал губы.       — Шлем — это элементарное средство безопасности, подобное пренебрежение может привести к непоправимым последствиям.       Чонгук торопливо несколько раз кивнул, цепляя на свое лицо участливое выражение.       — Я понимаю, сэр, — он для достоверности, расстроенно вздохнул. — Безопасность прежде всего, но мне нужно побороть эту… проблему, иначе я так никогда и не смогу полноценно пользоваться мотоциклом. Вы же понимаете, что в нем вся моя жизнь, — Аластар растерянно мазнул взглядом по черному корпусу мотоцикла.       — Тогда стоило сделать это днем.       Вот же свалился на его голову придурок. Было настоящей глупостью считать, что ему дважды повезет не столкнуться с вездесущим Аластаром. Чонгук чертыхнулся и поднял на него влажные глаза.       — Я не могу днем, сэр, — Чонгук осмотрелся по сторонам, задерживая всего на несколько секунд взгляд на офицере в машине, словно он мог услышать то, что не предназначалось для его ушей. — Вы же понимаете, что у людей появятся вопросы, почему я так спокойно разъезжаю без шлема среди белого дня, а мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о моей проблеме. Меня могут посчитать неполноценным и из-за этого могут выгнать из команды. Все-таки голова — это очень серьезно, вдруг я перестану узнавать всех вокруг или вообще забуду, как дышать? Поэтому я и решил как можно скорее избавиться от этого недуга, пока никто не заметил, — он замолчал, с надеждой выжидая, проглотит ли Аластар его ложь.       — И если я спрошу у Намджуна, он подтвердит твои слова…?       — Конечно, — Чонгук уверенно кивнул. — Мы можем ему прямо сейчас позвонить и спросить, — с энтузиазмом предложил он. — Только он сейчас в Сан-Франциско, занят очередной проблемой спасения исчезающего вида деревьев. Вы же знаете какой он: для него важна вся наша планета.       — Намджун хороший человек, — Аластар повернулся к машине, что-то обдумывая.       — Слишком хороший, — Чонгук проследил за его взглядом.       — Хорошо, — сказал Аластар. — Думаю, не стоит отвлекать Намджуна.       Чонгук вздохнул с облегчением. Неужели у него получилось выкрутиться? Хосок ни за что в это не поверит.       — Я могу ехать, сэр?       — Нет, — внутри Чонгука словно все органы опали под колеса мотоцикла. — Это Джейдан Сокси, — Аластар кивнул в сторону машины, — мой напарник, — пояснил он. — Передай ключи и шлем Джейдану. Он отгонит мотоцикл в участок.       — А я? — Чонгук пораженно моргнул.       — Я подвезу тебя домой на машине, — Аластар широко улыбнулся. — Думаю, сегодня ты сделал достаточно для своего здоровья.       Сокси, будто почувствовав, что речь зашла о нем, выбрался из машины и, не прикрывая за собой дверь, двинулся к ним. В машине он казался гораздо меньше, но приблизившись, вполне мог собой закрыть всего Аластара. Похоже, в роду Сокси были темнокожие, а еще кто-то определенно страдающий от лишнего веса. Он не отличался особыми чертами, но все в его виде кричало о том, что ему не стоило перечить. Чонгук нервно сглотнул.       — Почему бы ему не подогнать мотоцикл к моему дому? — он перевел взгляд на сияющее довольством лицо Аластара.       — Я же не могу всю ночь дежурить у твоего дома, — с улыбкой ответил Ларри. — Вдруг тебе снова захочется поправить свое здоровье. Я не могу этого допустить. Сейчас я закрою глаза и сделаю вид, что поверил всему тому бреду, который ты нес, но попадешься еще раз мне на глаза без шлема — отправишься в участок вместе с мотоциклом.       По крайней мере Чонгук еще легко отделался. Аластар вполне мог потащить его в участок и закрыть там до утра, но он по непонятной Чонгуку причине решил обойтись простым предупреждением. Настроение у Аластара было на удивление хорошим, в отличие от понуро смотрящего на него Сокси. Чонгук неохотно поднялся с мотоцикла и под внимательным взглядом Аластара протянул Джейдану ключ.       — Будь с ним поосторожнее, в нем вся моя жизнь, — Чонгук широко улыбнулся, вновь поймав хмурый взгляд Сокси.       Тот только кивнул и грузно сел на мотоцикл, примеряясь к ручкам. Чонгук поджал губы. Никто кроме него не смел так полюбовно смотреть на его малыша, а тем более трогать. Он сделал шаг, преграждая дорогу Джейдану, но Аластар грубо дернул его за руку на себя, подталкивая к машине.       — Давай без глупостей, — Аластар толкнул его рукой в плечо. — Заберешь его завтра утром из участка.       Чонгук бросил на него недовольный взгляд. Мотоцикл сдвинулся с места, когда за Чонгуком захлопнулась дверь патрульной машины. Он с сожалением смотрел вслед удаляющемуся огоньку задней фары. Теперь осталось надеяться только на то, что Намджуна действительно не окажется дома. В отличие от Аластара, Намджун со своими нотациями так просто от него не отстанет.       Аластар всю дорогу молчал и хмурился, словно всем своим видом пытался заставить Чонгука мариноваться в своих собственных мыслях. Ехать было не больше десяти минут, но этого было достаточно для того, чтобы подумать над тем, что он скажет Намджуну. Свалить все на кретинизм Аластара в этот раз не выйдет. Но, похоже, удача снова была на его стороне. Он довольно улыбнулся своему отражению в стекле. Ни в одном окне не было света. Дом стоял посреди подсвеченной зеленой лужайки большим белым пятном с темными, словно черными дырами, окнами.       — Доброй ночи, сэр, — когда Чонгук покинул машину, Аластар даже не посмотрел на него, сразу двигаясь в конец улицы, чтобы там уйти на разворот.       Проснулся Чонгук, когда на улице все еще стоял утренний туман. Улица только-только просыпалась, а из приоткрытого окна были слышны звуки редких в этой части города машин. Тело неприятно тянуло после сна в неудобной позе. Чонгук опустил ноги на прохладный пол и, по-прежнему не открывая глаз, на ощупь нашел на прикроватной тумбочке свой телефон. До будильника оставалось всего четыре минуты: привычка просыпаться раньше сохранилась даже во время незапланированного отдыха. Несмотря на перенесенную травму и нескорое возвращение к привычному раскладу жизни, Чонгук был рад этой перезагрузке. Он поднялся на ноги, потянувшись. Каждое движение, пока тяжесть в ногах медленно, но ощутимо рассеивалась, напоминало о том, сколько времени он потратил впустую.       Дом казался непривычно пустым. В нем безжизненной тенью блуждали отголоски серого туманного утра. Намджун еще не вернулся. На вешалке у двери не было его куртки, а на стойке для обуви — ботинок. Значит, он точно решил задержаться в Сан-Франциско немного дольше. Возможно, деревья, спасением которых он был занят, действительно того стоили.       Кроссовки нашлись на дальней полке. Наверняка Намджун их убрал подальше, когда в очередной раз пытался навести порядок, либо действительно беспокоился о том, что, лишившись возможности передвигаться на двух ногах, Чонгука бы угнетал только один их вид.       Может не стоило начинать свое утро с пробежки, а провести еще несколько минут в постели. В боку кололо от слишком резкого вдоха, губы пересохли, и он раз за разом облизывал их, когда останавливался, чтобы отдышаться. Чонгук оперся рукой об одно колено, собирая последние остатки сил. Четыре ступени порога перед домом казались теперь непреодолимой вершиной.       — Тебе помочь? — Чонгук отрицательно качнул головой, не поднимая лица. — Не стоило нагружать ногу в первый же день. С таким дыханием тебя надолго на поле не хватит.       — Я заплыл жиром за эти четыре недели, и мои ноги отказываются тащить мой толстый зад, — он вытер ладонью лоб и наконец-то посмотрел на Намджуна.       — Значит завтракать ты не будешь?       Намджун все-таки спустился со ступеней, поддерживая его под руку и помогая подняться вверх. На нем все еще была рубашка и брюки, в которых он планировал выступать перед людьми. Подобная одежда добавляла к его реальному возрасту несколько лет.       — На завтрак вафли с кленовым сиропом? — с надеждой уточнил Чонгук.       — На завтрак омлет на обезжиренном молоке и стакан свежевыжатого сока. Сбалансированный завтрак, — бодро проговорил Намджун, игнорируя недовольный взгляд Чонгука. — Кто-то же должен спасать твой толстый зад.       Намджун не задавал лишних вопросов. Он проводил взглядом Чонгука и растерянно кивнул на его пожелание хорошо провести день. Невозможно было не заметить следы усталости на его лице. Чонгук был уверен, что Намджун торопился вернуться пораньше, чтобы обязательно застать его дома перед первым днем в школе. В их планы не входило то, что случилось с Чонгуком, но Намджун не хотел оставлять его целыми днями в одиночестве, поэтому брал работу на дом, изредка срываясь на личные встречи с клиентами. Такие поездки были частыми, но недолгими. Хотя Намджун и пытался вести себя, как курица наседка со своим цыпленком, он все равно доверял Чонгуку. В их отношениях это было приятным бонусом.       В участке Аластара ожидаемо не было. После ночной смены он скорее всего отсыпался, правда, Чонгук очень сомневался, что весь его выводок позволял бы ему хотя бы минуту спокойного сна. У Аластара было четверо детей, и все как один были похожи на свою мать. По всей видимости, для всеобщего блага, гены Аластара никому не передавались. Габби Аластар, старшая дочь Ларри, была на два года младше Чонгука. На ней всегда были нелепые длинные платья с короткими рукавами. Многие подшучивали, что и чувство стиля детям, похоже, досталось тоже от матери, потому что Аластар из своей полицейской формы не вылезал даже в постели. Все это казалось смешным до тех пор, пока в прошлом году перед финальным матчем Габби не призналась Чонгуку в своих чувствах к нему перед всей футбольной командой. Он был искренен, когда извинялся перед ней за то, что не может принять ее симпатию. Но шутки о том, что теперь Ларри Аластар будет точить на него зуб за то, что Чонгук отказал его дочери, накрыли его с головой.       За столом в приемной сидел тучный секретарь. Чонгук был вскользь знаком с ним, как и с большей частью жителей их района. На вялое приветствие мужчина оторвал глаза от монитора и, выслушав причину, по которой его отвлекли, с неохотой поднялся и исчез за ближайшей дверью, откуда уже через две минуты выпал заспанный и взъерошенный Джейдан Сокси.       — Мотоцикл на стоянке за участком, — Сокси вложил в ладонь Чонгука ключ. — Аластар просил передать, что тебе следует соблю…       — Спасибо, я не страдаю провалами в памяти, — Чонгук надел колечко, на котором висел ключ, на указательный палец и взмахнул ладонью.       Джейдан смотрел на него хмурым взглядом, словно хотел что-то сказать, но сдерживал себя. Он на несколько секунд задержал взгляд на разорванных на коленях джинсах Чонгука и ухмыльнулся, тут же разворачиваясь и собираясь вернуться в своей кабинет. Чонгук опешил.       — Эй, Сокси, — парень остановился и обернулся, вопросительно приподнимая брови. — У тебя какие-то проблемы?       — У меня их нет, — его губы сомкнулись в тонкую полоску.       — Ты на меня смотришь так, будто хочешь мне что-то сказать. Так скажи, не люблю недосказанности.       Секретарь, до этого увлеченно листавший страницы в интернете, перевел заинтересованный взгляд на Чонгука, а затем на хмурое лицо Сокси.       — Ты мне не нравишься, Чон, — выдал ровным голосом Джейдан.       — Ты меня даже не знаешь, — возмущенно протянул Чонгук, усмехаясь.       — Мне достаточно того, что я вижу, — Сокси приподнял подбородок, обводя невидимой линией силуэт Чонгука. — Если это все, то мне нужно возвращаться к работе. Хорошего дня, Чонгук, и будь осторожным на дороге.       Дверь за Сокси закрылась слишком быстро. На языке Чонгука вертелся едкий ответ, но каждый казался слишком неподходящим для этого места. Вот если бы они встретились на улице, Чонгук бы не подбирал выражения. Они не были знакомы до вчерашней ночи, так с чего бы Сокси так на него взъелся? Возможно, он не нравился напарнику Аластара просто по умолчанию, как и самому Аластару.       Чонгук неловко улыбнулся секретарю и повернулся, чтобы пойти к выходу. Только и шага не успел сделать, как на него налетел незнакомый парень. Ключ из раскрытой ладони Чонгука выпал, проскальзывая под стол.       — Что за… — Чонгук поджал губы, опуская взгляд и осматриваясь.       — Черт, — парень растерянно выдохнул. — Я думал, что успею пройти мимо, а ты вдруг сюда и я сюда… — он сбивчиво пытался извиниться. — Прости меня, это… случайность. Ты что-то уронил, да? Оно упало сюда, я видел.       Он опустился на колени, ныряя под стол. Секретарь учтиво отъехал на стуле, убирая ноги в сторону и позволяя парню водить на ощупь ладонями под тумбой с полками. В голове Чонгука варилось нелепое объяснение, которое никак не складывалось в понятные предложения, имеющие хотя бы какой-то смысл. Перед его глазами мелькал только тощий оттопыренный зад в черных джинсах.       — Нашел, — задница сменилась бледным лицом с широкой улыбкой.       Выползая из-под стола, он едва не задел его головой, но неуклюже увернулся, ударяясь коленом. Выровнявшись перед Чонгуком, он снова улыбнулся, только на этот раз одними уголками губ. Похоже, ему чертовски было неловко. Он протянул вперед руку и раскрыл ладонь, показывая свою находку. Чонгук усмехнулся, засматриваясь на чужую ладонь. Заметив, как на лице Чонгука проступила улыбка, парень перевел растерянный взгляд с его лица на свою ладонь, туда, где в центре лежал найденный ключ, и взволнованно охнул. Ладонь была вся в серой пыли и грязи.       — Ого, — его рука дрогнула, но так и осталась протянутой перед Чонгуком.       — Благодаря тебе, пол в участке стал гораздо чище, — с насмешкой проговорил Чонгук, кивая на колени парня. — Спасибо, — он пальцами подцепил ключ, не касаясь грязной ладони. — В следующий раз будь осторожнее, — Чонгук подмигнул парню и, мазнув по его лицу безразличным взглядом, пошел к выходу, с улыбкой принимая слова, прилетевшие ему в спину.       — Спасибо, ты тоже будь, — на выдохе произнес парень, — осторожнее.       Школа не была самой крупной в городе, но была единственной на несколько ближайших районов, вмещая в себя более чем полторы тысячи учеников. Несколько зданий, прилегающих к территории школы, когда-то принадлежали городскому совету и представляли из себя массивные кирпичные сооружения, напичканные тесными кабинетами. Каждому кабинету доставалось по одному большому окну. Как правило, в этой части школы проходили занятия у старших классов. Места не всегда хватало всем: многим приходилось ютиться за двухместными столами по три человека, поэтому идея пропустить некоторые занятия казалась более чем заманчивой.       Чонгуку была гарантирована спортивная стипендия сразу в нескольких университетах, но несмотря на его спортивные достижения, требовалось несколько дополнительных баллов, чтобы прочно закрепиться на своем положенном месте. Самым простым вариантом были иностранный язык и литература, и, хотя он не испытывал особого притяжения ни к первому, ни ко второму, в списке доступных дисциплин эти варианты казались самыми полезными в будущей студенческой жизни, чего не скажешь о клубе астронавтики или собрании звездочетов.       Школьная парковка самое популярное место, где даже во время занятий постоянно кто-то ошивался, подпирая не всегда свои собственные машины. Она примыкала к новому учебному корпусу, где все еще пахло свежей краской и деревом, и спортивному полю. Отсюда вид на поле закрывали высокие трибуны. Обычно они были закрыты, но кого бы мог остановить замок на простых железных воротах? Укромный, тяжело доступный клочок свободного пространства чаще всего использовали для не самых добропорядочных целей. Черные — для передачи травки или колес, белые и азиаты, как еще одно место, чтобы получить быструю разрядку, после тех самых пор, как в школьных туалетах установили камеры.       Джипа Натаниэля не было на своем месте. Чонгук припарковался рядом и, сняв шлем, осмотрелся, удивляясь тому, что глянцевая иномарка Мэттью как раз-таки уже была припаркована. Мэттью торчал рядом с машиной, объясняясь с кем-то по телефону слишком громко для уличного разговора. Телефон Чонгука неожиданно ожил, вибрацией оповещая о новом входящем сообщении. Написать мог кто угодно, Чонгук опустил шлем, прижимая его рукой к бедру, чтобы удобнее было доставать телефон из внутреннего кармана кожаной куртки.       — Чон, — на его плечо опустилась ладонь Мэттью.       Чонгук перевел взгляд с экрана телефона на его лицо. Нижняя полная губа Мэттью была разбита. Затянувшаяся ранка была не свежей, но явно приносила неприятные ощущения. Желтое пятно чуть ниже, прямо на подбородке, подтверждало догадку Чонгука, что Мэтту кто-то съездил по лицу. Он готов поставить девяносто процентов своих карманных денег на то, что подобные украшения на своем лице этот придурок заслужил.       — Мэтт, — Чонгук встал с мотоцикла, невольно дергая плечом и сбрасывая его ладонь.       Не то чтобы ему действительно было интересно, что случилось с лицом Мэттью, но он выпал на целый месяц из всего этого дерьма, и с чего-нибудь нужно было начинать вливаться. Губы Мэтта дрогнули, похоже, он тоже намеревался о чем-то спросить Чонгука, но его опередила Габби. Она остановилась по другую сторону от мотоцикла Чонгука, придерживая рукой руль велосипеда.       — Чонгук, — она улыбнулась и слегка поклонилась. — Стивенс, — ее глаза сузились и злобно сверкнули в сторону Мэттью.       — Чего тебе, Аластар? — на губах Мэтта появилась усмешка.       — Чонгук, — она перевела взгляд на его лицо, — мы могли бы с тобой поговорить? Наедине, — уточнила она, больше не обращая внимания на Мэтта.       — О чем?       Чонгук удивленно приподнял брови. Взгляд скользнул по тощей фигуре, застывая на голых коленках, торчащих из-под голубой юбки. Заметив, куда направлен его взгляд, она несколько раз щелкнула пальцами, привлекая внимание к своему бледному лицу. Габби была слишком светлокожей для типичного жителя Калифорнии, а полное отсутствие косметики придавало ее лицу болезненный вид.       — Отомри, Чонгук, — Габби попыталась усмехнуться и принять невозмутимый вид, но ее щеки все равно покраснели. — Если будешь шутить про юбку, то давай побыстрее, у меня не так уж и много свободного времени, — она посмотрела ему прямо в глаза и победно вздернула подбородок. — Отлично. Так, когда мы сможем поговорить?       — Я не думаю, что…       Девушка вздрогнула, когда подъезжающая машина засигналила, не слишком вежливо предлагая ей свалить с парковочного места. Джип Натаниэля с резким рывком въехал между двумя белыми линиями.       — Мальчик мой, как ты вырос, — Натаниэль выпал с водительского места и, не закрывая за собой дверь, шагнул к Чонгуку, встряхивая его в своих руках. — А тебе идет, — довольно протянул он.       — Что именно? И я просил тебя не называть меня мальчиком.       — Две здоровые ноги, малыш, они тебе чертовски идут, — Натаниэль засмеялся. — Привет, Габби, — он улыбнулся и, приобнимая одной рукой Чонгука за плечи, махнул ей ладонью. — Перешла к серьезным мерам? — Нэт кивнул на ее колени. — Решила брать женскими прелестями? Одобряю! — он показал ей большой палец, удивленно округляя и без этого огромные серые глаза, когда в ответ Габби показала ему средний палец, вызывая громкий смех Мэттью.       — Давай поговорим на большой перемене перед ланчем?       Не дожидаясь ответа, она вывернула руль, специально задев открытую дверь и несколько раз стукнув по ней резиновой ручкой, двинулась в сторону стойки для велосипедов. Натаниэль присвистнул, провожая взглядом телепающуюся на тощих бедрах голубую юбку.       — Вот маленькая сучка, не удивлюсь, если она займет место своего папаши. Пригласи ее на следующую тусовку, — он перевел взгляд на Мэттью, широко улыбаясь.       — Аластар отстрелит мне яйца, — хмыкнул Мэтт, не сводя глаз с девушки.       — Думаешь ее папаша так далеко зайдет?       — А кто говорил о ее папаше?       Чонгук недоуменно уставился на лицо Мэтта. Он серьезно? Еще с младших классов Габби была главной активисткой в школьном совете, с особой тщательностью выполняя все поручения старших членов совета. На малышку сбрасывали всю черную работу и за ней не водилось ни единого проступка. То хладнокровие, с которым Габби выслеживала всех за трибунами, а потом кропотливо настрачивала ябеднические доносы директору, иногда пугало и поражало. Особенно учитывая тот факт, что довольно часто девушка заставала не предназначенные для посторонних глаз сцены. В ней действительно было что-то от Ларри, так что да, скорее всего Мэтт был серьезен. Не будет ничего удивительного в том, если в одно утро, вместо очередного доноса, Габби просто решит отстреливать голые задницы за трибунами.       Сегодня занятия проходили в новом корпусе, поэтому идти было ближе в столовую, а не в кафе, которое находилось на территории старых зданий. Время ланча Чонгук предпочитал тратить на ланч. Натаниэль что-то увлеченно печатал в телефоне, периодически вставляя в разговор комментарии. Свободных столов было немного. Их компании пришлось рассеяться по свободным местам. Умело пользуясь своим языком, Нат смог найти для них с Чонгуком столик на двоих.       — Buon appetite, мой мальчик, — Натаниэль широко улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как Чонгук сжал челюсть.       На него хотелось злиться и одновременно это казалось просто невозможным. Улыбчивое лицо с мягкими чертами просто обескураживало. Натаниэль всегда выходил сухим из воды. От отца итальянца ему достались серые глаза и кудрявые блондинистые волосы, которые он собирал на затылке в пушистый небрежный хвостик, от матери кореянки, родной сестры Хосока, — смуглая ровная кожа и невысокий рост. Вместе с Чонгуком они росли в стенах бара Хосока. В отличие от него, Натаниэль быстро приспосабливался к новой окружающей обстановке и обладал просто потрясающей суперспособностью получать от людей то, что ему было нужно.       — Я думаю, Габби в меня втюрилась, — прикусив нижнюю губу зубами, он активно смешивал спагетти с сырной подливкой.       Чонгук засмеялся, прыснув каплями сока на стол.       — Я серьезно, — он накрутил на вилку спагетти и отправил их в рот, пачкая губы и подбородок. — Подумай, она никогда на меня не смотрит и постоянно хамит. Возможно, признаться она хотела не тебе, а мне, мы ведь рядом были, но она смутилась, и ты ей просто под руку подвернулся.       Натаниэль опустил вилку в тарелку, и она звонко брякнула о ее край. Чонгук не разделял ни его хорошего аппетита, ни его мнение. Габби вообще не характерна была вежливая манера общения, только с Чонгуком она менялась и начинала говорить странно, напоминая механического робота, которому была задана только одна цель — получить информацию. Она могла по несколько раз задавать один и тот же вопрос, и даже грубое игнорирование никогда не спасало от ее настойчивости. Натаниэля она просто на дух не переваривала, что тоже само по себе казалось странным, потому что Нэт был единственным, кому удавалось найти общий язык даже с Мэттью.       — Она на тебя не смотрит, потому что смотреть то особо не на что, — усмехнулся Чонгук, наблюдая за тем, как Натаниэль наигранно схватился рукой за грудь, с той стороны, где сердце.       — Ты ранишь мои чувства, Чон Чонгук, — он улыбнулся Нэту уголками губ и откусил огромный кусок сандвича с курицей и листком салата, который тут же выпал на тарелку. — Ненавижу, когда ты такой, — со вздохом произнес Натаниэль, не отводя взгляда от лица Чонгука.       — Какой? — жуя, без особого интереса спросил он.       — Холодный, — Нэт хмыкнул, опуская взгляд на оставшуюся не съеденной порцию спагетти.       — Я самый теплый человек на этой планете, — смеясь, проговорил Чонгук и протянул к нему ладонь. — Хочешь, потрогай мою руку.       — Я не буду трогать твои руки, кто знает, где они успели побывать этим утром.       — Эй, я вообще-то всегда их мою после этого, — возмущенно протянул Чонгук.       — После чего «этого»? — выделяя последнее слово, насмешливо уточнил Натаниэль.       Чонгук приоткрыл рот, чтобы ответить, но вовремя закрыл его. Он опять попался на уловку болтливого Нэта, который чуть не подтолкнул его на откровенное признание того, каким путем он избавлялся от утренней проблемы всех парней его возраста. От его растерянного вида Натаниэль готов был рассмеяться, но всего внимание привлек к себе звон с противоположной стороны столовой. Нэт сидел лицом к источнику шума, а вот Чонгуку пришлось всем корпусом развернуться, но, не увидев ничего интересного для себя, он вновь вернул все внимание к сандвичу. Взгляд Натаниэля был прикован к Мэттью и какому-то парню. Похоже, что они не разминулись в узком проходе.       — Как думаешь, все, что о нем говорят, это правда? — Чонгук поднял на него глаза, вопросительно приподнимая брови. — Я о том парне, — Нэт кивнул в сторону, где на прежнем месте до сих пор стоял Мэттью и парень, показавшийся Чонгуку знакомым.       Только сейчас было заметно, что Мэттью держит парня за предплечье, не позволяя уйти. Отсюда невозможно было услышать, что Мэттью ему говорил, но его губы двигались активно, периодически стягиваясь в кривую улыбку.       — У него какие-то проблемы с Мэттью?       Чонгук обернулся еще раз, скользнув взглядом по тонкой фигуре парня, рассматривая непримечательную толстовку и черные узкие скинни. И розовые волосы. Он несколько раз моргнул. Волосы действительно были розовыми, как… Чонгук не мог вспомнить, у кого еще он видел такие волосы. В памяти мелькали картинки знаменитостей, вчерашний ролик с забавной японочкой. Парень стоял боком, и лицо нельзя было увидеть, но вот волосы, как он мог забыть о такой особенной детали. Мэттью несколько раз встряхнул чужое предплечье, но даже отсюда было видно, что парень не выглядел напуганным, скорее, его больше волновало то, как одной рукой удержать поднос с едой.       — Теперь да, — хмыкнул Нэт. — Но я могу понять Мэттью. Его и часть команды отстранили от игры на две недели, — Чонгук приподнял брови от удивления. — Это сынок Аластара, — Натаниэль снова кивнул в сторону Мэтта и незнакомого парня.       — Чего? — Чонгук нервно усмехнулся. — У Аластара сыновья еще маленькие. Ты точно не путаешь его с Габби? Твой интерес к ней кажется слишком подозрительным.       Натаниэль равнодушно принял его слова и пожал плечами.       — Он здесь только пару недель, — пояснил Нэт. — Оказывается, у Аластара был внебрачный ребенок. Он жил все это время со своей матерью, но теперь, похоже, обстоятельства изменились. Аластар забрал его к себе и сам лично договорился с директором о том, чтобы парня перевели к нам без экзаменов.       — Какой смысл вообще переводиться в другую школу, когда до конца года осталось всего полтора месяца? — Чонгук вновь повернулся и бросил любопытный взгляд на парня. — Что у них с Мэттью?       — В начале недели была вечеринка у Мэтта, — Натаниэль тоже следил за скопившейся на проходе компанией. — А туда после полуночи нагрянул Аластар со своими щенками, и всем, кто там был, досталось. Директор выписал наказание, а тренер отстранил от игры большую часть команды. Мне тогда повезло, я уехал раньше на несколько часов.       — Тогда при чем тут он? — Чонгук невольно вздрогнул, когда по столовой пронесся звон посыпавшейся с подноса посуды. Видимо, парень все-таки не смог его удержать.       — Мэтту пришла мысль в голову, — от этих слов Чонгук поморщился.       Если Мэттью что-то приходило в голову, то это «что-то» почти никогда не вязалось с понятием здравого смысла. Тот был из типажа людей, которые искренне верили в свою правоту и первую пришедшую в голову мысль принимали за непоколебимую истину.       — Он решил, что сынок Аластара донес своему папаше о том, где и когда будет вечеринка. Ведь он знал об этом, — подвел итог Нэт.       — А еще половина школы знала об этом, — саркастично заметил Чонгук, наблюдая за тем, как сын Аластара торопливо собирал на поднос разбросанные тарелки. Правда, в этом не было никакого толку: он только сильнее размазывал еду по полу, а тарелки раз за разом падали из его рук. — Мэтт перегибает палку.       Судьба парня Натаниэля волновала гораздо меньше, чем собственная тарелка со спагетти.       — Толпе нужно кого-то винить, так почему бы не дать ей то, чего она хочет? — Нэт перестал смотреть на возню.       Чонгука непреодолимо влекло повернуться и посмотреть еще. Движения рук, поза, — все словно кричало о том, что они знакомы. Он обернулся и вздохнул с облегчением. Парень все так же ковырялся с тарелками и едой, но Мэттью, похоже, перестал находить это зрелище забавным и решил покинуть столовую. Только толпа зевак не собиралась расходиться, ожидая продолжения. Чонгук ничего не ждал, ему было лишь интересно, как долго парень будет возиться, собирая еду, пока до него наконец дойдет, что можно было бы просто обратиться к уборщице. Вдруг парень выпрямился и, отставив поднос на ближайший стол, посмотрел на свои ладони. То, как он наклонился… Чонгука словно током прошибло и подкинуло на месте. Железные ножки стула неприятно скрипнули по полу, когда Чонгук резко встал со своего места. Натаниэль непонимающе уставился на него.       — Ты чего?       — Ублюдок, — громкий вскрик долетел до их столика.       Теперь не было никаких сомнений. Парень, который едва не сбил его с ног в участке и несчастная жертва Мэттью — это один и тот же человек. Только несчастным он больше не выглядел. Раскрытой ладонью парень зачерпнул еду с подноса и с не слабым замахом бросил вслед Мэтту, попадая аккурат в затылок. Натаниэль присвистнул, переводя удивленный взгляд с Мэтта на Чонгука.       — Ты тоже это видел? Потрясающе, — улыбнулся Нэт. — У парня хороший бросок. Думаешь он играет в бейсбол? — Чонгук прищурился.       Неужели это единственное, что сейчас волновало Нэта? С другой стороны, Чонгук никак не мог понять, почему то, что происходило, волновало его самого. Какое ему вообще дело до незнакомого парня? Теперь не было ничего странного в том, что он был в участке. Ему можно было только посочувствовать. Аластар не казался хорошим папашей.       — Почему ты встал? Больше не хочешь есть? — Натаниэль нахмурился. — Или ты из-за… — он силился что-то вспомнить, показательно прикладывая ладонь ко лбу. — Юнги, точно! Ты так разволновался из-за сыночка Аластара?       Нэт не сводил взгляда с лица Чонгука. На кончиках пальцев свербело желание обернуться и посмотреть, что же произошло с парнем. А то, что с ним обязательно что-то произойдет — в этом Чонгук не сомневался. Он видел, как дрогнули плечи Мэттью и как он замер, задержав дыхание.       — Почему я должен о нем волноваться? Я его даже не знаю.       Чонгук пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более беззаботным, но чувствовал, как напряженно тянуло позвоночник и жгло затылок. Он должен знать, что парень в порядке. Но почувствовал неимоверное облегчение, когда заметил мистера Форбса, который спешил в самый эпицентр грядущей бури.       — Черт, Форбс обломал все веселье, — недовольно хмыкнул Нэт, протягивая руку к стакану Чонгука. — Ты будешь допивать свой сок? — Чон отрицательно качнул головой. — Тогда я допью, не хочу возвращаться в очередь.       Надкусанный сандвич одиноко лежал на тарелке поверх листка салата. Сейчас Чонгук завидовал Нэту, в отличие от него, ему кусок не лез в горло. И какого черта он так разволновался?       После ланча у него еще были занятия, Нэт же был свободен, настаивая на маленькой поблажке для самого себя. Чонгук не мог прогулять. Он и так слишком много пропустил. Теперь он под особо пристальным контролем почти у всех учителей, тем более, ему так не хватало нескольких баллов по литературе. Она как раз и была той последней надежной причиной, которая все еще сдерживала его и не позволяла поддаться на уговоры Натаниэля.       После полудня коридоры школы, особенно нового корпуса, пустели слишком быстро. Чонгук почти дошел до нужного кабинета, когда увидел знакомый силуэт, мелькнувший в дверях туалета. Останавливаясь и продолжая смотреть на дверь, за которой исчез парень, Чонгук несколько секунд пытался убедить себя, что ему абсолютно нет никакого дела до того, что сегодня произошло в столовой. Разборки Мэтта его не касались. Он кивнул сам себе и подошел к своему кабинету, но, тяжело вздохнув и выругавшись, быстрым шагом двинулся в сторону туалета. До начала занятия у него было еще четыре минуты, и он потратит их на незнакомца, наконец, утолив свое любопытство.       Парень не выглядел растерянным или напуганным, более того, он не выглядел так, будто узнал его. Он бросил на Чонгука безразличный взгляд, продолжая с особой тщательностью влажной ладонью оттирать пятна от толстовки. Его челка была мокрой и зачесана назад, открывая ровный лоб.       Чонгук подошел к соседней раковине и, оперевшись о нее бедром, посмотрел на парня в упор.       — Будешь и дальше делать вид, что меня здесь нет? — ладонь парня замерла на секунду, но тут же продолжила свой прежний путь по толстовке. — Это же ты сегодня был в полицейском участке? Парень с ключами, да?       — Это ты — парень с ключами, — хмыкнул он, бросая быстрый взгляд на Чонгука.       На его губах появилась легкая, едва заметная улыбка, но тут же исчезла, когда Чонгук произнес его имя.       — Тебя ведь зовут Юнги? Знаешь, твой цвет волос… странно, что в участке я совершенно не обратил внимания на то…       — Послушай, — он глубоко вздохнул. — Что тебе от меня нужно?       — Ничего, — слишком резко бросил Чонгук, — я должен делать вид, что мы не знакомы?       — А мы знакомы? — темные брови Юнги приподнялись, придавая его лицу скорее надменный, чем удивленный вид.       — Ауч, это было грубо, вообще-то, — с улыбкой проговорил Чонгук. — Может, я просто хотел спросить, не нужна ли тебе помощь?       — Не знаю, о чем ты подумал, но мне не нужна ничья помощь, и уж тем более не нужна чужая жалость.       — В участке ты был более вежливым, — заметил Чонгук.       — Раз уж ты предлагал помощь, — парень развернулся к нему лицом. — То сделай мне одолжение — уйди отсюда и закрой за собой дверь.       — Ты уже отказался от моей помощи, так что нет, не сделаю.       Юнги злился. Это было видно по прищуренному взгляду и сжатым кулакам. Чонгук понятия не имел, зачем еще больше провоцировал его.       — Что тебе от меня нужно? — Юнги повторил вопрос, видимо посчитав, что, сказанное ранее Чонгуком «ничего», не было до конца искренним.       На самом деле, Чонгуком двигало любопытство. На языке вертелись вопросы вроде «ты правда сын Аластара?», «поговаривают, что Аластар твой папаша, это так?», и самый идиотский «у Аластара была связь с однокурсницей, это случайно не твоя мать?». Чонгук махнул головой, отбрасывая с глаз мешающую челку. Под пристальным взглядом Юнги он достал из своего рюкзака пачку влажных салфеток и положил ее возле раковины.       — Это для твоей кофты, — не дожидаясь ответной реакции, Чонгук вышел за дверь.       Стоило послушать Натаниэля. На литературу он опоздал.