Выпускной Бал

Прогуляв по коридорам замка почти допоздна, Драко свернул на последнем повороте в сторону гостиной Слизерина. Когда за ним закрылся проход, а глаза приспособились к приятному и спокойному зеленому свечению, тогда и только тогда он вдохнул полной грудью. В легкие ворвался затхлый запах подземелий и сырости вперемешку с чьим-то одеколоном. В его собственной комнате было как обычно тихо, только Блейз лежал на кровати и проговаривал шепотом, почти одними губами, перевод своего задания по Древним Рунам. Бросив взгляд на вошедшего, парень приветственно кивнул другу и продолжил бормотать себе под нос. — Учись, дружище, — со вздохом свалился на кровать, не разуваясь, Малфой, после чего достал из-под подушки снитч и стал подбрасывать его в воздухе, раз за разом ловя его. Мысли его витали далеко, подобно этому золотому шарику, улетая за пределы досягаемости. Ему хотелось девушку, прямо сейчас. Ощутить под собой теплое податливое тело, услышать горячий стон, томно выдыхающий его имя. Драко сожмурился, когда на ум пришла Астория и изгибы её тела. Красивое тело и грязная душа. При слове «грязный» в сознании всплыла уже другая девушка и иные обстоятельства, унося от потревоженного и взбудораженного рассудка пошлые мысли. Осталась только грязнокровка Грейнджер, и её донимающие вопросы. Чертова всезнайка, все ей нужно знать: кто, куда, почему и зачем. И как только он удержался от того, чтобы не назвать ее привычным оскорбительным словом? Действительно, как? Еще в первой половине года, пока они патрулировали вечерние коридоры, он не лишал себя удовольствия подколоть её, подцепить, раззадорить. Она смешно пыталась скрыть свою обиду и злость на него за напускным спокойствием, но куда уж ей до его мастерства. Она постоянно отворачивалась от него, чтобы он не считал с её лица случайно проскользнувшую эмоцию. Она даже не заговаривала больше, чтобы парень вдруг не услышал предательской дрожи в голосе. Сегодня она не услышала от него оскорблений, и Малфой даже не пожалел о своем молчании. После войны было опасно лишний раз раззявить рот и заговорить о чистоте крови, тут же накидываются стервятники-защитники. И уж тем более нельзя было этого делать ему, Драко Малфою, бывшему Пожирателю смерти. В очередной раз схватив снитч и ощутив между пальцами прохладный металл и трепещущие крылышки, Драко задумался. А что, если лучше относиться ко всем грязнокровым сборищам Хогвартса, повлияет ли это на его репутацию? После смерти отца он не должен был дать фамилии Малфоев рухнуть, вмешавшись в какую-нибудь кашу из магглорожденных. В гостиной начинала подниматься какая-то суета. Блейз выдал раздраженный утробный полурык, полустон, что вперемешку с древним языком рун звучало очень устрашающе. Хлоп! И учебник громко закрылся. — Да что там у них за возня?! Малфою тоже стало интересно, и он вразвалочку вышел из комнаты вслед за лучшим другом. Там творился полнейший хаос: у стены было настоящее столпотворение, люди были в одном шаге от того, чтобы не залезать друг другу на головы ради лучшего угла обзора на новое объявление на доске. Драко обогнул компанию девочек с более младших курсов, столпившихся вокруг одной девчонки, разразившейся горючими слезами. Брезгливо отступив от них, он вытянул шею, но в этом не было нужды — только заметив его приближение, толпа и так рассосалась по обе стороны от блондина, создавая для него подобие живого коридора. Забини уже прочел объявление, после чего медленно развернулся на поутихшее собрание. — Еще хоть один писк из-за этой чуши, — проговорил он, подняв предупреждающе указательный палец. Сотня глаз проводила его до двери в полнейшей тишине, но как только она закрылась, слизеринцы взорвались обсуждениями. — Даф, что происходит? — обратился Драко к девушке, убирающей волшебный скотч и оглядывающей еще раз объявление. Она нехотя обернулась на источник звука. — На собрания старост надо ходить, а не с грязнокровками якшаться, — желчь в голосе дала понять Малфою, чью сторону она занимала в их с Асторией ссоре. — Я больше не… постой, с кем я якшаюсь? — в конце голос поднялся на пол октавы, от чего насмешка выдалась какой-то измученной и натянутой, будто бы притворной. — Да-да, Грейнджер уже «осчастливила» нас этой новостью. Интересно, откуда бы ей знать о твоей своевольной отставке, — съязвила Гринграсс, уходя прочь от доски объявлений, и Малфой против своей воли качнулся за ней. Он схватил девушку за руку, отчего та, будто потревоженная кобра, зашипела. — У меня были свои причины на то, чтобы уйти, — сквозь зубы значительно тише проговорил парень, едва перебарывая в себе желание то расхохотаться, то бросить в Дафну Непростительное за такие идиотские предположения. — А Грейнджер я просто встретил на лестнице и… Он снова назвал её по фамилии? Вспышка в сознании — снова напуганный взгляд грязнокровки, ожидающей порцию оскорблений, и как только видение рассеивается, Малфой уже отпускает руку однокурсницы. Какого Мерлина он тут распинается? Оправдывается? Разве этому его учил отец? Малфои не ищут оправданий. Разворот на каблуках, и он уже быстрым шагом идет вслед за скрывшимся за дверью Блейзом, лишь бы не слышать Дафну, самодовольно цокающую языком, лишь бы поскорее уйти и не слышать чьих-то рыданий. Сам не зная зачем, он останавливается возле компании тех самых девушек с четвертого курса. — Для распускания соплей есть специально приспособленное для таких целей место, — съязвил он, чувствуя неимоверную разрядку. Как давно он не отыгрывался на слабых и беззащитных, как в свои лучшие годы, прохаживаясь по коридорам, доставал мелюзгу и доводил до слез первокурсников. Вот же были времена. Теперь уже так не развлечешься. — А ты спец по таким местам, да? Уже собираясь уходить и насладиться своим триумфом, Драко встал как вкопанный и наклонил удивленно голову. Из гнезда ноющих малолеток на него смотрели карие глаза, в которых сейчас сверкали молнии. — Ты что-то сказала? — он не верил своим ушам, глядя на четырнадцатилетнюю малявку. — Да. Я спросила, как часто Драко Малфою приходилось утирать сопли в специально приспособленных для таких целей местах? Темноволосая школьница, на голову ниже всех своих подруг, сейчас пыталась посмотреть на семикурсника свысока, и, черт побери, у нее это получилось. Быстро совладав с неосязаемой, но пренеприятной пощечиной по своему эго, Драко вернул себе гордый вид. Девчушка выглядела сейчас как молодая воительница — галстук сдвинут, волосы растрепаны, глаза пылают нескрываемым вызовом, а в ручонке зажат носовой платок, которым она только что утирала слезы подруге, что сейчас с испугом смотрела на старшекурсника. Они все так смотрели на него. Страх, расплывшийся от компании, отрезвил сильнее слов слизеринки. Малфой проглотил стоящее в горле язвительное замечание. Он не станет пререкаться с ребенком. Чувствуя негатив и опасение, привычные эмоции людей по отношению к нему, он разжал руки в карманах и сосчитал до трех. — Нечего разводить здесь влагу, в подземельях и так сыро, — в лучших традициях закрывая тему, Драко оставил девчонок за спиной. Краем уха он услышал причину истерики — девушка не подходила по возрасту для зачисления в команду группы поддержки. Все еще чувствуя на себе этот чужой липкий страх, Драко стоял в дверях своей комнаты. Вот почему он ушел с должности старосты. Все студенты не уважали его. Они его боялись. Боялись до заиканий, до дрожи, до настоящей трясучки. Когда он патрулировал коридоры вместе с Грейнджер, школьники шугались от его появления не от страха быть наказанными и лишенными очков, а от страха быть поваленными замертво от его палочки. Его прошлое Пожирателя оставило на нем неизгладимое клеймо, пятно, от которого ему теперь вовеки не отмыться. Любая уважающая себя девушка боялась заговорить с ним, младшие студенты и вовсе сторонились блондина, остались только самые верные близкие друзья. И Астория... до недавнего времени. — Малфой? Блейз шокировано смотрел на застывшего в дверях друга. Его правая рука сейчас с невероятной силой сжала левое предплечье. Пальцы вцепились в кожу так, словно собирались содрать её с плоти. Забини оказался быстрым. — Черт, Малфой, — он повысил голос, отрывая пальцы Драко от побелевшей руки. На месте, где раньше была черная метка, проявлялись красные следы. Темнокожий слизеринец встряхнул друга за плечи, видя, что тот не хочет выходить из вакуумного состояния. Он словно не слышал, не видел и не чувствовал ничего. Минут тридцать он молчал. Сидя на краю кровати, он рассматривал свое предплечье. — Как же меня достали эти бабы, — наконец, глухим голосом сказал он. Блейз нервно хохотнул и хлопнул его по плечу. Никак не комментируя, брюнет задвинул полог своей кровати и улегся спать. Драко последовал его примеру нескоро. Его ждала тяжелая ночь с беспокойными снами. Он снова был на похоронах своего отца. Вокруг были люди, полностью облаченные в черное, с надвинутыми капюшонами так, что он не мог разглядеть их лиц. Он не знал, кто они, но знал, что он их ненавидит. Выискивает знакомые черты, и не находит их. События перед глазами меняются, как в калейдоскопе, и вот он уже видит Асторию. Она машет ему рукой и уходит под руку с гребаным Дюком, одними губами повторяя что-то о своей болезни, о том, что не сможет быть рядом с ним на похоронах… Он ненавидит её тоже. Кричит ей вслед что-то, и она оборачивается. У неё уже другое лицо. Нос не такой заостренный, глаза совсем другого цвета, более теплого оттенка, и в них вместо пустоты — глубокое сочувствие. Волосы такие же каштановые, но непривычно взлохмаченые. Они стоят в коридоре Хогвартса во время патрулирования. Из уст гриффиндорской отличницы срывается: — Мне очень жаль, Драко. Позволь помочь тебе! Он не хочет этого слышать. Он закрывает уши руками, кричит и чувствует, как ему на плечи ложится черный плащ, а в сердце проникает лютая, нескончаемая ненависть. Он больше не держит её внутри, позволяя выйти наружу. И ненависть, густая первобытная ненависть вырывается из его сердца… Мерлин, он не знал, что может ненавидеть кого-то так сильно. Она вырывается из него, облачаясь в зеленый луч, ударивший Грейнджер прямо в грудь. Девушка изгибается, но успевает повторить свои слова до того, как глаза закрываются навсегда: — Мне очень жаль! Он просыпается, но не слышит, что все еще кричит. Зато чувствует, как холодная вода, струей плеснувшей ему в лицо из палочки Блейза, стекает за шиворот ночной рубашки. Крик сходит на «нет» только после того, как чья-то рука с силой обрушивается ему на щеку. — Драко, мать твою, заткнись и открой глаза! — кричит Блейз ему в лицо. Старина Блейз, который всегда был рядом, который стоял с ним под руку там, в реальности, когда его окружили люди в черных плащах. Сколько времени прошло? Две недели? А кажется, что прошли годы. — Я убил Грейнджер, — наполовину вопрос, наполовину утверждение. От ледяной воды мерзнет лицо, и парень обтирает его своим одеялом от капель. Сильно трет покрасневшие щеки, от чего их начинает щипать. — Что? — удивлённо переспросил Забини, но быстро взял себя в руки. — Нет, но я убью тебя, если ты продолжишь также орать во сне. Он убрал палочку, отнял руки Малфоя от лица и увидел покрасневшие от сдерживаемых слез глаза лучшего друга. — Я был там. — Снова тот сон? Кивок, судорожный вздох, выхватывающий из комнаты больше кислорода. Малфой тряхнул головой, и с нее во все стороны полетели капли. Рука взметнулась к волосам. Блейз молча наблюдал за тем, как парень приходил в себя. — Все было по-настоящему, — слова произвучали, как шепот в темноте, от чего Блейзу пришлось наклониться ближе. — Там была Астория… — И Грейнджер? — подсказал отошедший от шока Забини. Еще один кивок. — Она сказала, что ей очень жаль. Рука перестала трепать волосы, потом спустилась вниз, почесала шею и, наконец, дошла до грудной клетки, где остановилась, после чего Драко прислушался к безумному ритму. — И что она хочет помочь... Парень перестал вглядываться в пустоту перед собой и повернулся на Блейза, глаза сверкнули безумием. — Что это значит? Как она может помочь мне? — Не знаю, дружище. Может... — Забини нерешительно пожал плечами. — Может, тебе стоит уделять поменьше внимания тому, кто она и кто ты? Подумай об этом. Ему можно было и не говорить этого. Драко и так остаток ночи провел в размышлениях. Так кто же он, Драко? И кто Грейнджер? Чистокровный и магглорожденная? Слизеринец и гриффиндорка? Бывший Пожиратель смерти и героиня войны? Драко ударил кулаком в подушку. Может, ему просто надо перестать думать об этом, подсказывало подсознание. Он последовал этому совету и, когда за окном задребезжал рассвет, провалился в беспамятство.

***

Джинни была как обычно весела. Её приводила в восторг та суета, что поднялась на следующее утро, но больше всего она радовалась, когда увидела, что на постере, помимо заданных десяти пунктов с фамилиями, числились еще имена. За завтраком обнаружилось, что такие же обстоятельства складывались и на других факультетах. Уизли посовещалась с Дафной и Полумной, после чего вернулась в Большой зал, чтобы рассказать Гермионе их решение. — Так много желающих, — пылала от счастья Уизли, за раз выпивая целый стакан тыквенного сока подруги. Гермиона спокойно налила еще один, и подперла подбородок рукой, слушая восторженную однокурсницу. Взгляд, блуждающий по залу, наткнулся на Асторию, мрачно ковыряющуюся в своей овсянке. Закусив губу, Гермиона мысленно ткнула её лицом в эту самую овсянку. — Мисс Грейнджер, вы меня слушаете? От официального обращения девушка встрепенулась, забыв, что она не на уроке, но именно этого рыжая и добивалась. Она улыбнулась. — Прости, что ты говорила? — Я говорю, придется делать отбор в команды. Только на Пуффендуе наоборот недобор, у них все такие застенчивые, — хихикнула Джинни, бесцеремонно забирая у Гермионы бутерброд, который отличница уже две минуты тщательно намазывала маслом. Девушка вздохнула и, отбросив попытки позавтракать, положила себе в сумку грушу и банан. — И что будем делать? — А вот что. Уизли потянулась к своей сумке и достала оттуда стопку буклетов. Разделив их наполовину, часть впихнула в руки Грейнджер. Когда та развернула их к себе, смогла прочитать написанное. — Это брошюры с датой проведения отбора и местом. Надо распространить. Поможешь? Джинни еще раз отхлебнула сок, чмокнула подругу в щеку и, не дожидаясь ответа, умчалась прочь. Гермиона осталась один на один с брошенным завтраком и стопкой флаеров. — Я убью её, — буркнула девушка, но не стала медлить с помощью. Ей удалось раздать почти половину еще у входа в Большой зал — благо, все студентки с охотой выхватывали заветные «билеты». Проходя мимо лестницы в подземелья, она обратила внимание на время и ужаснулась тому, что опаздывает на маггловедение — первый урок в этом семестре. Раздался колокольный звон, возвещающий о начале первой пары. — Ох, черт, — сквозь зубы прошипела гриффиндорка, запихивая проклятые флаеры к себе в сумку. Из-за неаккуратных спешных движений несколько штук попадали на пол, но она этого не заметила и уже сделала пару шагов к лестнице наверх, когда… — Грейнджер, стоять! Она остановилась по команде, шаркнув ботинком по полу. Сама не понимала, зачем послушалась этого командирского тона, но факт оставался фактом — она замерла на месте, боясь обернуться и увидеть обладателя этого приказного голоса. — Я не люблю разговаривать со спинами людей, мне намного приятнее видеть лица своих собеседников, — проговорил Малфой, идя в ее сторону со стороны подземелий и на ходу завязывая свой галстук. Девушка послушно обернулась и изогнула бровь, напрочь забыв об опоздании. — Даже моё лицо? Наблюдать сонного, явно проспавшего слизеринца можно было нечасто. Он всегда являлся на завтрак или на занятия собранным, как с иголочки. Но сейчас обычно приглаженные платиновые волосы торчали во все стороны, что было явным признаком того, что их хозяин только недавно изволил встать с кровати. — Даже твое, заучка — хмыкнул Драко, проследив за ее взглядом, после чего несколько раз провел руками по волосам, в попытке их уложить. — А как же «бобер», «воронье гнездо», «неряха»… — Я могу и передумать, если тебе так больше нравится, — пожал плечами парень, обратив про себя внимание на то, что это их самый долгий разговор, наверное, за всю жизнь. Что уж там, после войны все по-другому, надо привыкать. Эта мысль пришла в голову обоим. Драко протянул ей упавшие флаеры, скользнув взглядом по названию. — Собираешься ужаснуть весь Хогвартс своими танцами, Грейнджер? Боюсь, мне придется выколоть себе глаза, чтобы не видеть этого. Гермиона выхватила у него из рук брошюры и закатила глаза. — Ну вот, уже привычнее. А то я почти привыкла к адекватному Малфою. — Не привыкай, — парировал парень. Девушка удивленно посмотрела на одну бумажку, которая осталась у него в руках. Заметив ее удивление, он спрятал буклет в карман. — Одну оставлю у себя. — Извини, но в этот раз напыщенные хорьки остаются за бортом. В команды нужны только девушки, — фыркнула Гермиона, удобнее перехватывая тяжеленную сумку, забитую учебниками. Обратив внимание на то, что происходит вокруг, она заметила таких же опаздывающих зевак. Те удивленно поглядывали в сторону странных болтающих людей, которые ну никак не могли просто так стоять и разговаривать, без попытки бросить друг в друга парочкой заклятий. Малфой ничего не ответил, только поглубже засунул руки в карманы. Мимо пробежала пуффендуйка с группы Гермионы. — Не опаздываешь? — усмехнулся Драко, уже уходя от нее в сторону Большого зала. Он привык всегда уходить первым. — А самому-то не поздно для завтрака? — Это вы завтракаете слишком рано, а мне и сейчас можно. Гермиона осталась стоять, провожая взглядом уходящую фигуру. Через пять секунд она, наконец, вспомнила о времени, после чего устремилась наверх, к кабинету профессора Коула.