Выпускной Бал

После стука Гермиона сразу залетела в кабинет и быстрым шагом направилась к своему месту, краем глаза замечая, что все обернулись на ее появление. Прошелестело несколько удивленных голосов, а затем все снова уткнулись в свои записи. Профессор проводил какую-то письменную работу. Краснея от стыда, девушка села и достала письменные принадлежности. Перед ней опустился лист с контрольной работой, и она, окунув перо в чернильницу, стала заполнять пустые поля ответами. Игнорировать недовольный, допытывающий взгляд учителя оказалось самым сложным заданием в этом тесте. — На будущее: если вы намерены опаздывать на мой предмет, советую обзавестись органайзером с синхронизатором. Рука Симуса поднялась в воздух. — Простите, сэр, о чем вы говорите? Тут же вверх взметнулась рука Гермионы, которая старалась хоть как-то реабилитироваться после своего опоздания. — Мисс Грейнджер, не нужно, вы сегодня уже блеснули, — студентка пристыженно опустила голову. Она ненавидела, когда ее отчитывают, еще и при всем классе. — А вот вы, мистер Финниган, и подготовите для нас доклад на эту тему. Отличная практика по нашему предмету. Запишите себе. Гриффиндорец застонал под сочувственными взглядами одноклассников, но все же чиркнул домашнее задание на пергаменте. Все скоро перестали жалеть Симуса и вернулись к контрольным. Все, кроме Джинни. В спину Гермионы прилетел комок смятой бумажки, и она медленно обернулась, стараясь не привлечь внимания преподавателя и не потревожить старательно пишущего соседа по парте. Он уже накатал половину листа, расписывая разнообразие бытовой кухонной техники стандартной домохозяйки. — Что? — одними губами шепнула отличница, хмурясь из-за того, что ее отвлекают. — Где ты была? — Джинни не могла дотерпеть до конца пары и даже приподнялась со стула, чтобы поближе наклониться к подруге. Её пергамент тоже был частично исписан. — В туалете, — быстро соврала Гермиона, и Уизли уже открыла было рот, чтобы ответить, когда в их разговор вклинился профессор Коул, буквально встав между их партами. — Дамы, я вам не мешаю? — его голос был необычайно суров, преподаватель редко был настолько не в духе. Джинни угрюмо плюхнулась обратно на стул и склонилась над своей работой, загородившись от осуждающего взгляда за рыжими волосами. Гермиона с пучком такого себе позволить не могла, так что просто заерзала на стуле, чувствуя себя на мушке пистолета. Профессор наклонился к ее работе и разочарованно вздохнул. — Мисс Грейнджер, вы меня расстраиваете сегодня. Почему вы отнесли газовую плиту к электронным приборам? Девушка, ужаснувшись собственной глупости, пробормотала какие-то извинения и схватилась за перо. Действительно, так и значилось в ее ответе. Что случилось, почему день так не задался? Начало же было просто замечательным, она радовалась за Джинни и за ее проект, и после чего же все пошло наперекосяк? Ответ был очевиден. Это все Малфой и его глупая болтовня. В глазах защипало, Гермиона озлобленно ткнула пером в чернильницу и случайно ее опрокинула. Староста вытерла растекающуюся лужицу тряпочкой, стараясь не замечать неодобрения в очередном вздохе учителя. «Микроволновые печи работают на основе…». На слова упала соленая слезинка. Гермиона уже давно не чувствовала себя так глупо и беспомощно на уроке. Глаза прожигали несчастный тест насквозь, мечтая вернуться в прошлое и не обернуться на зов Малфоя. Что он, подал ей листовки? А она что ему ответила? Ничего. Гермиона закусила губу, пытаясь вспомнить, сказала ли она своему заклятому школьному врагу «спасибо». Кажется, она лишь самодовольно выдернула у него из рук свои брошюры. Мама всегда учила её быть вежливой с людьми. Девочка всегда здоровалась с соседями, коллегами и друзьями родителей, всегда выражала благодарность даже знакомым, открывшим перед нею дверь. Мама говорила, что это все очень сильно отображается на нас, на нашем настроении и вообще на продуктивности грядущего дня. А она еще и назвала его хорьком в конце, хотя он весь разговор ни разу её не оскорбил и вел себя необычайно сдержанно и вежливо. Голова упала на подставленные руки. — Идиотка, — промычала она в ладони. Как назло, сегодня благодаря её кармическому невезению, профессор проходил в дюйме от её парты и все услышал. — Очень самокритично, мисс Грейнджер, но я бы посоветовал вам получше сосредоточиться на видах чайников, — через плечо он рассматривал работу. Гермиона украдкой вытерла влагу под глазами и сжала под партой руки в кулаки, так, что ногти впились в кожу. — Чайники есть чайники, в них кипятят воду, — прогнусавила она, слыша скрип стульев оборачивающихся студентов. Даже ее сосед поднял голову от своей писанины. Гермиона еще раз бросила взгляд на тест. — И, Мерлин, я из семьи магглов, и никогда моя мама или я не задумывалась о том, на основе чего работает микроволновка. Воцарилась тишина. Профессор щелкнул в кармане автоматической ручкой, как бы подытожив горячий монолог ученицы. — Я жду вас на отработку. Я стерпел ваше опоздание и вашу явную неготовность к уроку, но хамство и дерзость на своих уроках я не буду терпеть. Завтра вечером, точное время узнаете позже. После окончания теста и звонка Гермиона побросала все в сумку и устремилась прочь из кабинета, намереваясь прийти в комнату и во время своего окна между уроками сломать что-нибудь и вымести все свое негодование. Получила ли она отработку заслуженно и справедливо? Несомненно. Но от этого сдерживать в себе досаду было отнюдь не легче. А может быть, она еще напишет записку Малфою с извинениями. Что она скажет ему? «Привет, Малфой. Спасибо за то, что остановил меня и подал листовки. У меня сегодня офигительно отстойный день, а у тебя как дела?» Или можно быть более лаконичной. «Спасибо, Малфой, за то, что ты был не так ужасен сегодня утром, как обычно». — Герм…иона, — задыхаясь от быстрой ходьбы, догнала её Джинни. Отличница одарила её грозным взглядом и продолжила свой путь. — Ты куда? — В комнату. — Зачем? — У меня есть дела, Джинни. — У тебя ПМС, да? — сочувственно спросила Уизли подругу, потянувшись к своей сумке. — Если что, у меня есть… — Джинни, о чем ты?! — всплеснула руками Грейнджер, наконец, остановившись и оглядевшись по сторонам, проверяя, не услышал ли Джинни кто-то еще. — Все нормально. — Я вижу, как нормально, ты давно не была… такой. Гермиона неопределенно повела плечом. Уизли сощурилась. — Почему ты опоздала на маггловедение? — Я была в библиотеке, — снова быстрый ответ, и Гермиона сразу же поняла, что заплутала в своей лжи, когда Джинни укоризненно покачала головой. — Как много версий. Зачем ты соврала? — Я не знаю, Джинни, прости. Плохой день. — Из-за Малфоя? — выдала девушка, чем сильно ошарашила подругу. Она поспешила объяснить. — Парвати видела вас после завтрака. Он тебя обидел? Обозвал? Я скажу Гарри, он из него змеиный суп сварит. Гермиона рассмеялась, глядя на разгоряченную гриффиндорку, и ей стало немного легче, она продолжила уже с улыбкой. — Не надо супов, Джинни. Он не сказал ничего плохого, наоборот, вел себя очень мило. Скептический взгляд из-под светлых ресниц и приподнятая в сомнении бровь. — Головой ударилась? Этот чертов Пожиратель — милый? — Угу, сама в шоке, — разговор напомнил студентке о деле, которое она намеревалась выполнить в комнате. — Так, ну я пошла, до встречи на обеде! Улепетывать от бесконечных вопросов Джинни пришлось быстро, и вот Гермиона уже на нужном этаже, почти выкрикивает пароль портрету и проскальзывает внутрь. Гостиная была почти пустой, не считая двух пятикурсниц, пытающихся разогнуть спину в попытке встать на мостик. Она же совсем забыла об отборе! Когда он будет? Ей хотелось бы посмотреть на девушек. Гермиона бросила сумку у кровати и вдруг резко влепила себе ладонью по лбу. Конечно же, кастинги завтра вечером, прямо во время её долгожданной отработки. Застонав, девушка не глядя повалилась спиной на кровать, сбросила туфли и уставилась в потолок. Она обязательно напишет записку Малфою, только поваляется немного, и сразу же…

***

Ахнув, Гермиона резко поднялась в кровати. Схватив с прикроватной тумбочки будильник, она попыталась разобрать цифры на циферблате, после чего облегченно выдохнула. Она проснулась ровно к обеду, проспав всего пару часов. Вскочив с постели, девушка размяла затекшие конечности и направила на себя волшебную палочку, заклинанием разгладив все складки на юбке и рубашке, в которых она завалилась спать. Переплела на голове пучок, передумала и снова освободила волосы. После сна голова немного болела, и она решила не причинять ей еще лишнего дискомфорта жесткой резинкой. Перескакивая через ступеньки, Гермиона бежала в Большой зал, откуда уже доносились сотни голосов. На пороге она остановилась, случайно взглядом выцепив из слизеринского стола светловолосую голову. Девушка ведь так и не поблагодарила его. Если она этого не сделает, совесть продолжит подсовывать ей гадости и дальше. Как выяснилось, для Гермионы было невыносимо жить дальше с осознанием того, что она повела себя невежливо. Это чувство доело бы ее до конца дня. Проигнорировав махнувшую ей Лаванду, Грейнджер твердым шагом направилась в сторону Драко, намереваясь исправить утреннюю ошибку. Про себя она приняла решение, что если он будет увлечен разговором, она просто пройдет мимо, сделав вид что шла… да, к Полумне. Она просто развернется в сторону когтевранцев и заговорит с Полумной, как будто так и надо. Радуясь своему остроумию, Гермиона повеселела и даже не очень сильно расстроилась, когда увидела, что Астория через стол что-то доказывала Малфою на повышенных тонах. Подумав, что в этот разговор она уж точно не будет вмешиваться, девушка поравнялась с парочкой, но остановилась и обернулась к сидящей слева Лавгуд. Уже открыв рот, чтобы спросить что-то о завтрашнем отборе, Гермиона почувствовала, как в её голову прилетел залп каких-то капель. Следом, брошенные слова Малфоя. — Истеричная дура! Гермиона, трогая волосы сзади и чувствуя на пальцах что-то липкое, и то, как жидкость просачивается через блузку ей на спину, стремительно обернулась. Если бы не мокрые волосы и не полнейшее непонимание, она бы рассмеялась из-за ситуации, которая предстала её взору. Астория перегнулась через стол и держала в вытянутой руке пустой бокал из-под тыквенного сока. Драко, в свою очередь, тоже встал с лавки и оглядывал свою испорченную рубашку, на которой проступало огромное рыжеватое пятно. Кое-где виднелись кусочки мякоти, и выглядел сейчас блондин не совсем презентабельно. Пэнси Паркинсон, все время сидевшая с открытым ртом, перевела взгляд на Гермиону, стоящую прямо за спиной Малфоя. Глаза слизеринки расширились, и она громко прыснула от смеха. Когда она показала пальцем на причину своего веселья, Драко тоже обернулся. Увидев девушку, пораженно рассматривающую свои липкие от сока пальцы, он развернулся обратно. Его, кажется, уже не заботил его внешний вид. Он бросил что-то грубое прямо в лицо своей бывшей и отошел от галдящего стола, подходя прямо к Гермионе. Он поднял палочку, руки его дрожали. Студентка отшатнулась от него, все еще пытаясь сложить два и два и понять, что произошло. — Я пытаюсь все исправить, не рыпайся, — ладонь с зажатой в пальцах палочкой ходила ходуном, когда он навел её на гриффиндорку. Она зажмурилась и услышала, как он произнес очищающее заклинание. Сначала Гермиона почувствовала сухость и уже хотела было разразиться в благодарностях и убежать из зала мыть голову, как тут же по ее плечам пробежал холодок. Она раскрыла глаза и увидела, как Малфой молниеносно стаскивает со скамьи свою мантию и оборачивает её в неё. Опустив глаза вниз, отличница видит, что стоит напрочь лишенная одного из элементов одежды — а именно, блузки. — Малфой, — эмоционального равновесия и контроля над своим телом хватило только на то, чтобы прошептать его имя. Она услышала новый взрыв хохота за слизеринским столом, и обернулась на свой. Ребята не увидели, слава Мерлину. Она чувствовала, как Драко толкает ее к выходу, и послушно вышла за ним из зала, чувствуя, как второй раз за день на глаза накатывают слезы. Если это все происходит с ней потому, что она не сказала утром «спасибо», она спрыгнет с Астрономической башни. Все равно, после такого позора ей остается только это. Парень все вел ее куда-то, пока они не зашли в первый попавшийся пустой кабинет. Староста поплотнее укуталась в мантию своего врага, пряча лицо в зеленом воротнике. Она не знала, что сказать. Оскорбления, приходящие ей на ум, не подходили для этой ситуации. Слизеринец вышагивал перед нею, забыв о мокрой рубашке, заламывая руки и психуя на какого-то воображаемого собеседника. Гермиона выжидающе смотрела на него, вздохнула поглубже и почувствовала в носу ненавязчивый запах одеколона. Оказывается, Малфой приятно пах. Гермиона даже рядом с ним никогда не стояла, чтобы уловить его аромат. Драко в это время перестал ходить и остановился. Мокрый, испачканный липким соком, взбешенный и абсолютно потерянный. — Может, ты скажешь что-нибудь? — надломленным голосом поинтересовался он. Гермиона крепко задумалась, и в голову ей снова не пришло ничего, кроме: — Спасибо. Драко оглядел её внешний вид, после чего спрятал лицо в ладонях. Девушка про себя взмолилась, пожалуйста, пусть он прячет глаза не потому, что она выглядит отвратительно. А может, ему жаль его мантию? Она бы с удовольствием сняла ее, если бы под ней было что-то, кроме бюстгалтера. — За что? — через некоторое время задал вопрос Малфой, голос был приглушенный, потому что говорил он сквозь свои ладони. — За то, что сделал утром, — после очередного вдоха Гермиона опьянела от нахлынувшего запаха. — Ну, и за то, что дал мантию. — Предварительно испарив твою блузку? — убрал руки от лица. — Неважно, ты… — Неважно, Грейнджер? Ты стояла полуобнаженная посреди Большого зала в разгар обеда, тебя видели без блузки почти все парни школы, над тобой теперь будут потешаться, — Малфой напоминал безумца, он продолжил шагать взад-вперед перед собеседницей. — За это ты мне говоришь спасибо? — Надо мной всю жизнь потешаются, Малфой, — многозначительный взгляд карих глаз заставил парня снова остановиться. — То, как это делал я, это совсем другое, — рявкнул, наконец, он. — Да, а в чем отличие? — Гермиона тоже повысила голос. Её послешоковое спокойствие исчезало, и ему на смену приходила истерическая реакция на произошедшие. Мерлин, там же, наверное, были учителя. Она стояла в одном лифчике в Большом зале, собрав на себе взгляды всего Хогвартса. То будущее, которой описал ей Малфой — это меньшее, чем она может отделаться. Драко подтвердил ее догадки. — В том, что я, черт возьми, никогда не пытался тебя облапать! Он сделал пару шагов в сторону Гермионы, от чего девушка сильнее запахнула его мантию. — Я знаю огромное количество похотливых идиотов, которые, после этого твоего шоу, будут приставать к тебе с грязными намеками. — Идиотов, да? — слезы все-таки предательски выступили на глазах, затмевая обзор. — Ты тоже идиот, Малфой! Как можно было так со мной поступить? Это ты, а не я, устроил шоу! — Я не специально! — еще один крик. Благо, за стеной была перемена, и галдящие ученики перекрывали их ссору. — Это все тупица Астория. Я перенервничал, и, видимо, заклинание дало сбой. Черт тебя побери, Грейнджер, я виноват... и готов извиниться перед тобой. Гермиона шмыгнула носом. — Что, прости? — Ты слышала, я не буду это повторять. — Ты не в том положении, чтобы демонстрировать свою гордость. Вздох. Дверная ручка странно дернулась, и Гермиона вздрогнула. — Я прошу у тебя прощения. За себя и за Гринграсс. Малфой старался не смотреть в глаза девушке. Ему было неприятно и непривычно проговаривать эти слова, но еще хуже ему становилось, когда он смотрел Грейнджер в ее заплаканное лицо. Он видел, как соленая влага скатывалась по ее шее и впитывалась в его мантию. Первая мысль была о том, что он сегодня же выкинет её. Малфой просил прощения. Не только за себя, он взял на себя вину чужого человека, извинялся за двоих. Расскажешь кому — не поверят. У Гермионы не оставалось сил даже на то, чтобы мысленно усмехнуться. Она смахнула слезы и посмотрела на дверь. — И что мне делать теперь? — Не знаю. Гриффиндорка кивнула, поджав губы. Он не знает. Она тоже не знает. — Мне жаль тебя, Драко. Парень дернулся. Он услышал фразу из сна из уст стоящей перед ним гриффиндорки. Закутанной в его слизеринскую мантию. И она говорила что-то о жалости. Он прикрыл глаза. — Иди к черту со своей жалостью! Его потряхивало еще и от того, что она произнесла его имя. Этим ублюдским жалостливым тоном. Она, кажется, еще и качала головой. Жест, который за милю разит сочувствием. Не надо, Грейнджер. — С такой бывшей девушкой тебя можно только пожалеть, правда. Он фыркнул и открыл глаза. — Больше никогда не жалей меня. — И не собиралась. Гермиона поежилась. В кабинете было прохладно. — Ты сегодня слишком легко одета. Не по погоде. Окинув парня убийственным взглядом, Гермиона попыталась сдержать улыбку. Все, что ей теперь оставалось — это посмеяться над собой. Отнестись ко всему с юмором. Она уже представила лица Гарри и Рона, когда они узнают, что произошло. У нее получилось еще раз улыбнуться, на этот раз пошире. — Смешно тебе? — удивился Драко, ожидавший не такой реакции на свою шутку. — Да, если честно. Я просто подумала о том, как объяснить Гарри и Рону, почему я ушла в твоей мантии. — Ты подумаешь об этом по дороге в вашу гостиную, пока все будут на тебя пялиться из-за этой мантии. — Всмысле? Я не буду ходить по Хогвартсу в твоей мантии, Малфой, даже не проси. — Поверь, я получаю от этого еще меньше удовольствия. Но тебе придется, если ты не хочешь посверкать своими прелестями еще раз. — И ты такой весь из себя джентльмен? — Представь себе. — Извини, но это пока тяжело. Малфой подошел к двери и приоткрыл её, выглянул наружу. — Ты можешь идти. — А ты? — Ты хочешь, чтобы нас увидели вдвоем выходящих из пустого класса? И ты еще будешь в моей мантии. Тебе мало того, что тебя и так вся школа будет еще неделю обсуждать? Ты хочешь, чтобы они говорили еще и о том, что ты со мной переспала после феерии в большом зале? — Дурная слава тоже слава. — Я не буду говорить о том, что секс со мной был бы для тебя не дурной славой, а спасительным кругом в твоем мире сплетниц-девственниц. Гермиона снова сильно покраснела, что не укрылось от глаз развеселившегося парня. — Я попал в яблочко? — Заткнись, Малфой. — Кажется, я задел за живое... Но он не успел подкрепить шутку еще парой фраз, Гермиона, уязвленная, бросилась к двери и вышла из комнаты. Впервые за все время он наконец оглядел нормально себя. Все время до этого он мог смотреть только на Грейнджер. Как бы сильно он не пытался перестать думать о том, что грязнокровка стоит перед ним в его мантии, надетой прямо на голое тело, подсознание всячески ему об этом напоминало. Накладывая заклинание на себя, он был куда более аккуратен, и рубашка осталась на нем. Первое, что она ему сказала — это «спасибо» за утро. Мерлин, он даже не помнил уже, что там было с ней сегодня утром. А она поставила эту формальность выше всей чертовщины, произошедшей в Большом зале. Дура. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Он убьет Асторию за сегодняшнюю выходку. Эта сука уже перешла все границы. С Малфоями никто не ведет себя так, никто и никогда не плеснет в него соком и выйдет сухим из воды. Какой глупый вышел каламбур. Он повесит всех, кто потешался над ним сегодня. Драко представил себе и другую картину — обступивших Грейнджер болванов-извращенцев. Где-нибудь в нише в коридоре. Придется попросить Гойла приглядывать за ней. Почему-то Малфой чувствовал груз ответственности за нанесенный грязнокровке моральный ущерб. А если кто-нибудь окажется таким придурком, что реально полезет к ней — еще и за физический. Он не мог позволить себе так крупно облажаться.