Игра Сосулек

— Сынмин, залупа ты эдакая, это что блять такое?! — крик Минхо похож на зов раненой чайки, но Сынмин правда привык. Его брат с самого детства строил из себя супер-пупер воина, на палках вечно пиздился с соседскими парнями, и получал от этих же парней, пока Сынмин читал книжки дома, наверное, поэтому был слегка отбитым, и реагировал на все вечно бурно. Но младший, честно, на него никогда не обижался.  — Какого хуя мои солдатики лежат в деревянном сундуке, а на их полке стоят твои книжки?  — Господи, Минхо, тебе 20 лет, смеёшься? Ты сам уже неплохой такой солдатик, — парень укоризненно посмотрел на брата, — мне нужна была ещё одна полка, места мало, так что я аккуратно сложил твои игрушки в сундук, ты все равно уже их не берёшь. — Сынмин мягко улыбается, и смотрит глазами невинными. Ну вот и что ты скажешь этому щеночку?       Старший хмурит брови, чтобы не показаться совсем добряком, и машет рукой, мол, иди с глаз моих долой. Сынмин улыбается ещё шире, потому что снова победил, и уходит куда-то на крышу книжки свои читать, пока солнце не село.       Минхо было 10, а Сынмину едва исполнилось 8, когда оба из них потеряли родителей. Особо родственников у деревенских мальчишек не было, тем не менее старшему повезло уговорить местного шорника взять его к себе помощником, чтобы с голоду не помереть. Разница в возрасте небольшая, но Хо всегда оберегал младшего и брал на себя всю ответственность, положив собственное детство на алтарь воспитания Сынмина. Это не мешало ему быть ебанутым, но из Сынмина таки вырос человек. И он безумно любил старшего, хотя совсем был на него не похож, ни характером, ни внешностью. Разве что во взгляде было что-то похожее. Своего долбанутого брата Сынмин уважал и ценил за его искренность, за каждую минуту уделенного времени, и за то, что даже в самые тугие моменты Минхо крепко брал за плечи и глядя в глаза говорил: «Мы справимся, и всех монстров победим, просто верь мне, хорошо?».       Братья довольно долго были друг для друга единственной опорой, пока однажды, когда Минхо было 16 и он допоздна задержался в мастерской, к ним не попытался влезть какой-то вор. Честно? Он его тогда чуть не пизданул молотком. Благо, темно было, промахнулся. Когда в итоге вор оказался не вором вовсе, а младшим сыном местного лорда Бана, Минхо удивился. Причина, по которой этот идиот вообще затеял вылазку, была еще лучше, наверное, из-за нее парень и решил, что этот сынуля лорда не такой уж и отбитый. Вернее, как выразился Сынмин, «в меру отбитый, как и ты». — Крис, — после своего падения из окна и удачных попыток объяснить ситуацию, они все же решились познакомиться по-человечески. — Крис Бан. — Минхо, без всякого там лордовского дерьма. — так слово за слово, они и подружились. ФЛЭШБЕК Бан Кристофер Чан и лисенок Чонин       Кристоферу было где-то лет шесть, когда отец стал брать с собой его на охоту. Мелкий еще не умел нормально в седле держаться, зато лук идеально подходил его маленьким рукам. Крис никогда не стремился убить как можно больше животных, поэтому чаще целился просто по импровизированным мишеням. Зачем стрелять в белку, если можно попасть вот в ту гнилую ветку или в сухое дупло? Отец, правда, не очень разделял его жалость к бегающей еде, но довольствовался уже тем, что сын оттачивает мастерство лучника.       Когда Кристоферу было двенадцать, они с отцом и еще парочкой охотников наткнулись на лисью нору. Только вот вместо добычи в норе обнаружился мальчик, вокруг которого скрутился лис. «Ребенок дикарей» — брезгливо бросил один из охотников, нацеливая стрелу прямо в ребенка. В тот день Крис получил один из самых глубоких шрамов — возможно, кидаться под лук было не лучшей идеей, но отец оценил его смелость (или глупость, как считали остальные). Будучи сыном одного из лордов, Кристофер уговорил отца оставить мальчика в качестве своего оруженосца. «Только если ты полностью возьмёшь его под свою ответственность — еще один ребенок мне не нужен» — хоть отец и беспокоился, но все же не мог идти против сына. Мальчик очнулся только в Винтерфелле и накинулся на Криса, но, благо, у того была отличная реакция. После нескольких часов игнорирования и пары десятков попыток сбежать, дикарь представился Чонином. Чонин терпеть не мог, когда Крис звал его лисенком. Но старший продолжал видеть лисьи повадки и не мог прекратить, и в глубине души даже знал, что тому нравится. Вместе с Чонином они обучались фехтованию, по правде говоря, луком владеть у Кристофера получалось лучше, поэтому он не один раз проигрывал младшему в поединке. Зато стрелять в движущуюся цель лучше, чем Крис никто не умел. — Чонин-а, не убегай! — парень бежал через лес, поспевая за лисенком. — Скоро обед, пожалуйста, не убегай! — Если я лис, то мое место в лесу! — мальчик стремительно пропадал за ветками и кустами. — Лисенок, пожалуйста, постой! — Крису все же удалось схватить того за подол шубы, правда, он неплохо так порезался о колючую ветку, пока прыгал за другом. — Нам еще возвращаться обратно. Пожалуйста, — он прижал младшего к себе и не отпускал, пока тот не перестал брыкаться. — В задницу засунь свое «пожалуйста»! — Чонин злобно смотрел на старшего, но уже не пытался его ударить. — Меня бесят эти ваши лорды, я скоро вилку в глаз запущу одному из них, клянусь! — Я верю, лисенок, правда. — Крис смотрел прямо в глаза. — Давай в следующий раз натрем камзол лорда Мендеса крапивой? Согласен? Младший слегка улыбается и кивает, крепко сжимая руку Криса. Обратно в поместье они возвращаются, смеясь и придумывая планы мести тупым лордам, которые посмели назвать Чонина «дикарём». Четыре года прошло, даже для лорда Бана оруженосец сына был как родной, а остальная свита все никак не унималась. Следующим утром лорд Мендес не смог присоединиться к охоте из-за сильного зуда по всему телу. Чонин и Крис еле сдерживали улыбки, когда отец сообщил им «плохую» новость.       Хрен знает, каким образом, но лет в 17 Криса стали называть Чаном. Вообще, так его звали только двое — парень-подмастерье шорника Минхо и его младший брат Сынмин. Минхо был на год младше Криса, но раз в десять наглее и громче. Казалось, его совсем не смущал тот факт, что Кристофер являлся сыном лорда и вроде как к нему стоило проявлять «уважение». На самом деле подмастерье познакомился с ним в очень тупых условиях, так что тяжело было воспринимать Криса как-то иначе, нежели такого же тупицу, как и он сам. Зато Крис узнал, что портить ночью седло ненавистного лорда может быть очень хорошей идеей. Сынмин же в корень отличался от брата — в свои 14 он из двоих казался старшим. По правде говоря большую часть времени он напоминал мягонькую булочку, которую хотелось обнимать и защищать, но именно эта булочка и была голосом разума.       Крис обожал своих друзей и относился к ним как к родным братьям, игнорируя всевозможные статусы. Поэтому, когда сбежал Чонин, именно в доме у Минхо и Сынмина он прятался от остального мира, захлебываясь в слезах. День, когда Крису исполнилось восемнадцать, стал одним из худших днем в его жизни. А еще хуже было то, что у него даже не было времени на поиски лисенка, потому что возраст делал его военнообязанным. Долго прятаться у лучших друзей Чану в любом случае не дал отец, который, хоть и был расстроен, но все равно принял уход Чонина как должное. Кристоферу стал усерднее учиться владеть мечом, потому что всю свою скорбь и гнев отдавал фехтованию. И видимо, не зря, ведь спустя три года все монстры из сказок, кажется, стали реальной угрозой.       По Винтерфеллу всегда ходили слухи, что «зима близко», а Король Ночи уже начинает наступать, хотя в последнее время этих слухов стало только больше. Кто-то даже видел ходока якобы, хотя до этого 50% населения в принципе считали все эти легенды о ледяных монстрах детской страшилкой. И Минхо относился к их числу. Хотя ему и отбили мозги ебучими палками и камнями во дворе еще в далекой юности, что-то в его голове все тоже осталось. Он предпочитал решать реальные проблемы, а не бояться каких-то чудовищ, которых никогда не видел, и был уверен, что не увидит. Надеялся, что не увидит.       Почти каждую ночь, когда Сынмин уже ложился спать, Минхо выходил на прогулку. Вид ночного неба завораживал, кругом никого, и тишина гробовая. Такой шумный парень на самом-то деле ловил нереальный кайф от подобной атмосферы, и никак не мог отказать себе в удовольствии прогуляться ночью, ведь это расслабляло, особенно, если работы днём было очень много. В одну из таких ночей, Хо шёл по улице, подняв глаза к небу, как всегда засматриваясь на миллионы звезд. Небо сегодня было особенно прекрасным, ни одной тучи — только чистое ночное полотно. Минхо не сразу заметил нечто странное в небе. Сначала он подумал, что ему просто показалось, но, когда две голубые звезды стали перемещаться по небу, находясь на одинаковом расстоянии друг от друга, его тело пробила дрожь. Впервые он поверил во все детские сказки. Король Ночи. Парень был уверен в этом, хотя все еще не верил глазам, но предчувствия редко предавали его. Минхо не сразу заметил того, потому что он был на чертовом драконе. Темные крылья рассекали пестрый небосвод звезд, дракона едва было видно. А вот драконий всадник выделялся и настолько неестественно смотрелся, будто был ненастоящим. Светлые волосы лунного цвета, и глаза. В точности такие, как их описывали в легендах — две ярко-голубые льдинки, что сверкали, будто звезды и казались совершенно отдельными от всего остального существа. Казалось, Король Ночи посмотрел прямо в душу и Минхо понял — все, что рассказывали им мамы на ночь, пытаясь напугать — правда. «Что же, мы в полной заднице» — пронеслось в голове у парня, прежде чем он бросился бежать обратно.       Буквально ворвавшись в дом, старший сразу же разбудил брата.  — Да какого членистоногого? Спать хочу, хуле свечки палишь? — Сынмин говорит раздраженно, но когда, наконец, обращает внимание на брата, видит в глазах того испуг и дикую тревогу, а вспомнить, когда в последний раз подобное было, Сынмин не мог. — Так, ладно, говори, чего случилось. Минхо выпаливает все резко и быстро, тараторит едва разборчиво, раз десять упоминая глаза, но младший улавливает суть, и кажется, ничуть не удивлён.  — Я хоть и никогда не верил до конца слухам, но всегда к ним прислушивался. И не зря ведь книжки пророческие читал. Послушай, ну даже если мы теперь знаем, что этот «ледяной король» существует, это ещё не значит, что он собирается нас всех убить, — Сынмин зевает посередине фразы, но говорить продолжает все так же спокойно.  — Тогда какого хуя он здесь забыл?! — Минхо едва не срывается на писк, потому что с хуя ли какая-то живая сосулька летает над Винтерфеллом верхом на ебучем драконе? — Может как ты, прогуливаться любит, за людьми понаблюдать, — Сынмин пожимает плечами и падает снова на кровать, но глаз не закрывает. Нельзя же просто взять и заснуть после таких новостей, хотя очень хочется.  — Ну нихуя себя прогулочка! Пиздец, действительно, как и я гулять любит в тишине! Я вот тоже, знаешь, каждую среду решаю на драконе, мать его, прокатиться. Может, стоило позвать его на чай? — Минхо хуеет со спокойствия брата, в то время как он, вообще-то, сейчас сойдёт с ума. На это Сынмин отвечает ему уже в полусне:  — Если он принесет печенье, то я не против, — и тут же проваливается в сон. Минхо остается один на один со своей поехавшей кукухой.