Игра Сосулек

      После того, как ходоков стали замечать уже дозорные, было принято решение патрулировать стену. Более того, обычным патрулем дело не закончилось, и периодически устраивались разведки. Помните, упоминалось, что Чан по достижению совершеннолетия стал военнообязанным? До пизды грустным, конечно, тоже, но в данном случае это роли не играет. В общем, наш лордовский сынишка теперь периодически отмораживал штанишки в седле верного скакуна. До официального военного положения все ограничивалось короткими разведками-прогулками не дальше линии леса, но только теперь Криса ждал настоящий пиздец, так как следующая вылазка была минимум недели на две. Был ли рад Чан? Ага, охуеть как. Хотя, Минхо был достаточно отбитым, чтобы и в такой жопе видеть плюсы: «Йоу, бро, зато отвлечешься». Респект, как говорится.       Чанбин. Так звали одного из его новых напарников. Крис вообще не вдуплял что парень делает в дозорных, учитывая, что преступником тот не являлся, евнухом тоже, да и фамилия, вроде как, была не из деревенских. — Серьезно, что ты тут забыл? — примерно на третий день знакомства все же не выдержал Чан и спросил в лоб: — Ты, типа, на спор тут? — Долбанулся? — за четыре дня в подобных условиях бок-о-бок кто угодно станет друзьями, — Все куда проще, — Чанбин как-то странно усмехнулся и продолжил, — «Или ты приводишь в дом девку, а я получаю внуков, или ноги твоей в этом доме не будет», ну, я выбрал второе. — Что за хуета? — Чан был в недоумении. — Это вообще кто такое условие поставил? И чего это ты не хочешь жену в дом приводить? — Чан, я в жопу предпочитаю долбиться, — Чанбин посмотрел на напарника так, будто тот последний долбаеб, — смекаешь, почему не хочу «девку в дом вести»? Не то чтобы Кристофер был удивлен, но откровение было и вправду резким. Впрочем, он сам не мог похвастаться списком дам сердца. А учитывая последние новости мира, вряд ли у него вообще будет на это время (если выживет, конечно). Тем временем…       Последующие несколько дней Минхо не находил себе места. В памяти то и дело всплывали те глаза, и парень не мог даже спать нормально. Сынмин всячески пытался отвлечь брата, и старший давил из себя улыбку, потому что Сынмина грузить не хотелось, мелкий и так достаточно быстро был вынужден повзрослеть, да и вообще в их тандеме светлой головой как раз был Сынмин.       Минхо правда старался делать вид, что уже забыл о том, что видел, ведь у них с братом только-только все начало налаживаться. Но актер из Хо был и вправду хреновый, и Сынмин читал его, как открытую книгу. Однако молчал. Он думал, что это пройдет, как и все прошлые заскоки брата. Но здесь все было несколько серьезнее. Однажды утром Сынмин проснулся немного позже обычного и обнаружил, что Минхо судорожно собирает какие-то свои вещи в мешок, вилы зачем-то из дома тащит, нож охотничий к штанам присобачить пытается… и чего это он? — Эй, братец — акробатец, мы собираемся в незапланированное путешествие? Или ты, наконец, съезжаешь? Отлично, смогу выкинуть твоих солдатиков, — Сынмин не особо понимает, что происходит, поэтому шутит глуповато, слегка улыбается, ожидая услышать от Минхо какую-то лютую дичь. Старший отвечает такой же легкой улыбкой (хотя, честно признать, улыбка выходит немного жутковатой), но его вид остается серьезным, что начинает немного настораживать Сынмина. — Я пойду к нему, — говорит Минхо, будто ничего объяснять не нужно. Отчасти, он прав. — К кому? Ты решил продать свою девственность какому-то деду? — на этот раз шутка из уст брата звучит как-то неловко, с нервным смешком, но он все еще держится. — Ты же знаешь о чем я, Сынминни. Я пойду к Королю Ночи. Предложить ему мне нечего, но дуракам везет, — Минхо улыбается шире, — может, и мне повезет тоже? Зима близко, и теперь я в этом уверен сам. — Ты ебанулся, или как?! — теперь Сынмин не сдерживается, и даже немного повышает голос на брата, ибо какого хуя он такие решения принимает самостоятельно?! — Что ты ему скажешь, м? «Пожалуйста, не уничтожайте человечество, я дам Вам пирожок»? Ты даже не знаешь, действительно ли он собирается затевать войну, а если так, то он просто убьет тебя, Минхо. Ты идешь на верную смерть! Я не хочу тебя терять, — Сынмин произносит последнюю фразу почти шепотом и опускает взгляд в пол. Минхо подходит к нему и мягко треплет по волосам. — Хей, разве я когда-то подводил тебя? Мне стоит попробовать, Сынмин. Если все игнорируют проблему, не значит, что её нет. Все будет в порядке, — Минхо тяжело вздыхает, — но я не могу закрыть глаза на все это, после того, что увидел. — Сынмин немного успокаивает бушующий внутри вулкан и смотрит на брата. Он неисправим. Как в детстве получал пизды за свое «геройство», так и в этот раз получит, но если уж решил, то никто его не остановит. Младший уже хотел было пустить слезу, и сказать трогательную прощальную речь, когда Минхо добавил: — А идея с продажей девственности неплохая, моя задница стоит довольно дорого, между прочим. Вот будет забавно, если действительно мир спасет моя жопа, — у Минхо был такой серьезный и вдумчивый вид в этот момент, будто он в голове прокручивал, как его трахает ледяной чувак в обмен на мир во всем мире. Возможно, эти мысли ему даже понравились. Сынмин пихает его в плечо, но смех сдержать не может. — Поверить не могу, что ты потеряешь девственность раньше меня. — Эй, я вообще-то старше! — Минхо показательно дует губы, а Сынмин заливается смехом. — Но ведь мы оба знаем, кто симпатичнее, — младший подмигивает, а Хо даже не спорит. Его брат — просто солнышко. Если Сынмин булочка с корицей, то Минхо — булка от хотдога. Но, как говорится, с сосиской внутри будет очень даже ничего. С такими воодушевляющими мыслями Минхо двинулся в путь.

***

      Седьмой день в лесу Великанов пока что шел как обычно — завтрак, проверка оружия, тренировки от ничегонеделания. С одной стороны, Чан заебался от такого однообразия, но с другой — лучше так, чем напороться на ходоков. Другой важной новостью был тот факт, что они подошли к небольшой деревушке. Никто так и не понял, дикари это или нет, но убить разведчиков никто не хотел — и на том спасибо. Более того, с Чанбином даже заговорил какой-то дед, видимо, тот доверие внушал (хотя куда уж там). «У них тут завелся какой-то лютолис, прикинь? — поделился рассказами старика Чанбин, усмехаясь, — Пиздит еду и успел убить уже парочку их псов. А еще никто не может понять что за тварь, потому что уж больно огромный для лисицы, некоторые вообще говорят, что это человек. Нет, ну ты слышишь? Лютолис, придумают же». Честно? Крису было явно не до проблем колхозников, но что-то в описании этого «лютолиса» показалось Чану знакомым. Отвратительное чувство — надежда.       Они договорились провести в деревушке еще две ночи и после двинуть дальше на Север. Две ночи на поимку хищной лисы должно было вполне хватить. Когда Крис сказал Чанбину, что планирует выловить «лютолиса», тот рассмеялся ему в лицо. А потом понял, что это не шутка. Собственно, как-то так эти двое и оказались ночью посреди леса за деревней, прячась на каком-то дереве. Вернее, Чан поместил свою задницу на дереве, а Чанбин решил посидеть на крыше одного из ближайших домиков. Все было тихо, пока примерно в третьем часу ночи Чан не услышал еле уловимый треск веток. Среди деревьев начала мелькать едва заметная тень, все ближе и ближе. — Блять! — Чан? Чан, ты в порядке? — Чанбин попытался позвать Криса и подполз ближе к деревьям, но вместо своего товарища увидел на ветке…- Какого хуя?! — Приветик. — перед ним сидел парень с волосами цвета осенней листвы, улыбался так, будто Чанбин — самое ценное и самое желанное, что есть в его жизни, но самое странное — одет этот паренек был уж слишком легко для Зимы. — Как тебя зовут? — Тебе там нормально?! Ты какого черта раздет?! — Чанбин продолжал тупо таращиться на мальчика, не в силах сдвинуться с места. — Мне казалось, вы люди считаете это одеждой. Но если хочешь, я могу раздеться! — мальчик улыбнулся еще шире (куда уж шире) и потянулся к подолу своей легкой рубахи, намереваясь стянуть. — Стой! Совсем долбанулся?! — казалось, дозорный совсем забыл и про своего напарника, и вообще обо всем (возможно, так оно и было). — И что за «вы люди» такие? Ты будто не человек! — Чанбин уже сам начал сомневаться в своих словах, он лишь бездумно протянул руку, и потянул странного парня прямо на себя, наспех расстегивая шубу и кутая в нее совсем нехолодное (да как так?!) тело. — Кто ты? — Феликс, — просто ответил парень, ничуть не возражая заботе. — На самом деле, мое настоящее имя звучит совсем иначе, но Феликс — ближе всего похоже на него, да и вы, люди, хотя бы сможете это произнести. А ты — Чанбин, дозорный? — Откуда ты…? — чем ближе к себе он прижимал Феликса, тем страннее себя чувствовал.       Было вовсе не холодно, не так, будто тепло оделся зимой, а так, будто сейчас и вовсе середина весны. Теплый ветер коснулся щеки дозорного, а в нос ударил явный запах леса. Парень повернулся к нему лицом, и между ними было всего пара сантиметров — Чанбин мог отчетливо разглядеть веснушки на щеках. «Господи, у него еще и веснушки». Возможно, Феликс мог почувствовать, как участилось сердцебиение. Время будто остановилось на крыше этого старого полуразвалившегося домика, что стоял прямо перед лесом. — Чшш! — кто-то закрыл Крису рот ладонью и прижал его к промерзлой земле. Он вообще пытается понять, как так получилось, что его стащили с ветки прямо на землю — да еще и так быстро!       Чан попытался вырваться, но его лишь сильнее сжали, не давая пошевелиться. Мех этого неизвестного закрывал глаза так, что Кристофер даже не мог ничего рассмотреть. Лисий мех. Стоп! Лисий мех?! — Лисенок?! — с силой оторвав от своего лица руку, Чан даже не ожидал, что крикнет свою глупую догадку вслух. Вот только испод капюшона с лисьим мехом на него смотрели такие знакомые глаза с ужасно злым и удивленным выражением. — Лисенок, это правда, ты? — хватка уже не была такой сильной, Крис смог сесть и получше рассмотреть человека напротив. Он все еще не мог поверить собственным глазам, его трясло так, будто он только что искупался в ледяном озере. Более того, парень не заметил, как начал откровенно рыдать. Человек напротив еще и слова не сказал, Чан даже не был уверен, что прав, но ебаная надежда была настолько сильной, что не оставляла места другим мыслям. Как вдруг его крепко обняли, вновь опрокидывая на землю. — Прости.

***

— Чего тебе уже?! — Джисон буквально рычит, а холодные голубые глаза сверкают яростью.       Его снова отвлекли от прочтения книги о драконах, и он не видит ни одной причины, по которой стоило бы это делать. Тут же он думает о том, что довольно странно читать книги о драконах, когда в подземелье держишь своего собственного, которого, кстати, Уджин подогнал. Уджин стал бы идеальным правителем, однако ему не повезло родиться в знатном, но не королевском роду, так что он был кем-то типа наставника Джисона. Он точно знал, как и под каким углом нужно ебать эту вселенную, и его глаза буквально горели (что совершенно невозможно, ведь он тоже был из этих… сосульчастых) когда он рассказывал Сону о различных военных тактиках, о преимуществах силы ходоков, и, конечно же, об уязвимых местах простых смертных. Джисон всегда слушал его с открытым ртом, но не потому, что так же обожал все это. Он обожал Уджина, который заменял ему всех вокруг, и хотел быть похожим на него, а быть похожим на Уджина — быть умным, хитрым и воинственным.       Когда Джисон достиг нужного для правления возраста, Уджин дал ему последнее наставление:  — Я мечтал о той жизни, что дана тебе по праву рождения, Сонни, — Уджин начинает мягко, не так как обычно, и Хана это насторожило. — Однако, я счастлив, что мог поделиться с тобой всем, и оставить тебе частичку себя. Теперь ты должен идти сам, и стать лучшим из всех правителей, что были до тебя, и тех, что будут после. Моя роль в этой истории совсем не ключевая, и мой персонаж самоустраняется. — Уджин, не говоря ни слова больше, приближается к двери комнаты, в которую больше никогда не войдёт. Едва он успевает переступить порог, до Джисона доходит смысл сказанного, и он успевает выпалить:  — Ты правда бросаешь меня? Вот так, одного?  — Не бросаю, Сонни, — Уджин улыбается, выглядывая из-за двери, — я отпускаю тебя в жизнь. И не одного.       После этих слов Уджин не появлялся во дворце, словно его там никогда и не было. Теперь Джисон стал настоящим королем — одиноким, немного ебанутым, и с безграничной властью.       Вот только, почти сразу после ухода наставника, он осознал, что ему нахуй не вперлась вся эта власть. Какие-то войны, битвы-хуитвы, зачем? А попроще, нет? Никак? Лишь официально вступив на трон, Джисон понял, что ему нахуй не сдалась это царская поебота. Но статус обязывал. Все воевали, все уничтожали людей, и Хан, хотел того или нет, тоже начал включаться. Как говорится, либо ты, либо тебя. Только одну вольность он себе позволял: каждую ночь, он вылетал на своём драконе в мир людей, просто насладится покоем, и видом совершенно пустынных улиц, да и понаблюдать за этими забавными смертными. Однажды, глубокой ночью, он заметил парня. «Долбоеб, что ли, кто в час ночи по полю шатается?» — подумал Хан, но вспомнил, что летит на драконе над этим самым парнем, а это означало, что: 1) он в еще более ебанутом положении 2) нельзя, чтобы этот хорошенький парень (да, он успел отметить то, что он хорошенький) заметил его, иначе все, пиздец котенку, стратегия по захвату будет разрушена.       Так что Джисон решил уебывать оттуда, пока не поздно, но потерянный вид того паренька врезался в память. Жаль, что и его придётся грохнуть тоже, уж больно красиво выглядела жопа смертного, когда он драпал обратно в свой городок. — Дошёл слух, повелитель… — слуга, чьего имени он даже не помнил, говорил медленно — видимо, был одним из старых обращённых, но на пороге комнаты не рассыпался, и на том спасибо, — к вам скоро гости пожалуют, — ходок сдавленно улыбнулся.  — С чего бы? Я никого не ждал, — Джисон немного удивился, но не был разозлён простотой прислуги. Будто заявиться к нему в гости равносильно утренней зарядке. — И кто решился навестить меня?  — Не знаю, кто конкретно, Ваше Величество, но, как вам известно, где есть снег и лёд — там у нас есть свои глаза и уши. Мне сообщили, что по пути, который ведёт только к вашему дворцу, идёт какой-то смертный, совершенно один. Прошу заметить, этот путь тайный, он известен только единицам, так как пользуются им только разведчики. Моя задача — доложить вам все, что мне известно.       Хан был очень заинтересован. Пожалуй, это самое интригующее, что происходило за все время его правления. Король призадумался.       Он ещё не видел этого смертного, но уже жутко ждал его прибытия. Достаточно смелый малый, раз готов прийти к самому устрашающему (но довольно миловидному, хотя об этом мало кто знает) существу, какую бы там цель он не преследовал. Хан никогда не думал о том, что может заставить человека идти на радикальные меры. Ему не нужно было об этом думать попросту, судьба остальных существ напрямую зависела от его решений, но после сказанного прислугой, подобные мысли заняли весь его разум.  — Что ж, — Хан слегка покашливает, а вид у него насмешливый, сучий, можно сказать, — я, кажется, не объявлял конкурс невест для Короля Ночи. Но если этот мальчишка очень хочет продемонстрировать мне свои таланты — я совершенно не против. А ты свободен.       С облегчением слуга покидает комнату, думая о том, что их ебанутому королю надо бы подослать кого-то. Пусть, наконец, присунет свой жезл в чей-то саркофаг, и возможно тогда он перестанет видеть сексуальный подтекст в любой новости. Спермотоксикозник, не то слово. Да уж, давно были деньки, когда на троне сидел какой-то дед, что думал только о войнах.       Когда слуга уходит, Джисон выдыхает с таким же облегчением. Он та ещё стерва, конечно, но не в данной ситуации. Впервые за столько лет он заинтересовался чем-то, но виду нельзя было подать, король все-таки. Ебанутый, безразличный, местами инфантильный, но король. И он будет сохранять абсолютный холод. Такой холод, будто выходишь из бани и прыгаешь прямо в замороженный пруд, и все сосульки становятся действительно твердыми. В его могуществе он никому не позволит сомневаться. А уж тем более каким-то жалким смертным, что решили прогуляться во дворец.