Bad Date

ЙЕН. Когда Йен возвращается домой после адского свидания, в гостиной сидят четыре члена семьи, но он едва смотрит на них. ‒ Ну и как всё прошло? ‒ спрашивает Фиона, слишком бодрым для его нынешнего настроения голосом. ‒ Я не хочу об этом говорить, ‒ стоически отвечает он. ‒ Господи, неужели всё так плохо? ‒ Ага. Так плохо, ‒ вторит он, неловко переминаясь с ноги на ногу. ‒ Ну что ж, тогда давай, посиди с нами немного. ‒ Мне действительно не хочется. ‒ Он всё равно входит в комнату, пробегает руками по голове своего брата Лиама, а затем ‒ племянницы Фрэнни. Слабо улыбаясь, он слегка машет рукой Дебс, младшей сестре. ‒ Просто пойду наверх и попытаюсь стереть этот день из моей жизни. ‒ Ладно, это звучит немного мелодраматично. Это не могло быть так ужасно, как ты описываешь, ‒ говорит Фиона. ‒ Просто поверь мне. Это было противоположностью «хорошо» во всех мыслимых отношениях. Я расскажу тебе об этом позже. Гораздо, гораздо позже. Он направляется к лестнице, бросив через плечо: ‒ Всем спокойной ночи. Он подумывает позвонить Мэнди и отругать её, но решает, что ругань тоже может подождать до завтра. Он быстро скидывает всю одежду, швыряет её в угол и натягивает какие-то свободные спортивные штаны, прежде чем броситься на кровать так же, как и раньше, после душа. Вернувшись туда, откуда начал, но теперь с гораздо более горьким привкусом во рту. Это правда чертовски глупо быть расстроенным из-за своего вечера, учитывая, что он действительно ничего не ожидал, но он вроде как расстроен. Определённо, какая-то его часть надеялась на некоторую искру, что так или иначе воспламенит его снова. Это не обязательно должна была быть страсть, но даже просто немного радости или чуть-чуть уверенности в себе. Получить один-два комплимента было бы изумительно. Он не может вспомнить, когда в последний раз кто-то не женского пола говорил ему что-либо о внешности или о чём-нибудь ещё. Он хочет знать, есть ли у него ещё желание быть соблазнительным, потому что раньше он чувствовал себя таким большую часть времени, но теперь это совсем не так. Все причины, большие и малые, по которым он согласился встретиться с Микки, были сведены на нет тем, что произошло. На самом деле ему не удалось найти никаких ответов, потому что, хотя он приложил минимум усилий, другая половина уравнения свидания ‒ нет. Так как же Йену рассказать об этом? Вся эта поебень была напрасной. Как провалившийся научный эксперимент. Он наклоняется к прикроватной тумбочке и выдвигает ящик, доставая один из предварительно свёрнутых косяков, оставленных его братом Липом в последний раз, когда тот был здесь на выходных. Он смотрит на потрескавшийся пожелтевший потолок и курит, чувствуя такую же жалость к себе, как и вчера. Наверное, именно это он и надеялся изменить ‒ своё настроение. Ему нужна была причина, чтобы не чувствовать себя подавленным. Может быть, тогда он перестал бы корить себя за все свои далеко не лучшие качества, которыми обладал. Иногда он переосмысливал вещи до такой степени, что даже то, что ему нравилось в себе самом, каким-то образом искажалось до негатива, пока всё в нём не начинало казаться полным дерьмом. Таким дерьмом, с которым даже парень, подобный Микки Милковичу, не стал бы мириться. Йен выкуривает весь косяк за один раз, в то время как его мысли вертятся по кругу в голове, затем достаёт наушники и лежит, погружаясь в свои чувства под саундтрек, пока не засыпает. Он приходит в себя через пару часов, во рту сухо, а мочевой пузырь болит. Сходив в ванную, он возвращается в свою комнату и открывает коробку с остатками холодной еды, жадно жуя сэндвич. Он берёт телефон, который обычно держит на беззвучном режиме, и видит пару пропущенных сообщений от Мэнди, спрашивающей о подробностях его свидания. Должно быть, она работает сегодня вечером и пока не виделась со своим братом. Он вздыхает и откусывает ещё пару кусочков, когда экран в его руке загорается с именем Мэнди на дисплее вызывающего абонента. ‒ Алло? ‒ Эй! ‒ он слышит, как она наполовину кричит, перекрывая громкий фоновый шум бара. ‒ Почему ты мне не ответил? Ты всё ещё с Микки? Йен почти смеётся. ‒ Не совсем. ‒ Что? ‒ она говорит громче. ‒ Подожди! ‒ Он ждёт, пока она предположительно выйдет на улицу. Он слышит тяжёлый звук открывающейся и закрывающейся двери, и её голос становится отчетливее. ‒ Ладно, я снаружи. Взяла перерыв на перекур. ‒ Он слышит искру зажигалки. ‒ Так ты всё ещё с Микки, да или нет? Хотя, я думаю, если бы вы всё ещё были вместе, ты, вероятно, не ответил бы на этот звонок. ‒ Нет, я не с твоим братом. Я даже не остался до конца свидания, если это вообще можно так назвать. ‒ Что?! О нет, какого хрена он сделал? ‒ Ну, давай посмотрим… он опоздал, он был груб, он едва сказал пару слов, а когда он это сделал, ими можно было резать стекло, он, казалось, даже отдалённо не интересовался мной, и, о да, он, блядь, переписывался с другими чуваками в приложении для перепихона прямо передо мной. ‒ Срань господня, правда? ‒ Да, Мэнди, правда. Боже! Какого чёрта ты свела меня с кем-то подобным? Я думал, ты сказала, что нам будет хорошо вместе? Между нами не было ничего хорошего. Совсем. ‒ Блядь, Йен, мне так жаль! Я действительно надеялась, что раз уж ты мой друг и я тебя уговорила, то он будет вести себя наилучшим образом. Я честно думала, что с тобой он будет другим. Может быть, это был неправильный способ организовать вашу встречу. Я должна была просто пригласить тебя потусить у нас дома или что-то ещё. Он такой ебанутый придурок. ‒ Я действительно не вижу, как это могло бы что-то изменить. Я почти уверен, что он возненавидел меня сразу же. И я совершенно не могу представить вселенной, в которой я бы с ним поладил, так что, возможно, это отчасти на тебе. ‒ Я же сказала, что сожалею! Не срывай на мне злость. Клянусь, я знаю своего тупоголового брата лучше, чем кто-либо другой, и, похоже, о нём вообще мало кому что известно. Говорю тебе, есть что-то, что напоминает мне о нём, когда я с тобой, и я просто думаю, что ты можешь нравиться ему так же, как и мне, но только с сексом и всем остальным. Йен закатывает глаза. ‒ Мэнди, этого никогда не случится. Это было худшее свидание в истории свиданий, а есть свидания, которые закончились фактической смертью. ‒ Тьфу, кем он себя возомнил? Я собираюсь отрубить ему грёбаные яйца! ‒ Не утруждайся. Мы просто не совпали. Я справлюсь с этим. Хотя, мне бы хотелось думать, что ты будешь мне охуенно должна. По-крупному. ‒ Да, да, конечно. Всё, что захочешь. ‒ Я что-нибудь придумаю, ‒ говорит Йен. ‒ Ах да, Мэнди? ‒ Да? ‒ Никогда больше не пытайся свести меня с кем-нибудь. Никогда. Эта привилегия аннулирована. Она громко вздыхает через линию. ‒ Принято к сведению. МИККИ. Микки любит отсыпаться в выходные дни, потому что во время рабочей недели его задница должна быть вне дома практически на рассвете, и, будучи совой, он недосыпает, поэтому ему нравится навёрстывать упущенное. Мэнди обычно закрывает бар по пятницам и субботам, когда чаевые больше из-за объёма выпитого расслабляющейся в конце рабочей недели толпой, поэтому они как правило не пересекаются до второй половины дня в выходные, даже когда они оба дома. Ему не очень-то хочется объясняться по поводу того, что произошло с её другом. Лучшее, на что он может надеяться, это отложить разглагольствования на потом, если по какой-то глупой случайности Йен не связался с ней вчера вечером. Он ворочается в постели, замечая, что уже почти полдень, и вместо того, чтобы взять сигарету, решает, что время для «проснись и укурись», и хватает свой бонг. После пары затяжек он почёсывает яйца, затем разглаживает лоб, пытаясь усилием воли заставить свой разум прекратить проигрывать прощальное решительное «отъебись» Йена в свой адрес на повторе. Если бы он мог вспомнить свои сны, то вполне уверен, что эти слова сыграли бы свою роль и во сне. Если не считать отборных унижений и оскорблений, которые его говённый отец имел обыкновение швырять в него, и склонности сестры к тому, чтобы устраивать ему головомойку, никто никогда не говорил с ним так раньше. Обычно люди слишком боялись его присутствия, грозного вида и фамилии, чтобы противостоять. Он должен был бы злиться, но вместо этого он заинтригован. Может быть, даже немного возбуждён. Как раз в тот момент, когда он тянется вниз, чтобы подёргать себя через боксеры, дверь его спальни распахивается, являя разгневанную Мэнди. В будущем надо быть осторожнее. ‒ Какого хуя, Мэнди! Убирайся к чёрту из моей комнаты! ‒ Что, мать твою, ты устроил с Йеном? Он поправляет простыню, чтобы убедиться, что его полустояк полностью прикрыт, и делает ещё одну затяжку из своего бонга. ‒ Не понимаю, о чём ты говоришь. ‒ Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Отвечай на вопрос, прежде чем я разобью твой драгоценный бонг о стену, так что тут будет вонять мерзкой водой из него в течение нескольких недель. ‒ Успокойся нахуй, боже! ‒ рычит Микки. Он делает ещё затяжку. ‒ Я вёл себя с ним так же, как и со всеми остальными. Он пожимает плечами. ‒ Но он не просто кто-то там, придурок, он мой лучший грёбаный друг прямо сейчас. Я думала, что этого будет достаточно для тебя, чтобы по крайней мере проявить немного элементарного уважения. Должно быть, ты ляпнул какую-то гадость, чтобы расстроить Йена. Он довольно крепкий орешек. Микки насмешливо фыркает. ‒ Не знаю, можно ли назвать его крепким, но, может быть, я немного недооценил его поначалу. Мэнди сурово скрещивает руки на груди. ‒ Что. Ты. Сказал? Он закатывает глаза и вскидывает свободную руку. ‒ Я даже не помню. Он задал мне несколько идиотских вопросов, я ответил. Вот и всё. ‒ Он сказал, что ты, блядь, договаривался о перепихоне с другими чуваками прямо у него под носом! ‒ Ты велела мне вести себя так, будто парни меня хотят! ‒ Я просила тебя казаться востребованным, то есть постараться придать хоть какое-то подобие сексуальности своему поведению и тому, кто ты есть, а не выставлять, блядь, напоказ свою распущенность и заинтересованность в других людях. ‒ Я продемонстрировал, что в мире есть парни, которые хотят меня трахнуть. ‒ Знаешь что? Каждый чувак в мире хочет трахнуть любого, кто позволит это! Это ничего не доказывает. ‒ Ты сама виновата. Просто говорю. Она закатывает глаза. ‒ Он сказал, что это было худшее свидание в мировой истории. Он сказал, что ты был полным придурком. Почему ты просто не можешь вести себя как нормальный человек в течение одного чёртового вечера в своей жизни? ‒ С чего бы это? ‒ С того, что я сказала тебе, что он будет хорош для тебя. Вы бы подошли друг другу! Ты думаешь, я просто вытащила это из своей задницы? Ты мог бы хорошо провести с ним ночь. Я уверена, что у тебя могла быть не одна хорошая ночь. Но ты всё испортил. Так же, как ты всегда всё портишь. ‒ О, дай мне чёртов перерыв! Прежде всего, это ты виновата, что придумала всё это дерьмо. Зачем ты меня так подставляешь, если знаешь, какой я, а? ‒ Я хотела, чтобы у тебя был шанс! Я надеялась, что ты захочешь быть другим только с одним человеком. ‒ Ну, может быть, такого дерьма и не бывает, Мэнди. Ты когда-нибудь думала об этом? Может быть, это займёт какое-то чёртово время, чтобы сблизиться с кем-то. Может, ты просто не сумеешь изменить всю свою грёбаную сущность ради какого-то незнакомца. Мэнди громко выдыхает, сдувая чёлку с лица, и делает шаг вперёд, чтобы сесть на кровать. Она тянется за бонгом в его правой руке, и он быстро отдёргивает его. ‒ Я не собираюсь его разбивать, обещаю. Я просто хочу затянуться. ‒ Он протягивает его и молча наблюдает, как она делает большую затяжку. ‒ Я понимаю, что ты не можешь просто внезапно стать Малышкой Мэри Солнышко, и что ты не такой. Ну и ладно. Но если ты не смягчишься хоть чуть-чуть и совсем никому не позволишь приблизиться, то как ты вообще сможешь чувствовать себя с кем-то свободно? Это требует усилий, чтобы чувствовать себя комфортно с кем-то. С обеих сторон. Вы никогда не сможете быть типа близкими, если не начнёте с грёбаных маленьких шагов или чего-то подобного. ‒ Она делает ещё один глубокий вдох, затем кашляет, хихикая. ‒ Помнишь «А как же Боб»? Микки фыркает и тянется за сигаретами. ‒ Да. Эта херня из детства. Билл чёртов Мюррей. ‒ Маленькими шагами на лодку, ‒ говорит Мэнди, и они оба разражаются смехом. ‒ Не могу поверить, что ты помнишь это дерьмо. ‒ Микки закуривает сигарету, ломая голову в поисках цитат. ‒ Я что, моряк? Я сейчас плыву? Они снова смеются. ‒ Мы должны найти этот фильм в интернете и снова посмотреть его. Посмотрим, хорош ли он ещё, ‒ предлагает Мэнди. ‒ Я в деле. ‒ Жаль, что мы не можем пригласить Йена. Он обожает комедии. ‒ Ладно, и как долго ты собираешься рассказывать мне всё это дерьмо о своём грёбаном друге? ‒ Никогда не перестану. Йен ‒ самый лучший, а ты просто дурак, что его упустил. Было бы хорошо, если бы ты мог проглотить необоснованную гордость и хоть как-то загладить свою вину, чтобы мы все могли стать друзьями, по крайней мере. ‒ Я почти уверен, что этот поезд ушёл, сучка. Он, блядь, точно ненавидит меня. ‒ Почему ты так говоришь? ‒ Возможно, потому что он, блядь, орал мне в лицо в ресторане, полном людей, о том, какой я хуёвый, и назвал меня мудаком, а затем пожелал мне хорошей жизни, о, а ещё назвал меня говнюком, просто на тот случай, если я до этого не уловил суть. Мэнди хихикает. ‒ Чёрт возьми, жаль, что меня там не было. Молодец, что он дал отпор твоей жалкой заднице. Я боялась, что он просто поджал хвост и убежал. В последнее время он переживает не лучшие времена. Микки не хочет, чтобы это заявление задело его любопытство, но это так. ‒ Ах вот как? Мэнди бросает на него быстрый взгляд. ‒ Да. Так что спасибо большое за то, что просто подтвердил его точку зрения о том, насколько ни на что не годны мужики на самом деле. Он пытается остановить себя от прощупывания почвы. ‒ Его бросили, что ли? ‒ А тебе какое дело? ‒ Да никакого. Ты сама об этом заговорила. ‒ Ага, ну, скажем так, с ним обращались как с дерьмом, и он даже не пытался ни с кем сойтись в течение нескольких месяцев, потому что он никому не доверяет. Я хотела, чтобы он попробовал сходить на свидание, так же, как и ты. Он слишком печален для кого-то столь горячего. Вероятно, ты отбросил его назад на несколько месяцев. У Микки всё внутри скручивается от этого откровения, и он действительно снова чувствует себя плохо из-за произошедшего. Он эгоистичный кусок дерьма. ‒ Вряд ли я смогу заставить его снова заговорить со мной, ‒ предполагает Микки. ‒ Ты мог бы попытаться. Это всё, о чем я просила в первую очередь. Просто попробовать. Он фыркает, ничего больше не говоря, когда она выходит из комнаты. Подрочил называется. ЙЕН. Проснувшись на следующее утро, он посвящает Фиону во все эмоциональные подробности, и открытый рассказ об этом каким-то образом меняет его точку зрения. Не по поводу Микки, а по поводу свиданий. Он решает, что не допустит, чтобы один ужасный опыт разрушил его цель вернуться в русло. Теперь он понимает, что действительно хочет этого. Он чего-то хочет. Кого-то. Это не обязательно должно быть серьёзно. Это просто должно быть новым. Он регистрируется в Скраф снова, потому что он провёл некоторое исследование в Гугл и выяснил, что это приложение лучше для гей-знакомств, чем Гриндр, если вы рассчитываете на большее, чем просто перепихон. Ему, наверное, следовало бы просто вскочить в седло и потрахаться с несколькими случайными парнями, но это слишком легко, и он действительно хочет, чтобы подтверждение, что он снова в строю, не исходило только от возможности секса. Он мог бы попробовать нормально общаться, ходить на свидания, вкладывать всего себя, а не только свой член. Вот так он и познакомился с Майком. Первое время Йена раздражает факт, что имя так похоже на имя парня с крайне неудачного свидания, но он понимает, что это один из глупых предрассудков, которых не стоит придерживаться, поэтому он начинает болтать с парнем онлайн. Это довольно легко. Майк просто один из тех хороших парней, в чьё существование в реальном мире не очень-то верится. Он немного предсказуем, но с ним Йен чувствует себя хорошо, и никто из них не торопится встретиться. На самом деле, этот вопрос ещё даже не поднимался. Обмен сообщениями после его смены становится привычным, и между ними устанавливается некоторое взаимопонимание, пока Йен не начинает думать, что, возможно, Майк ‒ это действительно подходящий для серьёзных свиданий человек. Например, для того взрослого типа отношений, который вы должны искать. Они общаются уже в течение почти двух недель, когда Йен получает первое сообщение от Микки Милковича. Конечно, ник не выдает его, но фото пользователя делает это. Он не решается даже открыть сообщение, но ему чрезвычайно любопытно узнать, что Микки мог бы сказать после произошедшего на злополучной подставе от Мэнди. Йена начинает тошнить от одной только мысли об этом, и он оставляет послание непрочитанным в течение нескольких часов, пока, наконец, не набирается смелости, чтобы проверить. MustBeThisLongToRide: «Эй, чувак, я разговаривал с Мэнди и думал о том, что ты сказал, веришь или нет, но я просто хотел извиниться за то, что был говнюком. Я знаю, что для тебя это ничего не значит, но я никогда ни за что не извиняюсь, так что понимай, как хочешь. У меня действительно были причины для дерьмового настроения в тот вечер, но они не имели ничего общего с тобой, думаю, вот почему я хотел как-то объясниться». Йен просто в ужасе. Он никогда не ожидал и даже не хотел снова услышать что-то от Микки, даже учитывая, что он связан с Мэнди, так что это довольно приятный сюрприз. Он с легкостью может поверить, что Микки не приверженец извинений, и немного странно, что он решил, будто Йен заслужил их. Даже при том, что он их определенно заслуживает, по крайней мере, по девяти из десяти человеческих мерок, заслуживает одного. Он задаётся вопросом, не Мэнди ли подговорила брата на это. Или, может быть, даже схватила его телефон и отправила сообщение без ведома Микки. Или даже призрак написал это. Он решает оставить послание с пометкой «прочитано» на пару дней, пока не решит, хочет ли вообще что-нибудь сказать в ответ. В конце концов Йен понимает, что это слишком раздражает его, чтобы просто отмахнуться, поэтому он вновь открывает сообщение и перечитывает с экрана слишком много раз, пытаясь придумать хороший ответ. Он приходит к выводу, что лучше всего придерживаться короткого, простого ответа по существу. Не похоже, что что ему нужно продолжать эту возню. Йен: «Спасибо. Я ценю это». Йен снова потрясён, когда получает быстрый ответ на свои короткие слова вежливой «последней точки». Он делает глубокий вдох и открывает его. MustBeThisLongToRide: «Значит ли это, что я прощён или нет???» Какого хуя? Йен задыхается от такой наглости, не в силах удержаться от немедленного ответа. Йен: «Эммм… нет???» Это рискованно, словно оказаться на границе с каким-то сюрреалистическим миром. MustBeThisLongToRide: «А почему бы и нет, Рыжий?» Йен закатывает глаза, бормоча что-то себе под нос. Йен: «Потому что ты не можешь просто извиниться и начать всё с чистого листа. Я ни хуя тебе не должен». MustBeThisLongToRide: «Я никогда не говорил, что должен». Йен: «Тогда какого хрена ты ещё пишешь мне?» MustBeThisLongToRide: «Ты друг моей сестры. Я не хочу неловкости из-за этого дерьма». Йен: «Хотя я могу посчитать твою сестру идиоткой за то, что она думает, что мы с тобой ‒ хорошая пара, она достаточно унижена за роль, которую сыграла. И, кроме того, она мне действительно нравилась задолго до того, как этот вечер вообще случился». MustBeThisLongToRide: «Я просто говорю… если ты захочешь потусоваться с ней у нас дома или что бы там ни было, я не буду тебя заёбывать». Опять же, что это значит? Йен: «Наверное, я не совсем понимаю, почему тебе не насрать на то, что я делаю. С твоей сестрой или без неё». MustBeThisLongToRide: «Мне действительно пофиг. Просто забочусь о Мэнди». Так или иначе, Йен с трудом верит в этот ответ. Йен: «Как скажешь. Почему ты вообще искал меня тут?» MustBeThisLongToRide: «Я этого не делал. Просто увидел тебя, когда просматривал профили». Профили. Йен даже не зашёл к Микки. Он боялся того, что он мог бы найти, учитывая его нелепое имя пользователя и очевидную склонность к потрахаться и свалить. Опять же, никакая обнажёнка не разрешалась здесь публично, и если вы хотели увидеть частный альбом, вы должны были получить к нему доступ. Йен: «Мой профиль не настроен на случайное дерьмо». MustBeThisLongToRide: «Возможно, тебе бы стоило настроить». Ладно, сейчас и правда серьёзно… какого хуя? Йен: «Ты сейчас пытаешься флиртовать со мной?» MustBeThisLongToRide: «Я не флиртую». Йен: «Что бы ты там ни делал, этого не случится». MustBeThisLongToRide: «Чего не случится?» Йен закусил губу. Этот ублюдок вдруг действительно стал изображать невинность. Йен: «Чего угодно». MustBeThisLongToRide: «Разве я просил тебя о чём-то?» Йен: «Окей. Теперь я с этим покончил. Пока». MustBeThisLongToRide: «Хах. Пока». Йен выходит из приложения, блокирует телефон и бросает его на кровать, озадаченно морщась. Он не знает, что, чёрт возьми, происходит, но это определённо раздражает. Экран загорается, и он устало смотрит на него. Но это Майк, а не Микки, слава богу. Майкл: «Как прошёл твой день? :) » Приятный, нормальный, хороший парень, который спрашивает тебя о всяком дерьме вроде того, как прошёл твой дурацкий день, и подчёркивает это чёртовым смайликом. Вместо ответа Йен переходит к следующему шагу. Йен: «Ты хочешь пойти куда-нибудь в эти выходные?» Вот так. Смелый шаг. Что-то, что подтолкнёт его вперёд и вверх. Кто-то, с кем можно вымести паутину из углов. Майкл: «Конечно!» Он готов. МИККИ. Ему действительно нужно выбраться из этого проклятого дома. Он ведёт себя как маньяк, одержимый ненавидящим его парнем. Хрен знает почему. Он совершает вылазки из дома только для того, чтобы появляться на работе с тех пор, как они с Мэнди узнали, что их отцу отказали в условно-досрочном освобождении, и сходили отпраздновать. Он даже не потрахался той ночью, да и вообще ни разу с тех пор. Мэнди всё ещё слишком сердита на него из-за Йена, чтобы позволить ему сэкономить на обещанном месяце бесплатной выпивки в баре, где она работает, поэтому он просто сидит дома. Микки не может точно сказать, почему, чёрт возьми, почувствовал необходимость извиниться перед Йеном за своё довольно характерное поведение, кроме очевидного: он запал на этого парня. Ясно и понятно. Может быть, секрет в том, что парень так яро высказал ему резкие замечания, или в том, что Микки получил лишь намёк на то, каким был Йен за пределами внешней оболочки, но это также просто чистая похоть. Чем больше он смотрит на фотографию Йена в профиле, тем больше задаётся вопросом, есть ли у того какие-либо личные фотографии, которые он отправляет людям, как это делает Микки. Он не должен был чувствовать себя раздразнённым, так как Йен не делал ничего, чтобы соблазнить его, но он чувствует. Он чувствует себя так, словно ему дали отведать крошечный кусочек вкуса рыжего, который он едва распробовал, и теперь ему хочется набрать его полный рот и смаковать всю глубину оттенков этого вкуса. Так что он продолжает переписываться с чуваком, хотя Йен ясно дал понять, что не заинтересован иметь с ним ничего общего. Необходимость прилагать усилия не совсем в стиле Микки, но есть нечто, что заставляет его принять этот вызов. Может быть, ему просто скучно. На следующий день он открывает Скраф, пробегаясь по нему в поисках свежего мясца и заходя в профили нескольких потенциальных вариантов. Он до сих пор не смог договориться с парнем, которому ответил во время своего дерьмового свидания, потому что их расписание вообще не совпадает. Это раздражает. Он прокручивает страницу до профиля Йена, размышляя. Он открывает их переписку, перечитывая её ещё раз. MustBeThisLongToRide: «Ладно, а что, если у меня действительно есть о чём тебя спросить?» Ему приходится ждать ответа почти час, он праздно смотрит телевизор и играет в Temple Run на своём телефоне. Йен: «Я думал, мы уже обсудили это». По крайней мере, Йен всё ещё отвечал ему. И пока не решил заблокировать. Оба признака обнадёживали, безусловно. MustBeThisLongToRide: «Ага-ага, ты мне ничего не должен, и мне не следует ничего ожидать. Я понял. Я всё ещё могу задать вопрос, верно?» Йен: «Если тебе нравится тратить время впустую, то непременно». MustBeThisLongToRide: «Обидчивый». Йен: «Разве ты не имеешь в виду туше?» MustBeThisLongToRide: «Нет, я, блядь, имею в виду обидчивый, как будто ты чертовски обидчив. Можешь оставить своё французское дерьмо при себе». Последовала небольшая пауза. Йен: «Touché». Микки погуглил это слово, чтобы убедиться, что понимает его значение, а затем усмехнулся. Так что теперь Йен вёл себя с ним очень умно́. Ещё одно очко в его пользу. MustBeThisLongToRide: «Поцелуй меня в зад. В любом случае… Мэнди считает, что мы все должны потусоваться, так что. Хочешь?» Йен: «Почему бы ей самой не спросить меня об этом?» MustBeThisLongToRide: «Потому что я её опередил, медноголовый. Соображай быстрее». Йен: «Думаю, что я достаточно ясно дал ей понять, что не хочу больше тебя видеть. Думаю, я и тебе достаточно ясно дал это понять. Видимо, я провалился?» Микки закатывает глаза. MustBeThisLongToRide: «Да ладно тебе, мужик. Я обещаю, что не буду таким, как тогда, когда мы встретились. Это ради Мэнди». Было гораздо проще обставить всё так, как будто это из-за дружбы Мэнди с Йеном, даже если Микки чувствовал себя невероятным придурком, делая это. Как будто ему не похуй на эту тупую, якобы священную гетеросексуальную связь сестры с её гей-дружком. Йен: «Ага. Ещё раз, почему не Менди меня спрашивает?» MustBeThisLongToRide: «Ещё раз, потому что, блядь, я спрашиваю. У меня нет другого способа тебе это втолковать». Йен: «И когда именно Мэнди хочет, чтобы я пришёл и потусовался с вами двумя?» MustBeThisLongToRide: «В субботу вечером». Йен: «Она работает в баре вечером по субботам». MustBeThisLongToRide: «Перед тем как она уйдёт». Йен: «К сожалению, Микки, тебе придётся сообщить Мэнди, что у меня уже есть планы на субботний вечер. Хотя я чертовски уверен, что уже написал ей об этих планах ранее сегодня, и она была очень взволнована за меня. Поэтому странно, что она вдруг захотела потусоваться в тот же самый вечер и использовала тебя в качестве посыльного». Блядь. Неувязочка вышла. MustBeThisLongToRide: «Может, она сказала в воскресенье. Я тогда был под кайфом». Йен: «Верно. Ну, у меня свидание в субботу, так что, я пас. Если всё пройдёт так хорошо, как я думаю, я, вероятно, буду занят и в воскресенье, так что, двойной пас». MustBeThisLongToRide: «Свидание, да? Я думал, что смог отпугнуть тебя от них на всю жизнь». Йен: «Да, ты постарался как мог, но на самом деле, у меня была противоположная реакция. Я решил, наконец, дать кому-то хороший шанс и сделать всё по-настоящему правильно. Мы достаточно пообщались, чтобы я знал, что он ‒ полная твоя противоположность. Это самое главное». MustBeThisLongToRide: «Ай, имбирный пряник. Теперь ты можешь убрать свои когти». Йен: «Отъебись, Микки». MustBeThisLongToRide: «Повеселись на своём свидании». Йен: «Так и сделаю». Микки усмехается и бросает свой телефон на диван. Какого хрена теперь?