Черный кот

— И куда твой Блэк делся? — офицер оглядел убогую палату, — не в воздухе же он растворился. — В том то и дело, — Райли вздохнул, — никто не видел, чтобы он выходил отсюда, и в коридорах больницы его тоже не видели. Завтрак ему я принес, а обед принесла сестра, и не нашла его. Подумала, что тот решил прогуляться по парку, но когда его не обнаружили, начался тотальный осмотр всех палат хосписа. Ты пойми, сюда люди умирать приходят, вернее их привозят. Последний приют. Удивительно, что отсюда должен был выйти безнадежно больной. — Так, притормози, — офицер отмахнулся, — его вещи, вы же всё вернули? — Да там была только одежда, да небольшой мешок, по типу старинных кошельков. Только завязки никак не распутывались, а на ощупь он был пустой, так что и вещей не было как таковых, — Райли дернул плечом, — больше ничего не было. Ни нормального кошелька, ни даже часов. — Какие ещё приметы у этого парня? Нужно подать запрос, может он преступник. Топил расчлененку в море, и сам едва не потонул. Отлежался, и сбежал, — мужчина подошел к окну и распахнув его легким тычком, выглянул наружу. — Третий этаж, — Эван фыркнул, — стены, конечно старые, но не до такой степени, чтобы по ним можно было спуститься. Рассылай, мне и самому интересно, что это за парень такой. Ведь совсем молодой. — Выясню, — офицер свел густые брови к переносице, — пока не заселяйте палату и не делайте уборку, я попрошу своих знакомых пособирать тут улики. Может, чего дельного накопаем. Райли только кивнул. В доме было тихо настолько, что стало дурно. В Блэковском доме? Тишина? Да только глубокой ночью, и никогда иначе, а сейчас на дворе белый день. Шагаю по пыльному паркету и не могу понять, что произошло. Когда наши домовики настолько обленились, что перестали вообще следить за чистотой? Откуда наросла такая паутина? Поднимаюсь наверх и носа достигает мерзкий запах, я его знаю, так бывает, когда забываешь вынести мусор пару недель, и там все начинает гнить. Сглатываю и закрываю нос рукавом. Только бы не стошнило. Запах усиливается, и я понимаю, по слегка сладковато-кислому привкусу оседающему на языке, что это далеко не мусорка. Толкаю дверь комнаты родителей и тут же сгибаюсь в рвотных позывах. Запах, нет, вонь, невыносима. Уши закладывает, когда желудок конвульсивно дергается уже в шестой раз и способен выдать только какие-то остатки желчи, и больше ничего. Пытаюсь продышаться, но это невозможно, глаза слезятся, то ли от вони, то ли от напряжения. Кое-как взмахиваю палочкой очищая воздух, а затем и заляпанный пол. Следом, очищаю рот и наколдовываю воздушный пузырь. Идиот, надо было сделать это раньше. На подгибающихся ногах захожу в комнату. Да, это матушка. Умерла в одиночестве, и кажется уже недели четыре как. Возможно, даже в тот день, когда я снова вернулся к жизни. Неловко топчусь рядом с кроватью. По идее, нужно похоронить в нашем семейном склепе, да выслать бумаги в министерство. Только, что-то мне подсказывает, что-я-то считаюсь покойником, к тому же, имею на руке метку. Загребут в Азкабан, и всё даже пискнуть не успею. Разве что Сириус в аврорате поможет. Только, какими-бы отношения между ним и матерью не были, он бы узнал о кончине и прибыл. Все Блэки связаны, когда умер Альфард, нам даже не потребовалось подтверждения, мы просто осознали это. Почему же Сириус не пришел? Понятно почему не прибыли кузины, они отсечены от рода Блэков, не могут этого ощутить, но Сигнус? Их отец, он ведь принадлежит нашему роду, к тому же брат матери. Не понимаю. — Хозяин? — дребезжащий голос домовика заставил обернуться, — хозяин Регулус, — меня чуть не сносит с ног старик Кричер крепко обнявший мои колени. Неловко глажу рыдающего домовика по голове. Натерпелся старичок, да ещё и моё невыполнимое задание. С трудом отлепив от себя домовика отправляюсь вниз, где запах не такой сильный и присев в пыльное кресло, обхватываю тощие лапки руками. — Рассказывай, Кричер. Что происходит, и почему матушка умерла в одиночестве? — Моя бедная хозяйка, — с больших глаз Кричера текут слезы, — некому было проводить её в последний путь. Некому было свечой осветить её путь. Только старый Кричер был рядом. — Рассказывай, — слегка давлю на домовика собственной магией, — где остальные Блэки? Где Сигнус, Поллукс, Сириус. Мои кузины? — Сигнус Блэк III и его почтенная супруга Друэлла Блэк погибли в 1982 году, хозяйка Вальбурга получила известие, что их портключ неверно сработал, и потому они погибли разом. Облизываю губы и крепче сжимаю лапки Кричера. — Дальше, — на выдохе. — Старый Поллукс, попутал зелье от головной боли и яд, и сам себя отравил в 1980-то, под самое Рождество. Дом Блэков был в трауре. — Что с Сириусом? Кричер, что с моим братом? — дыхание перехватывает, нет, он не мог погибнуть. — Сириус, недостойный сын хозяйки, — домовик взвился, — она звала его, и вас, хозяин Регулус, умирая, звала вас обоих, но никто не явился. Сириус Блэк в Азкабане, за предательство семьи Поттеров. Моя бедная хозяйка, пыталась его вызволить, но гибель брата её подкосила. — А кузины? — сердце билось где-то в горле. — Хорошая леди Нарцисса замужем за Люциусом Малфоем, у неё уже есть сын, леди Беллатриса вместе с мужем и деверем в Азкабане после падения Темного Лорда, а негодная Андромеда ничего не знает. Её отсекли уже очень давно, она не знает. Руки безвольно опускаются. Смерть, Азкабан. Из настоящих Блэков, на воле только я. И если кто-то узнает, мне не жить. — Кричер, у нас есть газеты за те годы, что я пропадал? — Конечно, хозяин. Старый Кричер складывал каждый ежедневный пророк и подшивал. Велите принести? — Неси, — откидываюсь на пыльное кресло, — а затем, подготовь гроб для матушки, её нужно упокоить. Домовик исчезает с легким хлопком, а я безвольно растекаюсь по креслу. Сириус, как же так. Тощий мужчина поднес ладонь к груди, туда, где мерно билось сердце и прикрыл глаза. С тех пор как умерла мать, оно ныло, напоминая, что нужно явиться и упокоить её как полагается. Сейчас ноющая боль стихла, и он наконец смог вздохнуть свободно, впервые за последний месяц. — Белла, — хриплым, каркающим голосом, — Беллатриса. — Чего тебе, пес шелудивый? — Прошипела кузина из соседней камеры. — Матушку Вальбургу похоронили. Наверно Цисси или Меда вернулись в дом. — Разве что Нарцисса, Андромеда опозорила нас, вышла замуж за грязнокровку, ей нет места в доме Блэков. — Да плюнь ты на это, — хрипло рассмеялся Сириус, — вон я, весь такой светлый, в соседней от тебя камере. Какая нынче разница в крови. — Вот за это я тебя и ненавижу, — кузина сильно закашлялась, — кобелина блудливая. — Ты как всегда с комплиментами, Белла, — Сириус грустно улыбнулся, потирая уже не ноющую грудь, — знаешь, такое чувство, будто кто-то далекий вернулся. Так тепло стало, даже дементоры не так пугают. Беллатриса крайне недостойно выругалась, а Сириус откинул голову на холодный камень, смотря в серый потолок. Сердце коротко екнуло, расцветая надеждой. Может быть, малыш Реги всё же жив, не зря же гобелен так и не отразил его как полного покойника, а заключил его портрет в серую сумрачную рамку. Сириус прикусил губу, вытаскивая самые теплые воспоминания, пока дементоры убрались от камер. Бледную шею, на которой так сладостно было оставлять свои метки, темные ресницы, трепещущие в полумраке, и серые как ртуть, глаза, в которых полыхал настоящий огонь. Повеяло холодом, и Сириус поспешно затолкал всё это под окклюментивные щиты. Нет, он не отдаст это дементорам. Пускай подавятся, проклятые. Дом пришлось будить и восстанавливать. Хорошо, Кричер не протянул лапы на затухающих углях магии рода. А вот задание моё он так и не выполнил, и потому, я убрал медальон в специальный экранирующий сейф и засел в кабинете отца. Было так непривычно, сидеть по эту сторону и разбирать накопившиеся бумаги. Отчеты от гоблинов, которые присылались, несмотря на смерть матушки. Еженедельные. Мама до самой своей смерти занималась делами, не позволяя роду обанкротиться, теперь этим займусь я, благо образование у меня достойное. Разобравшись с самыми неотложными делами, задумался над тем, как вытащить брата из той задницы, в которой он оказался. И с грустью констатировал что — никак. Вот просто не способен я вытащить Сириуса из Азкабана. Только если случится чудо, и я каким-то образом докажу, что он невиновен. Повторные слушания никто не будет открывать без веских улик, а у меня таковых на руках нет. Да даже в проекте нет. И на моей руке клеймо темного Лорда. В очередной раз откидываюсь в кресле и закатав рукав, разглядываю её. Магией её не скрыть и не снять, а что если… по маггловски? Срезать, позволить коже зажить без всякой магии, и набить маггловскую? Метка, это гораздо глубже, чем просто рисунок на коже, но Лорд почти мертв, уничтожить крестраж и всё. Останется, только этот пустой рисунок, остаток чужой магии, который не вытравить, так может магглы смогут это сделать? Верный Кричер доставил из маггловской больницы в которой я лежал обезболивающее и два шприца. Обколов руку до полной нечувствительности, велел резать кожу, сдирать метку пока я не передумал. Когда отходило действие обезболивающего, было ещё терпимо, а когда оно прошло полностью, домовик ухаживал за мной до тех пор, пока я не потерял сознание от боли.