Временной артефакт. Вернувшийся во времени.

      В Гриффинодорской гостиной я оказался вовремя. Я даже не успел толком посидеть в кресле и поразмышлять о том, что произошло этой ночью. Ведь дети через минут пять начали выходить из спальни. Ну и ладно. Главное, что теперь мы с Севом… На щёки наполз румянец, а я так и продолжал улыбаться как дебил. На сердце пели пташки, вот только это немного омрачняли мысли о… Ладно, нужно пока не думать об этом. Я обязан справиться. Всё, нужно собираться на занятия.       За окном буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжёлые, свинцово-серые тучи клубились над головами, когда я, Рон и Гермиона изучали за завтраком новое расписание. Рядом Фред, Джордж и Ли Джордан решали, как волшебным образом повзрослеть и проникнуть на Турнир Трёх Волшебников. Ох, мне бы их проблемы… Как же не хочется участвовать! Но у меня просто нет выбора… Тяжело вздохнув, прикрыл глаза. Ничего, Волан-де-Морт, мы ещё посмотрим кто кого. — Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице. — Палец Рона скользил по колонке уроков на понедельник. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, чёрт, это у нас со слизеринцами. — А днём сдвоенное предсказание, — усмехнулся я, посмотрев в конец списка. Что же, после того, что произошло летом и моего обучения у эльфов, это будет довольно-таки забавно. Хотя, нет. Скука смертная… Ладно, подремлю зато. — А ты не можешь отказаться от неё, как я? — бодро спросила Гермиона, намазывая тост маслом. Похоже, она немного не так поняла моё выражение лица. — Ты бы выбрал что-нибудь более разумное, типа нумерологии. — Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, глядя, как Гермиона щедро добавляет джема к намазанному маслом тосту. — Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона. — Ну да… и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон. Я вздохнув, хмыкнул. А нужно ли им это, Гермиона? Насчёт отказаться… Вообще стоило бы, но… У меня есть нужные знания. Хоть профессор Трелони мне и не сможет дать что-то дельное, зато я самостоятельно могу попрактиковаться. Думаю, она даже не заметит моих махинаций. Тут над нами послышался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Я машинально поднял голову и увидел Буклю. Ура, похоже письмо от Сириуса! Ну да, теперь он свободен. Обвинения сняты. Теперь нам не нужно скрывать наше общение, да и… Скоро я с ним увижусь. Думаю на праздниках. Не верится, что теперь я буду жить с крёстным. Да, мы поладили с моими родственниками, но… Я не смог бы отказаться от общества Сириуса. Как же я счастлив! Вот бы с ним увидится поскорее… Совы кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу Долгопупсу и положила ему на колени пакет — Невилл вечно что-то забывал. На другом краю зала филин Драко Малфоя сел на его плечо с обычной, судя по всему, порцией конфет и печенья из дома. Я же погладив Буклю, забрал письмо, влюбленным взглядом смотря на конверт. Рон с Гермионой с интересом смотрели на меня, ожидая моих действий. Им тоже было любопытно, что написал мне крёстный. Я перестав летать в облаках, всё же распечатал письмо и вчитался в текст.       «Привет, Гарри. С началом учебного года тебя! Как ты? Как провёл летние каникулы? Прости, что редко писал... Увы, было очень много дел после того, как меня выписали из Мунго. Но вроде всё устаканилось, так что… Надеюсь увидеть тебя на Рождество в Блэк-хаусе. Так же, если захочешь, можешь привести и своих родственников. Я буду совершенно не против. Ну и понятное дело Рона и Гермиону. Я был бы рад их увидеть. Очень надеюсь, что ты согласишься. Старайся и учись. Так же обязательно пиши и рассказывай, как проходит твой учебный год. У меня всё хорошо. Состояние полностью стабилизировалось. Сейчас же отдыхаю и пытаюсь привести дела в порядок. Слишком долгое время я провёл в Азкабане… И ещё одно… Спасибо, Гарри. За всё. Я ведь даже не поблагодарил тебя как следует... P/s: «Жду ответного письма. С любовью, Сириус». Я же пару раз прочитав письмо, улыбался как дурак. Я рад, что Сириус окончательно пришёл в себя. Надеюсь, он больше никогда не будет так страдать… Обещаю, крёстный! Я не дам тебя больше в обиду. Смогу защитить. — Я рада, что Сириусу лучше и вижу, он даже начал бурную деятельность, — улыбнулась Гермиона, когда я прочёл им письмо. — Как и я, — кивнул Рон. Похоже, парень не держит обиды на моего крёстного за то, что тот так грубо с ним обошёлся. Вот и отлично. Ну да, тогда Сириус ничего не замечал, мечтая лишь о мести… Хотя его понять можно. Из-за этой крысы, ему пришлось перенести очень много. И он не хотел упустить шанс отомстить. Честно, я такой же... И так же мечтаю уничтожить того, кто разрушил всю мою жизнь. Из-за кого мне и моим любимым пришлось так страдать. И в настоящем и в той ветке, которую я пытаюсь изменить. — Ну что? Как вам идея? Может рванём на Рождество на Гриммо? — посмотрев на друзей, счастливо улыбнувшись, спросил я. — Я не против. Думаю, мои родители меня простят, если я не появлюсь дома в Рождество, — радостно сказала Герми. — Я тоже не против, но нужно поговорить с семьёй, — почесал затылок Рон и добавил. — Но думаю они согласятся. На том и порешили. Дети начали из-за чего-то спорить, но я уже их не слушал, так как писал ответ. Сказал, что у меня всё отлично и я счастлив, что Сири приводит свои дела в порядок. Да и полностью пришёл в себя. Так же написал, что меня не за что благодарить. Что это ему спасибо, что тот открыл мне глаза на правду. Ну и то, что я с удовольствием приеду к нему на Рождество. Завтрак прошёл на веселой ноте. Что же, моё настроение взлетело буквально к небесам.       Я был поглощён счастливыми мыслями всю дорогу по раскисшей от дождя тропинке, которая привела нас к третьей оранжерее, но тут профессор Стебль отвлекла меня, продемонстрировав классу забавные растения. О, помню, помню. Тогда они мне показались самыми уродливыми растениями на свете. Сейчас же они кажутся вполне себе нормальными. Не приятные конечно, но ничего страшного в них нет. Да и пользы приносят много. Они выглядели не совсем как растения, а как гигантские чёрные слизни, вертикально торчащие из почвы. Каждый слегка извивался и был усеян множеством блестящих припухлостей, наполненных жидкостью. — Бубонтюберы, — жизнерадостно сказала профессор Стебль. — Их нужно выжимать — будете собирать гной. — Собирать что? — с отвращением переспросил Симус Финниган. Я лишь фыркнул, незаметно улыбнувшись. — Гной, Финниган, гной, — повторила профессор Стебль. — И учтите, он чрезвычайно ценен. Так что постарайтесь не пролить ни капли. Собирать будете вот в эти бутылочки. И наденьте перчатки из драконьей шкуры — неразбавленный гной бубонтюбера способен причинить коже разные неприятности.       Выдавливание бубонтюберов оказалось делом неприятным, но в какой-то степени приносящим удовлетворение. Когда очередной пупырышек лопался, наружу выбрызгивалось немалое количество густой желтовато-зелёной жидкости с сильным запахом бензина. Мы аккуратно собирали её в указанные профессором Стебль склянки, так что к концу занятия набралось несколько пинт. — Мадам Помфри будет счастлива, — заметила профессор Стебль, затыкая пробкой последнюю бутылку. — Гной бубонтюбера — великолепное средство от самых тяжёлых форм угреватости, так что студентам не надо будет прибегать ко всяким отчаянным способам, чтобы избавиться от угрей. — Как бедняжка Элоиза Миджен, — тихо сказала Ханна Эббот из Пуффендуя. — Она свои попыталась свести заклятием. — Глупышка, — покачала головой профессор Стебль. — Но мадам Помфри в конце концов прикрепила ей нос на место. Я лишь покачал головой. Да уж… Какие же незатейливые у детей желания и проблемы. Как бы я хотел, чтобы у меня тоже они были такими…       Удар колокола в замке, прокатившийся над сырыми полями, возвестил окончание урока, и класс разделился — пуффендуйцы отправились в замок, на трансфигурацию, а гриффиндорцы пошли в противоположном направлении — вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса. О, кажется, сегодня у нас соплохвосты. Ну да ладно, хорошо, что они только что вылупившиеся. — Привет! — сказал Хагрид, улыбаясь мне, Рону и Гермионе. — Постоим, ну, то есть… ждём слизеринцев — им-то точно… ну, не захотят пропустить такое — соплохвосты! — Кто-кто? — спросил Рон. Хагрид в ответ лишь указал на корзины. — Ф-е-е! — взвизгнула Лаванда Браун, отпрыгивая назад. «Ф-е-е», на мой взгляд, было почти всё, что можно сказать о соплохвостах. Вот кто-кто, а эти страшилки мне не нравились. Ведь они походили на уродливых, лишённых панциря омаров, омерзительно-бледных и скользких на вид. Ноги их торчали из самых странных мест, а где голова, вообще было невозможно разобрать. В корзинах их было примерно по сотне, каждый дюймов шести в длину. Они ползали друг по другу и слепо стукались о стенки корзин; от них изрядно разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким «пафф!» его бросало вперёд на несколько дюймов. — Они… ну, это… только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… проект насчёт этого составить… — А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался холодный голос. Это подошли слизеринцы, и говорил, естественно, Драко Малфой, а Крэбб и Гойл тут же понимающе загоготали при этих словах. Хагрид был озадачен подобным вопросом. — Я имею в виду, что они делают? — уточнил Малфой. — Зачем они нужны? Хагрид даже приоткрыл рот, напряжённо размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнёс: — Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Малфой. Сегодня вам их… ну, надо просто накормить. Ну, мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел, и не уверен, как их… что у них пойдёт… так что приготовил муравьиные яйца, и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу. — Так, сначала гной, теперь вот это, — проворчал Симус. Лишь глубокая симпатия к Хагриду могла заставить меня, Рона и Гермиону набрать в горсти хлюпающую лягушачью печень и опустить в корзины, пытаясь соблазнить ею соплохвостов. — Ух ты! — закричал Дин Томас минут через десять. — Он меня шибанул. Хагрид с беспокойством поспешил к нему. — Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Дин, показывая Хагриду ожог на руке. — А, да… это такое случается, когда они… ну, взлетают, — кивнул Хагрид. — Ой! — снова вскрикнула Лаванда Браун. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нём? — Ага, у некоторых… ну, из них… короче, есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид (Лаванда поспешно выдернула руку из корзины). Думаю, это… в общем, самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь. — А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, — желчно заметил Малфой. — Кому не хочется иметь домашнюю зверюшку, которая может обжигать, жалить и кусаться одновременно? — Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — сердито возразила Гермиона. — Драконья кровь обладает удивительной магической силой. Но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома? Я и Рон улыбнулись Хагриду, а тот украдкой ухмыльнулся в ответ сквозь косматую бороду. Уж кто-кто, а я, Рон и Гермиона прекрасно знали, как наш друг хотел домашнего дракона; нам одним было известно, что в первый год учёбы у Хагрида жил недолго злобный норвежский горбатый дракон по имени Норберт. Просто Хагрид души не чаял в монстрах — и чем они смертельней, тем лучше.       — Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, — сказал Рон, когда мы часом позже брели вверх по лугу обратно в замок на обед. — Это сейчас, — хмуро отозвалась Гермиона. — Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся — быть им шести футов в длину. — Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — хитро усмехнулся Рон. — Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулся, — отмахнулась Гермиона. — Но в сущности-то он прав. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас. Я же пока молчал, лишь посмеиваясь. Но да, с ребятами был абсолютно согласен. Эти малыши слишком опасны даже в детстве. Когда же эти тварюжки вырастут, не видать нам всем спокойствия.       Вот наконец-то наступило время завтрака. Эх, скука смертная… Увы, я ничего не узнаю нового. Надо пнуть профессоров, чтобы они вновь занялись моим обучением. Тем более, после трансформации ядра я мог браться за любые заклинания. Да, людская магия намного слабее того, чему меня учили, но… Мне дали крохи, увы. Слишком мало было времени у эльфов. Да, я укрепил тело, магические вены и ядро. Выучил немного заклинаний эльфов. Открыл для себя некромантию и прорицание, стихийную магию. Хоть это всё и на начальном этапе, но невероятно полезно и мощно. Вот только нужно дальше тренировать то, что я постиг. Так же, изучать новое. Нельзя останавливаться. А эти уроки… Смысла было от них вообще никакого… Ладно, сейчас на прорицании попробую войти в транс. Кивнув себе и наметив план, приступил к еде. Хм, я даже не заметил, как Гермиона куда-то сбежала. Видно, вязать шапочки или что-то изучать, не помню. Рон уже поел и теперь ждал меня. Эх, даже не заметил, как завис, раздумывая и составляя планы. Нехорошо… Вдруг я почувствовал на себе прожигающий взгляд. Подняв голову, встретился с задумчивыми глазами цвета обсидиана. Улыбнувшись Северусу, уставился опять в тарелку. Сегодня ночью нужно будет опять наведаться в его покои. Хочу повторить прошлую ночь. Надеюсь, Сев будет не против. Хотя, кто его вообще спросит, хе-хе.