reckless and chemical

Последние недели тянулись бесконечно долго. Вону все чаще и чаще ловил себя на мысли, что хочет, чтобы все скорее закончилось. Он каждый вечер сбегал из дома к Мингю на пару часов, приходил домой, ложился спать с ожиданием следующей встречи и снова вечером другого дня также уходил. Все это напоминало неудавшийся день сурка, когда никто ничего не мог сделать. Тем не менее ему удавалось болтать с друзьями, заниматься делами кофейни и готовиться к открытию нового филиала. По неизвестной причине рассказать этого Мингю он не мог. Было ли это недостаточной степенью доверия или просто страха, Вону не знал. Может, ему не хотелось делиться этими трудностями, чтобы в случае чего на него не навешали высокие стандарты или он не смог оправдать ожидания. Отец больше не трогал его, предпочитая в последнее время и вовсе не появляться дома. В какой-то степени это было глотком свежего воздуха, словно птичку в золотой клетке вынесли на свежий воздух в ясную теплую погоду. Папа по прежнему старался не доставать его и предпочитал проводить дни в своей комнате, читая книги и выпивая по бокалу красного сухого в день. Кто-то бы мог пошутить, что это начало алкоголизма, но это было глупым и нерациональным способом, чтобы избежать реальность собственной никчемной жизни. — Уже завтра, — Вону говорил об этом спокойно, словно не завтрашним утром он навсегда покинет родительский дом и случится неизбежное, придуманное собственными родителями. Ему бы и хотелось сорвать планы, выгодный контракт отца, но по неизвестной причине делать этого не хотелось. Возможно, дело было в Мингю и бесконечных нежных чувствах к нему. По правде говоря омега ждал. Ждал, что завтра этот кошмар, состоящий из унижений и грубых ограничений закончится раз и навсегда, словно птичку из золотой клетки выпустят на свободу по счастливому стечению обстоятельств. Театр одного актера, второсортное театрализованное представление с ужасной актерской игрой, наконец, подходил к концу пока он лежал в кровати, смотря на идеально выглаженный белый костюм. Уведомления на телефоне совсем не раздражали, потому что единственные его друзья сходили с ума из-за предстоящего тяжелого дня. «Значит, я придумал план. Сынчоль, мы приходим на свадьбу и перед самой церемонией хватаем Вону и убегаем. Самое время вернуться в Англию и спрятаться». Сунен всегда был генератором странных идей, но подобные шутки и разговоры вызывали искреннюю улыбку. В какой-то степени Вону был благодарен за подобную, не совсем похожую на обычную, но все же поддержку. В этот прохладный вечер уходящего августа и завершающего свой ежегодный цикл лета, Вону засыпал с мыслями, что кошмарная жизнь в заточении походит к концу. В глубине души он знал, что эта жизнь не закончится как бы сильно они не любили: его всегда будет преследовать клеймо в виде своего тираничного отца и трясущегося от страха папу. И даже если всегда Вону задумывался о своей выгоде, то покинув этот дом, его родитель омега мог просто напросто распрощаться со своей жизнью: через год, месяц, день. В конечном итоге он не был настолько сильным, чтобы дать отпор. К слову, поспать ему не удалось: мобильник вибрировал так, словно его пытались закидать рекламами разных банков и стоматологических клиник за раз. Омега устало потер глаза, вылезая из-под теплого одеяла и открыл миллиардные сообщения от Сунена. «Проснись и пой, потому что мы не простились с твоей свободной холостяцкой жизнью!» Сынчоль прислал всего лишь одно сообщение, по которому захотелось почему-то смеяться долго и счастливо. Все же у него были замечательные друзья. Он натянул на себя черную водолазку и штаны в клетку, чтобы спустя мгновение выбежать из дома, наплевав на родителей и четкий запрет выходить из дома. Может, именно сейчас ему хотелось быть простым мальчишкой без проблем и грусти; обычным ребенком, который смеялся с глупых вещей и широко улыбался взрослым. Возле дома его ждали Сунен, Сынчоль и, на удивление, Юн Джонхан — тот самый незнакомец из кафе. Сейчас на его лице была слабая улыбка и весь его вид показывал, что он был в какой-то мере счастлив. Они не общались много, может, не общались вообще после той встречи, когда Вону не мог решиться. — Эй, копуша, мы опаздываем из-за тебя, — Сунен протягивает другу энергетик и кидает пачку кофейных ричмонд. — Я не шутил, что украду тебя и как следует отмечу с тобой твои последние холостяцкие деньки. Так что закуривай, пей энергетик, мы едем тусить! — В клуб? — Намного лучше. Сынчоль паркуется возле красиво отделанного здания, где на последнем этаже светит фиолетовый неон. Это было что-то отдаленно напоминающее студенческие годы и тупые вечеринки, но в этом была своя прелесть. Они поднимаются туда мгновение спустя, где собираются все самые близкие друзья Мингю во главе с ним, и Сынчоль почти незаметно подмигивает. Вону щурится и удивленно приоткрывает рот. — Кто из вас, двоих идиотов, это сделал? — он восхищенно осматривал небольшую студию с шарами и огромными букетами цветов, столом с алкоголем и напитками и легкими закусками. Сынчоль пожимает плечами мол «не смотри на меня так, я лишь посредник». Минхао подбегает к омеге и крепко обнимает его, что-то шепча про долгую разлуку и разбитое сердце. Подобная обстановка вызывает улыбку, за панорамными окнами светит луна и мерцают холодные звезды, а город кажется таким крошечным, словно его можно поместить на ладонь. Мингю подходит к Вону и дарит поцелуй в лоб, прежде чем сжать в объятиях и по привычке сказать какую-то глупую пошлость. Может, это и были не самые глубокие противоречивые разговоры, но все это вызывало чувство радости, словно его театр одного актера вдруг наполнился людьми. Ему не приходилось больше играть счастье, скрывать слезы и терпеть боль. Сейчас, в этот момент, он был свободным человеком со своим правом выбора и голоса. Вону об этом совсем ничуть не жалел. — Мне жаль, что я не сделал это должным образом и раньше, но лучше сейчас, чем никогда, — говорит Мингю, когда все неожиданно замолкают, а Вону стоит напротив в полнейшей растерянности в кругу самых близких друзей. Сунен тихо шепчет на ухо Джихуну что-то вроде: «ну наконец-то» и тот тихо хихикает. Мингю достает темно-синюю бархатную коробочку и становится на одно колено. — К слову, у нас через 8 часов свадьба, но ты выйдешь за меня? — Если бы у меня был выбор, то я бы не смог отказать тебе в любом случае. Сегодня я мечтал о том, чтобы мы встретились при других обстоятельствах, чтобы вместе играли в нашем личном театрализованном представлении, а не по отдельности каждый. Может, так было лучше и в конечном итоге так и должно было произойти, — Вону улыбнулся и протянул руку Мингю. — Ким Мингю, у нас свадьба через 8 часов, но я согласен.