Blind Justice

Голос судьи раскатом грома прокатился по залу заседания. - Джеймс Миллер, вы признаётесь виновным в нанесении телесных повреждений разной степени тяжести 17 людям, приведших к последующей смерти 3 жертв, и приговариваетесь к казне путём введения инъекции. Пристав, уведите его. Удар молотка забил последний гвоздь в гробу обвинения. Феникс Райт невольно поморщился. Инъекция - это слишком гуманный способ умереть для того мерзкого человека как Джеймс. Мало того, что он с особой жестокостью наносил увечья ради удовольствия, так ещё и пытался обвинить в этом другого человека, которого Феникс и принялся защищать. Свою часть работы он сделал, и дело оставалось за малым со стороны обвинения, за чем Феникс нынче и наблюдал с высоты открытого для посетителей балкона. Адвокат бросил взгляд на стоявшего за столом Майлза Эджворта, который вздохнул с облегчением, услышав вердикт, и начал складывать бумаги в свой кейс. Как долго Гамшу приносил ему отчёты с расследованием деяний этого безумца - "Химика", как они его прозвали между собой, за то, что жертв он калечил выжиганием им на теле узоров разными химическими веществами, преследуя какие-то свои высокие цели и стремясь получить ответ на вопрос, который он сам же себе и задал. И как долго они пытались его преследовать, но парень был на удивление изворотливым. В конечном итоге, конечно, справедливость восторжествовала, и все они были просто рады, что эта история, наконец, подошла к концу. По крайней мере, так они думали. Со стойки свидетеля послышался тихий смешок. Потом ещё один, и ещё. И затем на весь зал раздался леденящий душу смех. Феникс в ужасе застыл на месте. Он хорошо знал эту реакцию - истеричный брейкдаун виновного человека, которого вывели на чистую воду. Джеймс был невысоким худощавым мужчиной средних лет, хотя его мешки под глазами, желтушность и морщинистость кожи прибавляла на вид ещё десяток. По-хорошему, подумал Феникс, его бы стоило осуждать как психически нестабильного... но тогда бы он не получил высокой меры наказания. - Глупцы! – вскричал мужчина, привлекая внимание окружающих обратно к себе. – Думаете, что можно просто так взять и запретить человеку творить? Эти люди... были частью высшего замысла и должны быть благодарны, что они теперь отличаются от остальных! Что их коснулась рука творца! И вечные узоры понесут с собой в могилу! Судья нахмурился и постучал молотком ещё несколько раз, вызывая пристава. Люди вокруг начали нервно перешёптываться и потихоньку уходить со своих мест, подозревая что-то неладное. Двери открылись, и оттуда показался человек в служебной форме. - Ты, – продолжил обвинённый, резко зыркнув в сторону прокурора, – последний элемент моего плана. Всё произошло слишком быстро. Как только пристав потянулся к осуждённому, стремясь заковать его в наручники, мужчина извернулся и вскинул руку в сторону Эджворта. Райт на секунду ожидал чего-то взрывающегося или тяжёлого, и хотя ничего подобного не было видно, он рефлекторно дёрнул за рукав сидевшую рядом Майю, потащив обоих под защиту деревянной перегородки. В этот момент до его ушей долетел душераздирающий наполненный болью крик. «Эджворт?!» Сразу же началась паника, люди с шумом и топотом выбегали со своих мест. Сквозь них в противоположную сторону пробирался Дик Гамшу, стремясь добраться до сжавшегося на полу прокурора, закрывающего лицо руками. - Вызовите скорую! – быстро кинул детектив, наклоняясь над Эджвортом. – Быстрее, у нас счёт на минуты! Слишком. Быстро. Звуки приближающейся сирены слились с безумным смехом уволакиваемого по коридору заключённого. * * * Когда Майлз открыл глаза, он увидел… ничто. Полная темнота окружала его, отчего юноша сразу запаниковал. Его вырубили и связали, пока он был без сознания? И что случилось с Химиком? Его учащённое сердцебиение громким пиканьем раздалось из стоявшего рядом аппарата. Руки прокурора легко коснулись. - Мистер Эджворт, всё хорошо, вы в больнице, – прозвучал рядом приятный женский голос. – Я ваша медсестра, меня зовут Эллис. Как вы себя чувствуете? Майлз попытался что-то ответить, но в горле пересохло. Он слегка откашлялся и тихо прохрипел: - Больно. Левая рука и лицо саднили от каждого движения. Казалось, даже прикосновение самого воздуха доставляло огромный дискомфорт. Правую руку юноша поднёс к глазам и коснулся плотного слоя марлевых бинтов, удерживающих пропитанную лекарством вату. Он поморщился, тихо зашипев от боли. - Что… - он снова прочистил горло. – Что произошло? - Тот человек в зале суда кинул в вас некое химическое вещество. У вас обожжены кожные покровы на лице и руке, которой вы пытались закрыться, немного вещества попало внутрь глаз, повредив роговицу. В целом, ваше состояние средней тяжести, никакого хирургического вмешательства не требуется, мы всё промыли и перебинтовали. Обязательно поблагодарите мужчину, который вас привёз, он буквально спас вам зрение. Хотя Майлз и не мог этого видеть, он слышал, что в голосе девушки звучала улыбка. Однако спустя недолгую паузу она продолжила уже серьёзно. - Несмотря на это, до полного выздоровления далеко, и некоторое время вам придётся носить повязки. - И… как долго продлится это «некоторое время»? – недоверчиво спросил прокурор спустя паузу обдумывания слов медсестры. - Пока мы устанавливаем, что это было за вещество, которым вам нанесли ожоги, и чтобы мы убедились, что ваше состояние не ухудшится, вам придётся побыть здесь. Потом мы можем отпустить вас домой при условии, что будет кто-то, кто сможет регулярно следить за вами и менять повязки. В целом, будем надеяться, что на полное выздоровление не уйдёт больше месяца. Это в лучшем случае, если не будет нагноения или вторичной инфекции. Майлз недовольно скривился, и боль тут же пронзила его. Ничто из сказанного в последних предложениях его не радовало. Ему крайне не хотелось торчать в больнице все эти несколько недель, но с другой стороны у него не было никого, кто мог бы ему помочь. Франциска хоть и могла прилететь из Германии на следующий день, она точно не станет нянчиться с ним. К тому же, без занятия каким-то делом он, скорее всего, просто сойдёт с ума от скуки. Спросив, не нужно ли ничего и получив отрицательный ответ, медсестра удалилась. * * * Время тянулось ужасно долго. Майлз раньше особо никогда не бывал в больницах, поэтому не слишком представлял, чем можно было тут заняться. А уж при условии, что его ограничили в органах чувств, то и подавно. Ничего не оставалось, кроме как лежать и позволить своим мыслям свободно расплыться в рассуждениях. Незадолго после её ухода приходил детектив Гамшу, светя своей лучезарной улыбкой. Как и следовало, Эджворт искренне поблагодарил своего коллегу за быстрое реагирование, спасшее его от более тяжёлых увечий. Детектив лишь засмеялся и отмахнулся, сказав, что защищать босса – это его обязанность. После этого он посерьёзнел и добавил, "какой же всё-таки мудак этот Химик". Майлз невольно улыбнулся этому заявлению. Некоторое время прошло в разговорах, Гамшу докладывал о расследованиях, которые ведутся и вскользь упомянул, что, наверное, на данный момент в некоторых делах выступать в роли стороны обвинения будет кто-то другой… Это ударило по раненому прокурору сильнее, чем ожидалось. Вот уж чего он точно не хотел, так это казаться неспособным к работе. И даже больше ему не нравилось то, что тщательно изученные детали файлов другой человек мог легко упустить, тем самым завалив дело. Перед уходом детектива, Эджворт попросил того прийти снова, чтобы с его помощью написать как можно больше подробных заметок к уликам и стратегии обвинения. Если уж он не сможет присутствовать в суде, так пусть хотя бы даст шанс другим. После этого Гамшу отдал честь и вышел, снова оставив юношу в одиночестве. * * * Детектив закрыл дверь в комнату и повернулся к сидевшему на скамейке в коридоре Фениксу. Парень пробыл в таком положении добрых пару часов, спрятав лицо в ладони, ожидая, пока Эджворт наконец очнётся. Он незамедлительно проследовал за скорой, и всё то время, пока его другу оказывали неотложную помощь, ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Когда вышел доктор и сообщил о стабильном состоянии раненого, он, наконец, со вздохом опустился на сидение. Майя также сидела рядом, подбадривающе обнимая друга за плечи. - Эй, приятель, – окликнул адвоката Гамшу, и тот поднял на него уставшие покрасневшие глаза. Мужчине даже на секунду стало жаль своего коллегу за такую чрезмерную чувствительность. Конечно, он тоже переживал за состояние своего босса, но чтобы так убиваться... Детектив покачал головой и продолжил, – тебе стоит зайти проведать его, думаю, он будет не против. - Как он? – хрипло спросил Феникс. - Слаб, конечно, но сил на язвительность у него вряд ли хватит, так что можешь не бояться, – мужчина усмехнулся и направился к выходу. Адвокат постарался подняться, но его колени внезапно затряслись, и он упал обратно. Феникс даже не осознавал, насколько сильно был вымотан произошедшим. Сколько раз он прокручивал у себя в голове предшествующие события, пытаясь убедить себя, что он бы ничего не смог сделать в той ситуации… И всё же, глубоко в душе его щемила какая-то совершенно необоснованная вина. И это чувство беспомощности накрывало его с головой. Первые полчаса после того, как они прибыли в больницу, он думал о каких-то глупостях, в воспоминаниях мелькали моменты давно ушедших годов, связанные с его нынче раненым другом. А после он, наконец, позволил себе выдохнуть и просто вытереть уставшие глаза. Он даже не заметил, когда на них успела проступить влага. Удивительно на что способен мозг, чтобы закрыть человека от стресса. От мыслей его отвлёк толчок в плечо от Майи. - Мне что-то так есть захотелось, – хитро оскалилась она, – пойду-ка поищу где у них тут столовая. Ну и заодно дам вам побыть на-е-ди-не. Не дав сказать ни слова, она умчалась вдаль по коридору вслед за Гамшу. Феникс в ступоре посмотрел ей вслед. «Откуда… Как она могла узнать?» Он никогда не говорил никому, какое особое место в его сердце занимал давний друг детства, с которым его связывает долгая наполненная препятствиями история. Он уже и не помнил, как смирился с этими чувствами и воспринимал их как само собой разумеющееся, как часть себя. И хоть Майя знала многое, она не могла знать всего. Адвокат выдохнул, собираясь с мыслями. Наверняка, она просто пошутила. Помявшись некоторое время перед дверью, Феникс всё же неуверенно нажал на ручку и зашёл в комнату. Представшее перед его глазами зрелище заставило сердце сжаться. Майлз лежал на больничной койке, его рука от ладони до середины предплечья перебинтована марлей, и сквозь неё проступали пятна крови, сочившейся, как он подозревал, из открытых ожогами ран. Прокурор повернул голову в сторону зашедшего, и Феникс увидел, что та же картина вырисовывалась на его лице. «Гамшу не упоминал, что всё настолько плохо» - Х-хей, Эджворт, – неуверенно начал Феникс, переминаясь с ноги на ногу. – Как ты себя чувствуешь? - Райт, – приветствующе кивнул прокурор. – Мне сообщили, что ранения средней степени тяжести. «О нет, только не ты», – одновременно со своими словами подумал Майлз. На самом деле, последнее, чего он хотел – это чтобы Райт видел его в таком состоянии. Эджворт в принципе не привык проявлять слабость – такова уж была его природа и история, повлиявшая на характер и поведение. Но когда дело касалось Феникса, он еле сдерживался чтобы не показывать никаких эмоций. Иногда этот парень был просто невыносим – появлялся спонтанно и неожиданно в его офисе, рассказывая какие-то глупые истории, или потом пропадал на некоторое время, и в результате от других людей Эджворт узнавал, что ему нужна была помощь. Конечно, он не мог оставаться в стороне, и всегда отзывался на эту просьбу. Просто. Бесит. Бесит то, что он не может спокойно думать, пока Феникс рядом. Он вечно отвлекает своей болтовнёй, своим присутствием, своим голосом… - Нет, я имею в виду, как ты? – Феникс намеренно сделал ударение на последнем слове. - Нормально, – Эджворт отвернулся в противоположную сторону, словно пытаясь отвести взгляд и скрыться. Ха, как будто это получится с повязками на полголовы. «Просто… пожалуйста, просто уйди» - Извини, я хотел бы немного отдохнуть, – «что угодно, просто оставь меня одного». «Что угодно, лишь бы ты не видел меня таким». Феникс помялся на месте – Майлз хорошо уловил шорох ткани его брюк – и подошёл ближе. Юный прокурор вскинул голову, когда ощутил прикосновение к своей здоровой руке. - Я обязательно навещу тебя завтра, – голос был пропитан такой наивной искренностью и… почти что любовью, и почему-то прокурору захотелось убежать прочь от этих всепоглощающих чувств. - Как хочешь, – он вздохнул в ответ, убирая руку и переворачиваясь на бок, спиной к своему собеседнику. Он старался дышать размеренно, притворяясь спящим. За всё это время, он не услышал ни одного движения, открытия двери или подобного, что означало, что он всё ещё был не один в комнате. Внезапно на его плечо легла большая мягкая ладонь. - Выздоравливай поскорее, – прошептал Райт, и в груди Майлза расплылось тепло, которое согрело его лучше любого одеяла. Дверь открылась и щёлкнула, послышались удаляющиеся шаги. Юноша перевернулся на спину и глубоко выдохнул, вспоминая тепло чужого прикосновения.