Blind Justice

Когда Майлз проснулся в следующий раз, он не мог точно понять, в какое время суток это было. Обычно он просыпался довольно рано, стараясь соблюдать чёткий режим. Но вчерашний день выбил его из колеи. Он даже не знал, когда уснул, ведь ещё долго пролежал, ворочаясь, пока его мысли занимали раздумья. «Пожалуй, тут бы не помешала та статуэтка Ларри, говорящая время», – усмехнулся он своим мыслям и решил попробовать нажать на кнопку вызова медсестры. Однако вместо медленных тихих шагов девушки он услышал какую-то шумную возню в коридоре. Звуки всё приближались, и Майлз только надеялся, что лучше пусть это будет Гамшу, который спешит со своим докладом, чем журналисты, желающие узнать о происходящем из первых рук. Но чем ближе приближались звуки, тем отчётливее слышался стук женских каблуков. Дверь в комнату распахнулась, и прокурор рефлекторно повернулся в сторону источника звука. - Майлз Эджворт! – до боли знакомый голос звучал крайне устрашающе. – Как глупо было с твоей стороны попасться в такую дурацкую ловушку этого придурка! До боли в прямом смысле, ибо эти удары хлыста забыть было сложно. - Франциска? – удивлённо воскликнул юноша. – Ты как тут оказалась? - Прилетела первым же рейсом за ночь, как только Детектив Неряха сообщил мне о произошедшем. - И ты теперь что, собираешься за мной приглядывать? – прокурор не смог удержаться, чтобы не усмехнуться. - Ещё чего, не буду я с тобой нянчиться, – фыркнула девушка, вскинув голову. – Я лишь проконтролирую за тем, чтобы тут все выполняли свою работу. Я поговорила с доктором утром, они определили, что вещества, которыми тебя ранили, были солями тяжёлых металлов. Пострадаешь немного и выкарабкаешься без проблем. А шрамы украшают мужчин. Она развернулась на каблуках и, щёлкнув в воздухе своим хлыстом, удалилась. Майлз не стал говорить ей, что домой его отпустят только под её личную ответственность. И когда в следующий раз медсестра пришла сменить повязки, он спросил о возможности выписаться, соврав, что за ним будет присматривать сестра. Конечно, при условии, что ухудшения состояния его ранений не было. Доктор не был против, лишь наказал периодически появляться на повторные осмотры. После этого прокурор попросил детектива помочь ему добраться до дома. * * * Феникс в эту ночь тоже плохо спал. Если прибавить ещё и то, что у него на данный момент не было никаких дел, то парень с самого утра совсем не находил себе места. Он всё думал, что надо бы сходить проведать своего друга, как он и обещал, но почему-то постоянно откладывал этот момент с каждым разом всё дальше. В какой-то момент это вывело из себя даже Майю, потому что она насильно выпихнула парня за дверь, не оставив иного выборка, кроме как пойти. Однако когда Феникс прибыл на место, то не обнаружил больного на своём месте. Как сообщили ему в приёмной, раньше днём его забрала домой сестра. Юноша поёжился, вспоминая пронзающий взгляд Франциски, но решил, что сможет пережить одну встречу с ней ради того чтобы убедиться, что с Майлзом всё в порядке. Впрочем, когда он позвонил в дверь, ему открыл сам Эджворт. - Почему ты не в больнице? – укоризненно спросил Райт. - Меня выписали, – получил он сухой ответ. - Это должно быть под чью-то ответственность. - Франциска утром прилетела из Германии. - Да, и где же она? Майлз отвернулся, словно отводя взгляд. Феникс подумал, что учитывая то, что юноша всё равно не смотрел ему в глаза, это был скорее рефлекс, чем реальное действие. Которое, однако, довольно явно показывало его чувства. - Твоя гордость однажды тебя погубит, – вздохнул адвокат, качая головой. - Ты последний человек, чью жалость я хочу слышать! - Совсем дурак, что ли? Я волнуюсь о тебе… – выпалил юноша, но тут же спохватился, – мы все волнуемся! И я знаю, что ты один тут не справишься. Поэтому я сейчас схожу возьму свои вещи и вернусь к тебе. - Я не открою тебе дверь! - Тогда мне придётся попросить у Гамшу запасной комплект ключей. Этого Эджворт уже не мог вытерпеть и вытолкал Райта за порог. Однако перед этим он услышал, как звякнули ключи, схваченные с тумбочки на входе. - Кстати, у тебя футболка задом наперёд надета! – засмеялся голос из-за двери. Майлз ощупал ткань одежды на груди, но обнаружил пуговицы домашней рубашки. «Он ещё и насмехается! Каков подлец!» * * * Фениксу пришлось отправить Майю домой в Кураин, объяснив положение дел. Впрочем, девушка и не сопротивлялась, хитро улыбаясь, пока выслушивала план своего коллеги. Она бодро удалилась, попросив держать её в курсе дел. «ВСЕХ дел!» – с нажимом повторила она, и адвокат в очередной раз подумал, что она наверняка что-то подозревает. Когда он вернулся в дом своего пострадавшего друга, то застал того сидящим на диване в гостиной со скрещенными на груди руками. - И у тебя ещё хватило наглости вернуться. - Хватит и на большее, – улыбаясь во весь рот, произнёс Феникс и деловитым шагом направился на кухню хозяйничать. Эджворт не мог не согласиться, что хоть и прекрасно помнил и мог найти на ощупь шкаф с одеждой, полку с чаем, необходимые комнаты, ему было несколько сложно совершать такие простые действия, как, например, приготовление еды. Он надеялся, что сможет некоторое время прожить на доставке. Но тут возникало много других трудностей, даже с набором правильного номера, например. То же самое с вызовом медсестры на дом для перевязки. Он был в процессе разработки плана дальнейших действий, пока его мыслительный процесс так бесцеремонно не прервал Райт. Наверное, из-за лишения зрения все остальные органы чувств сильно обострились, потому что как ещё он мог оправдать тот факт, что он недовольно морщился от громкого звука каждый раз, когда Феникс гремел какими-то приборами и посудой. Эджворт любил свои изысканные чайные наборы и не мог позволить кому-то так с ними обращаться. Хотя в таком состоянии он и сам рисковал разбить их. Затем до него донёсся аромат чая. Зелёный с мятой, его любимый. Этот приятный запах перебивал вонь лекарств, и юноша с радостью принял чашку в свои руки, пробурчав под нос что-то похожее на благодарность («Слишком много использовал листьев, и вообще поосторожнее будь с этими чашками, они очень дорогие, спасибо»). Феникс лишь улыбнулся в ответ и принялся готовить ужин. Немногим позже раздался звонок в дверь. Эджворт вопросительно поднял бровь, явно намекая, что никого не ждал, но адвокат всё же пошёл открывать дверь. На пороге стояла знакомая ранее медсестра. - Мистер Райт! – с удивлением произнесла она. – А мистер Эджворт..? - Он в гостиной. - Мисс фон Карма попросила меня время от времени приходить, проверять состояние пациента и менять повязки. - Вот как, – задумчиво произнёс Феникс, – очень предусмотрительно с её стороны. - С вашего позволения, я пройду. - На самом деле, – шёпотом остановил её юноша, судорожно пытаясь придумать какую-то отмазку, – мы подумали, что будет лучше, если будет кто-то, кто постоянно сможет находиться с ним. Расскажите мне, как накладывать повязки и прочее, я буду делать это сам. Мисс фон Карме совершенно незачем переживать. Можно я возьму ваши контактные данные, чтобы в случае чего иметь возможность связаться с вами? Таким образом, вы тоже выполните свою часть работы. - Хорошо, – понимающе улыбнулась медсестра, – давайте тогда я расскажу вам, какие манипуляции надо проделывать. - Кто это был? – спросил Майлз после того, как Феникс вернулся некоторое время спустя. - Твои лекарства доставили. Прокурор в ответ пожал плечами, не вдаваясь в подробности их с медсестрой диалога. * * * - Эджворт, пора обработать твои ожоги. Время клонилось к вечеру, и Майлз как раз вышел из душа. Он настоял на том, что справится с этой процедурой сам, хотя Феникс ничего и не упоминал о помощи. Это было бы слишком неловко. Хотя Райт беспокоился о том, чтобы друг не намочил повязки - он не был уверен, можно это делать или нет. Эджворт был одет в шёлковую рубашку и штаны цвета фуксии, почти как его рабочий костюм, только слегка темнее. Наверное, не самая удобная одежда для сна, подумал Райт, расхаживая в домашних трикотажных штанах и свободной футболке. Благо его друг этого не видел, чтобы сделать какой-то едкий комментарий по поводу простецкого внешнего вида. Они специально выбрали спальню для проведения процедур, как комнату, где было меньше всего света, чтобы не раздражать глаза Майлза. Раненый юноша спокойно сидел на краю своей кровати в ожидании процедуры. - Н-начнём с руки, – голос Феникса слегка дрогнул от волнения. Юноша пододвинул ближе стул и коснулся запястья Майлза, приподнимая раненую руку. С бинтов изредка капала вода вперемешку с впитавшейся в них кровью. Иногда было действительно не слишком легко размотать их из-за того, что они прилипли к ране, и приходилось прилагать усилия, но достаточно мягко, чтобы случайно не разорвать тонкую кожу. Зрелище, открывшееся взору, было далеко не из приятных, и Феникс на секунду задержал дыхание, чтобы его не затошнило. Кожа была красной от воспаления, на обожжённых местах она сходила отмершими желтоватыми слоями и из них сочилась сукровица с кровавыми вкраплениями. Кое-где, где повреждения были меньше по локализации, уже начали образовываться водянистые волдыри. Юноша медленно выдохнул. Он сам вызвался помогать, и сейчас не должен был показывать слабости. Он постарался вспомнить, что рассказывала ему медсестра. Размеренные аккуратные действия, последовательность которых ему следовало запомнить обязательно, если он хотел не навредить своему другу. Промыть, нанести антисептик, забинтовать. Постараться всё сделать максимально стерильно и аккуратно, не касаясь раны руками, чтобы не нанести ещё больших повреждений. Феникс не осознавал, что едва дышал от волнения до тех пор, пока не отпустил перевязанную в новую чистую марлю руку. Он поднялся. Следующим шагом, он начал снимать повязку с глаз. Он ожидал увидеть такую же устрашающую картину, но, к счастью, на лице было гораздо меньше ожогов, потому что Майлз старался отгородиться от нападающего рукой. Так ему казалось, до тех пор, пока Майлз не открыл глаза. По спине у Феникса прошёлся холодок. На него смотрели два серых затуманенных зрачка, словно у мёртвой рыбы. Белая склера была покрыта таким же сероватым налётом, кое-где из-под воспалённых век маленькими змейками выползали красные прожилки. - Эджворт… – беззвучно прошептал адвокат, невольно отшатнувшись. Прокурор резко закрыл глаза, отвернувшись в сторону. - Если тебя что-то не устраивает, уходи и дай профессионалам заняться своим делом, – злобно прошипел он. - Извини, я просто… – до ушей парня донёсся рваный выдох. – Мне так тебя жалко. Майлз не нашёл что ответить. Он неожиданно для себя вздрогнул, когда его лица коснулись чужие пальцы. - Что такое, больно? - Н… нет. Конечно, он понимал, что ему предстоит обработать все раны, но почему-то оказался не готов к этим прикосновениям. Лёгким движением руки, Феникс убрал со лба свисавшие серые пряди чёлки и завёл их за ухо. Пальцы замерли у виска, едва касаясь кожи, но они казались такими обжигающими, что Майлзу стоило невероятных усилий, чтобы не двигаться. В происходящем было нечто интимное – темнота, бережность, с которой Райт проделывал лечение, его тихое размеренное дыхание. Тёплой влажной тканью он умыл лицо, мягко придерживая юношу за подбородок и приподнимая слегка вверх. Когда он провёл пальцами вдоль шеи, чтобы поддерживать голову сзади, короткие волоски на затылке Эджворта встали дыбом от прокатившейся волны удовольствия. Почему-то, когда эти манипуляции проделывала медсестра, он не испытывал таких ощущений. Феникс был чрезвычайно аккуратен, настолько медленно и ласково совершал процедуру, все его слова и движения были наполнены такой заботой, что Майлз буквально почувствовал её своей кожей. Он даже не заметил, как затаил дыхание, и выдохнул лишь тогда, когда тёплые руки покинули его, а мир снова погрузился во тьму. Сквозь пелену своих раздумий, он услышал, как Феникс пожелал ему спокойной ночи и вышел из комнаты. Обезболивающие, которые юноша принял незадолго до этого, начали действовать, и его уже начало клонить в сон. Он бессильно повалился на подушку, но ощущение опустошённости его не покидало. Когда был последний раз, когда его кто-то касался так же по-настоящему близко? Он не помнил свою мать, отец умер слишком рано, а вся его дальнейшая жизнь прошла под строгим табуированием любых чувств. Кажется, до сегодняшнего дня, он и не подозревал, как сильно истосковался по прикосновениям. В глазах предательски защипало. Но Майлз, конечно же, списал это на действие лекарства.