truth gonna hurt you.

Должно быть, если бы я не была человеком, то эта история никогда не была бы услышана до конца, этого бы никто не знал и все жили бы долго и счастливо. Но это было бы только в том случае, если бы не было здесь. В этом волшебном Городе, где красный свет горит всем вместо зеленого, но люди не воспринимают всерьез, что множество знаков вокруг должно было их основательно остановить. Но этого не случилось. История того, что я здесь забыла более-менее тривиальна по сравнению с тем, почему в этом месте мало кто меня помнит или знает, черт возьми. Мне нравилось сначала даже скрываться здесь, но с каждым днем начинаешь медленно, но верно сходить с ума. С ума от того, что знаешь, что или это уйдет в могилу, или в могилу уйдешь ты. Могла бы уйти, но этого, как видишь, не случилось и вряд ли уже случится. Потому что некому больше рассказывать эту историю, что-то решать или кого-то спасать. Больше некому.

***

Все началось еще раньше, чем полгода назад, намного раньше. Среди улицы горели тусклые фонари, отражение которых отсвечивалось в лужах, давая ночи все-таки немного света. По-прежнему был дождь, который только и навевал атмосферу этого места. Вокруг пахло сыростью и только крыс было слышно в такую позднюю пору. А ведь крысы это не просто мелкие животные, которых все ненавидят — это еще и все остальные отбросы общества. И таких отбросов тут было больше некуда. Зайдя немного дальше, куда-то во двор или местный подъезд, можно было все еще найти кого-то в подвале сидящими, слушающими панк-рок, принимающими дозу или тех, кто шатаясь не дошел до квартиры и лег прямо у двери. Целый крысопритон получался. Правда у каждого такого притона всегда был крысолов, который топил их, используя волшебные звуки своей музыки. Но музыка бывала разная, ведь для кого-то слова об открытии нового борделя были не просто музыкой, но и бальзамом для ушей. Только тут такой был один, его знали, пожалуй, все. Вы не слышали о Нем, серьезно? Сотни красивых простых девчонок были без ума от этого бонвивана и они беспросветно старались обратить на себя Его внимание. Но на этой арене его заботили далеко не поиски любви, даже не написание его песен про всех, с кем он имел случайные связи, нет. Деньги. Деньги, которые и привели его к столь желанной связи, которая открывала все рамки недозволенного ранее. Я не преувеличиваю его описание, нет. Ничуть. А может и не только свои деньги. Эти грязные деньги были семейным делом. Когда твой отец местный криминальный воротила, то вряд ли его любимый, единственный сыночек будет в чем-то нуждаться. А как только старый ласты-то склеил, тогда взял сынуля город-то в оборот. И это не заканчивалось лишь такими мелкими крысами, ведь были и покрупнее. Щипачи, мокрушники, барыги, маромойки… Да там была вся грязь, которая слилась сюда водоканалом. Но не бывает же таких историй без какого-нибудь положительного, храброго персонажа, который решает, что ему нужно всех спасти и тогда он станет героем, гордостью общественности.

***

Мой милый братец решил, что он сможет тягаться с таким, как Он. Ведь его бедная-бедная сестренка попала в этот злодейский шлюховорот. А спрашивал ли милый братец свою сестричку, хотела ли она, чтобы ее, из столь высокой башни, спасал такой благородный мальчишка? Ведь Саша сама знала, куда она хочет попасть. Саше тоже хотелось этих денег, возможно славы, но ей хватало лишь внутреннего осознания того, что у нее в руках и сколько она в состоянии со всем этим сделать. Мне нужна была власть, которая была и есть в этих деньгах. Просто Гарри так и не понял, что совсем меня не знает. Элементарно хотелось что ли жить, не думая о том, сколько стоит еда, которую ты берешь или то сколько стоит пачка муки, ведь иногда на кассе удивительно не хватало денег. Кассир смотрела на тебя, вздыхая, спрашивая, что убрать из твоей потребительской корзины. Да вот ограничивать себя приходилось слишком сильно. А тут такой соблазн, такой разврат и это было то, что могло кормить меня всю жизнь. Кормить тело, который возможно иссохнет и постареет, но пока оно есть. Милый Рома, чтобы я делала без твоей помощи? Точнее, ну как помощи. Я точно, как пришла туда, в это логово красных фонарей, где по прежнему пахло сыростью и было душно внутри. Дым, люди, тела, белые дорожки и все как в тумане, но я знала к кому иду. Тогда ты меня, я уверена, даже не запомнил, просто взял и взял, предварительно опробовав опции, которые я могла предложить. Я помню этот длинный стол, потому что каждый раз ты буквально вдавливал меня в него, не жалея сил и всех костей в моем теле. Потом помню то, как отправил меня к клиентам, как мне было все равно на то, кто они такие, главное было лишь то, сколько денег они оставляли. Потом я помню встречу с Олегом, который каждый раз, когда оказывался в одной из тайных комнат, был под чем-то и на долго его не хватало. Разве не помнишь, Олег? Странно, а я все помню. Каждый раз, когда твои грязные руки касались не менее уже грязного моего тела. Так глупо было изображать, что мы с тобой незнакомы, верно? Хотя столько твоих молодецких ночей было проведено именно так. Но на тебя мне всегда было все равно, потому что за тебя всегда деньги оставлял Рома. Ты был неблагодарным клиентом, который просто был и был. Но когда я видела тебя, я точно знала, к кому после пойду брать выручку, к кому снова посмотрю в голубые глаза, тихо поблагодарю и уйду. Каждый раз, выходя из Его кабинета что-то заставляло меня уже невольно улыбаться, потому что он был как-то добр ко мне. Мне тяжело было чувствовать нормально эмоции, ведь биполярное расстройство было невероятно трудно победить. Литий, который надо было пить для баланса притуплял жизнедеятельность, а без — я могла работать сутки напролет и ни разу не задуматься о том, что устала. Так я работала тут по ночам и выходным, училась днем на то, что по сути и так практиковала ночью. Но однажды ночью я помню, что что-то произошло между нами. Мне передали, что ты хотел меня видеть по какой-то причине. Я пришла и села на твой черный кожаный диван, внимательно смотря на тебя. Ты притупленно смотрел куда-то в стену, где ничего не висело. После мы помолчали и ты рассказал мне то, что тебя волнует. Как тебя раздражает это место и то, что ты вырос из этого места. Похоже на твой рассказ, вроде, Олег? Так вот твой друг не мог рассказать тебе об этом, думая, что так и должна проходить юность-молодость — в ванне алкоголя, проститутках и ни капле осознанности. Вот только Он рассказал это все мне и так происходило регулярно. Чаще всего я молчала, потому что понимала, что человеку нужно было кому-то это сказать, а потом идти и дальше показывать себе, что может он что-то делал неправильно. Я просто была немым собеседником, который внимал и запоминал это. Мне не было скучно это выслушивать, хотя мне за это никто не платил, мне просто нравилось, что Ему это помогало. А тебе помогало, Ром? Вот только мне это совсем не помогало. Смешно, когда проститутка влюбляется в сутенера, да? Но так случилось и явно даже не за то, что ты вручал мне деньги, а просто так. Вот правда чувства было тяжелее сдерживать, ведь болезнь прогрессировала, напряжение нарастало и, выйдя из этого места, я выбегала куда-то в более-менее приличную уборную и кусала все все еще живые участки кожи, на которых правда уже были отметины. Мне хотелось кричать от того, как это все неправильно. Слезы лились ручьем, ведь мозг был хоть и сильнее эмоций, не позволяя сделать что-то безрассудное, но эмоции делали тогда больно, имея рычаг давления на меня. Глупо, правда? Или ты, или тебя. Я знала, зачем я здесь, я знала, что такое может быть опасно, но отступать было слишком поздно, ведь чему быть — тому не миновать. Я реже стала появляться у тебя, хотя звать ты пытался все чаще. Но никому из нас не становилось лучше, это я могла точно сказать. Ты использовал меня, как жилетку, а я тебя, как образ, который можно полюбить. И тогда я поняла, что ни чем не отличаюсь от всех тех, кто бегал за тобой с самого начала. Хотя чаще всего бегали все же за твоим карманом, нежели за тем, какой ты человек. Я видела это, да и все в принципе это понимали.

***

Гарри не был готов, отдать до конца в лапы свою сестру этому отбитому ублюдку, который был таковым для всех, ведь разве можно быть человеком, если твой кошелек ломится от купюр в нем? Он так не считал, скорее наоборот. Для всех, в том числе для нашей милой Саши, брат был где-то далеко и не должен был вникать в подробности ее жизни или части ее жизни. Они никогда не были близки, лишь иногда разговаривали на семейных праздниках о какой-то ерунде, которую никак нельзя былл назвать чем-то явно серьезным. Да Саше было в принципе-то и все равно на старшего брата. Но он был неким достигатором внутри и никак не мог допустить того, что могло с ней вдруг случится. Правда, он опоздал на очень много времени, давая вагону просто проехать мимо него. Он жил где-то недалеко от места, где она работала, вечно наблюдая за ним из окна, поэтому спустя время у него все же назрел план, как вытащить бедную Сашу оттуда. Забрать ее у мохнатых лап, которые были у нее под юбкой. План его был предельно четок и детален.

***

Комната, а точнее конура, которую он делил со своим со-товарищем, местным диллером, была похожа на притон, правда, где все только хранилось, а потом выносилось для употребления. Во всем помещении был полумрак, ведь две слабо прикрученные лампочки было единственным, что могло освещать этот сарай. Везде валялись вырезки, которые буквально кричали о том, кто же этот идол молодежи, знаменитость в лице Романа Англичанина. Все бумаги вырезаны и приколочены гвоздями к деревянной стене и соединены красной нитью. Все как положено для разработки гениального плана по убийству этого мафиози сити. Его сосед сидел на прокуренном, полуразваленном диване, который скрипел при каждом повороте туловища на пару сантиметров. — Не знаю, что ты задумал парень, но дело пахнет провалом, — отозвался мужчина. Он взял лампочку, набил ее, как если бы это был бонг и аккуратно поджег, пытаясь это закурить. — Знаешь, если долго мучиться, то что-то да и получится, — он упаковал в кейс с автоматом бесчисленное количество презервативов, которые буквально покрывали его, делая незаметным для накуренных глаз. — Ты мне еще кого-нибудь процитируй, — он улыбнулся и довольно откинулся на спинку дивана. Посмотрев на то, что я держал в руках и снова затянулся. — Так ты все-таки поможешь? -он одобрительно кивнул, смотря на стопку денег, которая лежала уже на столе под лампадкой, которая горела красным.

***

Когда ты выходил на улицу ближе к времени, когда вся чернь замерзала, можно было увидеть всех их, которые стоят в очереди в это прекрасное место. Кто-то не успевал даже зайти внутрь, как уже начинал вдыхать грезы, не испытывая при это не малейшего чувства отвращения к себе. Тут все были такими, на износе. Город выглядел тогда очень презентабельно, если можно правильно уметь расшифровывать это понятие. Это когда видно было эту вывеску, которая искрилась над входом, издалека, будто это бенгальский огонь для тех, кто ищет себе пристанище. Казалось бы одно место, один участок земли, но который все они считали тем, что может их всех спасти от скуки. Плацебо. Плацебо для глупых людей, которые даже не могли определиться, чего они точно хотят. Гарри шел вдоль всех этих заброшенных зданий в место, где он хотел все еще найти и надеялся спасти одну такую душу, которая росла с ним рядом. Улыбалась все время, сколько он ее помнил, но потом куда-то резко пропала. И Саша, и ее такая же беззаботная улыбка. Дойдя до места, где все стояли и ожидали своей очереди, он остановился. Осмотревшись вокруг, братец не увидел чего-то, что могло его удивить или потрясти. Скорее он смотрел на всю эту картину с безразличием в глазах, а может даже и отвращением, которое можно было читать по искривленности его губ и насмешливой улыбке. Диллеры не стеснялись толкать тут свой товар кому только вздумается, а клиенты в свою очередь просто засовывали в карман его пиджака грязные купюры, которые давно были покрыты кровью, насилием и грехами человечества. Это было то место, которым он его и представлял. Убого прекрасное. Точнее этого описания я, пожалуй, найти никак не могла. Стало слышно шум двигателя автомобиля, который быстро приближался на высокой скорости, не жалея тормозов, которые истошно ревели на поворотах. Нельзя было не узнать, кто же был внутри. И, о чудо! Он был не один, как же удивительно, не правда ли? Девушка была по правде шикарного телосложение и свет от нее буквально заполонял все пространство. Она была звездочкой среди всех этих бледных лиц, подсевших на амфетамин. За ней вышел тот самый прекрасный принц, который был одет крайне обычно для него и крайне странно, как для других. Только потом, войдя внутрь, он поймет, что там все так выглядят, будто сбежали из Капитолия, наряжаясь в нелепые тряпки, надевая парики или разукрашивая свои волосы во все возможные или нет цвета. Но внутри они смотрелись гармонично, ведь тебе еще больше кажется, что ты уже получаешь удовольствие от жизни. Такой себе катализатор всего того, что ты мог уже отчаянно принять. Но он вышел из машины, и толпа разошлась в стороны, громко выкрикивая его имя. Лицо Гарри, а точнее его выражение, было непередаваемым. Ощущение того, что рядом с тобой проходит человек, который испортил твоему близкому человеку жизнь, не могло просто исчезнуть. Накатывала внезапная ярость, которая буквально пульсировала в висках, не давая всем остальным мыслям, уже обдуманным ранее холодным рассудком, проникнуть в мозг. Тобой овладевала эмоция, которую сложно было остановить. Почти невозможно. Конечно, он не выдержал, и когда наш дорогой друг уже заходил внутрь, а толпа начала снова сужаться, Гарри попытался догнать и свернуть ему шею прямо у всех на глазах. Но не тут-то было. В район паха кто-то словно ударил чем-то металлическим и крайне тяжелым. Это не заставило его свалиться с ног, но согнуться пополам — точно да. Боль физическую постепенно успокаивало то, что пришло в голову пару минут назад, и он попытался поднять глаза. Напротив уровня его глаз стоял карлик, у которого было щенячье лицо, подборок и нос были вздернуты вверх, а его взгляд был вовсе нечеловеческий. — Что ты тут забыл, щенок? — он поднял мой подборок своей, как потом я присмотрелся, клюшкой для гольфа, и мерзко глянул прямо в глаза. От этого взгляда было тошно, он буквально нес в себе лишь то, что можно было назвать тщеславием и злобой на мир. Его не жалко, но я чувствовал, что еще пару секунд — и он добьет меня этим холодным оружием. — Спокойно, он со мной, — за героя заступился его сожитель. Он работал в этом месте давно и согласился помочь лишь для того, чтобы сменить власть, не устраивая переполох и революций. Все должно было быть бархатно и тихо, как сейчас, — у него заказ на второй этаж сегодня. Он немо кивнул в знак того, что тот только что спас его план. План того, как тот, кто зашел в это здание считанные минуты назад, больше оттуда не выйдет.

***

То, что происходило внутри трудно было объяснить для обычного человека, ведь это казалось просто обычной психоделикой. Находясь здесь даже без любого наркотического воздействия было все равно трудно. Все мигало яркими огнями, некоторые участки сцены были в ультрафиолете, который заставлял прищуриваться от боли. Люди были одеты еще страннее, чем снаружи. Складывалось впечатление, что все они сбежали из Голодных Игр, где в Капитолии все одевались также. Разноцветные волосы, смело разукрашенные лицо и пестрые, даже порой откровенные наряды. Все это смешивалось в кучу и полностью было противоположно тому, на что было реально смотреть обычному глазу. Вокруг было много танцовщиц на сценах, многие из них уже не первый час вьются вокруг шеста. Это было видно только тому человеку, который питал все еще жалость к людям, остальные просто хотели шоу и зрелища. Кому-то правда было абсолютно все равно. Такие сидели на барной стойке и разговаривали о своем, целовались, танцевали или искали партнера на одну прекрасную безоблачную ночь. Гарри и его сожитель по кличке Бомж пытались пробраться через всю эту толпу, не сталкиваясь ни с кем из присутствующих. Братец удивленно осматривался по сторонам в поисках знакомого лица, но разве мог хоть однажды такой принц связать свою жизнь хоть с одним из этих людей? Мог, но только с одним, за кем он сегодня собственно и пришел. Сложно было думать о приоритетных целях сейчас, ведь он мог определиться, какая из эмоций сейчас лидирует: то ли ярость, то ли отчаяние. -Запомни, — уверенно начал Бомж, -инструмент в туалете на первом этаже. Потом тебя проведут на второй, а дальше уже сам, — он посмотрел на Гарри с сожалением в глазах, ведь знал, что скорее всего его план не так реален, как звучал. Его поддержка и помощь были корочкой всего плана и свою часть он выполнил и устроил великолепно, не считая возможных форс-мажоров. Среди всех людей, через которых они прошли, остановка случилось рядом с барной стойкой, где все шумно выпивали и просили у бармена добавки. Некоторые были уже почти не в состоянии говорить, но все равно убеждались, что хотят еще. За столом сидела молодая девушка, которая выглядела не менее странно, чем остальные. Она была в каком-то дешевом полушубке из искусственного меха, майке, которая буквально ничего не прикрывала, белье и вычурных чулках. Ее волосы были зализаны назад гелем для волос, глаза скрыты за слоем черных теней, которые делали взгляд еще более заманчивым. — Знакомься, это Лейла, — она не протянула руку, а просто ехидно улыбнулась, посмотрев на парня. — А мальчик готов? — она поглаживала мех на своей накидке и спустилась вниз, чтобы стоять на уровне с мужчинами. Ее глаза устремились прямо на Гарри, после чего он сглотнул и посмотрел на приятеля. — Мне надо в туалет, -ответил он, на что Лейла в свою очередь кивнула головой в правую сторону, тем самым указывая его местоположение. Гарри развернулся и быстрым шагом направился в сторону, куда указала пчелка или кем она там была. Не успев пройти и пары шагов, его за плечо смыкнул сожитель и прошептал, что будет ждать его в машине на улице.

***

Дверь туалета была заперта, что ломало все планы несчатного братца. Буквально это и была самая важная часть его плана — пронести оружие так, чтобы никто его не задержал. Он подошел к двери и прислушался — изнутри слышались женские стоны. -Да не сейчас же, животные, — он попытался постучать, но было ясно, что никто ему не откроет, — чертово логово разврата. Он продолжал стучать все сильнее и сильнее, но из этого ничего путного выйти не могло. Стоны становились громче, что еще сильнее раздражало героя. — Хватит. Пойдем, — из-за спины послышался женский голос. Он обернулся, и в трех метрах от него стояла его девушка на сегодня. Гарри опешил и убрал руки от ручки двери. Посмотрев на нее, он шагнул в сторону дамы медленным и неспешным шагом. Его дыхание было учащено и требовалось время, чтобы себя успокоить, а это было сложно сделать, когда твой план катится на всех порах к чертям из-за парочки, которая не может дотерпеть до дома. — Туалет есть и на втором этаже, мальчик, — ее голос отбивался от всех стен и звучал, как самое прекрасное, что только могло быть. Тогда стало уже и как-то все равно на то, что что-то пошло не так, надо было просто немного подождать. Стук ее каблуков громко звенел в ушах. Весь коридор был похож на плохо освещенные катакомбы, где редко бывают люди, потому что вокруг было тихо и звуки из зала совсем не доходили до сюда. Когда они почти дошли до двери с номером 25, вдалеке кто-то тоже заходил в дверь. И он узнал этого подонка, но еще сложнее было не узнать Сашу, которая заходя последней закрывала за собой дверь. Гарри начало становится дурно, но он не мог просто сорваться туда. Черт, черт, черт. — Твои апартаменты, — она протянула его телефон, на котором был белый порошок, аккуратно выровненный, и железную трубку. Гарри с ужасом посмотрел на все это, но не задумываясь не секунды, взял все, что она дала, закрыл одну ноздрю и затянул в себя злостную насыпь. В ушах резко зазвенело, будто кто-то резко включил ультразвук на повышенные частоты, а в глазах картинка начала замедляться. Когда он поднял голову, Лейла была уже в конце коридора.

***

В комнате, куда направлялся медленно, но уверенно Гарри, было почти темно. Девушка, не снимая с себя белье, елозила по кровати, пытаясь выкрутиться под тяжелым телом Ромы. Но этой девушкой была не я. Не знаю, на сколько ослеп мой бедный братец, что увидел в этой шлюхе меня, но факт оставался фактом. Она была красива, не спорю, но то, что он был с ней, а не со мной мог тогда меня убить, хорошо, что я не знала этого.

***

Гарри с силой открыл дверь, взял ближайший торшер, который стоял рядом с кроватью и ударил Рому по голове, после чего тот отключился, лежа на полу с выступившей на виске кровью. Девушка быстро среагировала и просунула руку под кровать, где была гениальная красная кнопка для вызова охраны. Гарри перевернул девушку на спину, задерживая ее руки рядом с головой. Она нервно дышала, но вряд ли явно боялась его. Для нее это выглядело, как ролевая игра. -Саша? - протяжно спросил он ее. Она вздохнула, но не ответила. - Как тебя зовут? - он начал спрашивать ее, повышая тон, потому что хотел слышать ответ, а не видеть под собой тело, которое молчит. - Можешь называть меня, как хочешь, у нас такие правила, - она улыбнулась, обнажив свои зубы. Гарри не успел ничего ответить, как кто-то сзади заломил его и отключил чем-то тяжелым. Последнее, что он услышал - грохот его собственного тела об пол.

***

Очнуться было крайне трудно, ведь дыхательные пути были залиты кровью, которая шла явно из-за разбитого в процессе падения носа. Все, что было реально произнести, было лишь стон боли, который выносился из груди. Руки были связаны, как и ноги, а тело было на стуле. Сзади него тоже кто-то сидел, так же связанный. Но он давно уже явно очнулся, потому что ровно дышал и даже не пытался вырваться из этой хватки. Только вот кому это понадобилось связать какого-то левого парня и самого владельца такого места. - Скажи вот, ты реально думал, что просто придешь и убьешь меня, да? - он издал звук пистолета, протягивая каждый звук. Это убивало психику изнутри, ведь в такой ситуации много чего на кону. Гарри пришел уничтожить Англичанина, а не быть с ним вместе связанным в одном подвале. -Где моя сестра, мразь? - его тон перешел на крик и было сразу видно, у кого тут сдают нервы. Но его нервозность сейчас никак не могла помочь братцу, он лишь делал лишние телодвижения, которые сковывали его еще сильнее. -Мразь знал, что ты придешь, ведь мне сообщили на входе, как ты на меня смотришь. Только вот не знал я, что мы будем в одной упряжке с тобой, - послышался звук спускающегося лифта. В помещение зашел тот самый карлик, а за ним зашла какая-то молодая дама. Она шла через темную часть огромного подвального помещения, поэтому было сложно увидеть, кто она такая. Она обошла стул и подошла к стороне Гарри, шаркая своими тяжелыми ботинками.

***

В моих руках тогда был мундштук, который мне подарил мой милый мальчик, поэтому я поспешно закурила его, вдыхая в себя дым. Напротив меня сидел такой изменившийся братец, ведь в крови, с разбитым носом. Как же тебя искалечила твоя жалкая скучная жизнь. - Ну привет, братец, - последнее слово я протянуло очень неспешно, потому что мне нравилось смотреть, как его глаза округлились. -Саша, ты в порядке? Я пришел за тобой, - я старалась пародировать то, как он, наверное, представлял себе такое спасение. Как же это жалко звучит, ведь принцы давно уже мертвы и сменены поколением жалких слабаков. Таких как ты даже. - Я в порядке, полном. А вот тебя здесь быть не должно. Это не твой мир, так что проваливай отсюда. Живи человеческой жизнью, а звериную оставь мне. Это не я говорила сейчас, вовсе нет. Это мое тело, которое который день не могло контролировать приступы внутри себя, ведь литий лежал на полке дома так и не тронутым. Мне казалось, что я могу все и ,особенно, - нести возмездие и держать это место в своем контроле, ведь это и так было так. Рома не следил за всем этим, он лишь пропивал все и раскидывался деньгами, иногда даже сжигая их. Поэтому все давно контролировала я, потому что я любила его и не хотела, чтобы у него были любые неприятности. Ведь он их не заслуживал, наверное. - Что? Что с тобой? Что он с тобой сделал? Ты все забыла? Кто ты теперь? - он смотрел на меня с такими глазами, будто думал, что доза, которую он тут принял, была лишней и мешает ему сейчас ясно думать. Но на самом деле все так и было. Я кивнула, чтобы его развязал карлик, тем временем обходя на другую сторону к своему любимому мальчику. Он смотрел на меня, как будто действительно ничего не понимал. - Саш, прекращай свои игры, развяжи меня уже. Я вышвырну его отсюда очень быстро - он вяло протягивал, ведь его язык заплетался который день подряд. Но мне сейчас было на него все равно. Он сделал столько боли, рассказывая все о себе и подпуская к себе, зная, что в этом Городе допускать даже намек на любовь в чье-то сердце категорически запрещено. Он убивал во мне человека, а взамен я сделаю это и с ним. - А ты, мой хороший, будешь здесь, пока мне не надоест, - Рома действительно думал, что сейчас мною можно было сманипулировать, но это было невозможно. В голове творился ураган, ведь хотелось всего. Хотелось, чтобы ты почувствовал то, что чувствовала я все это время. Боль. Но раз достучаться до твоего черствого органа, который называют сердцем, было практически невозможно без алкоголя или травы, то придется сделать это по-другому, или позволить это сделать кому-то по-другому. Не успела я повести бровью, как Гарри замахнулся на него каким-то обломком асфальтовой плиты и ударил по его затылку. Его глаза закрылись из-за удара, а из затылка потекла кровь. Голова свесилась, а тело подалось вниз, опираясь лишь на эти слабые веревки. Что сейчас было со мной? Я была счастлива снаружи, но уже задыхалась из-за плача внутри. Все закрутилось в моей голове, а дальше было что-то сложно вспомнить. Помню лишь то, что брата я больше не видела.

***

- Теперь ты тоже все знаешь, Олег, - я выкинула бычок прямо на асфальт, давая ей промокнуть под проливным дождем. Что было с Олегом? Наверное, он сначала не верил во всю эту историю, смотря на меня каменными глазами. Но она выдалась довольно правдоподобной, чтобы в нее не поверить вдруг. Он посмотрел на меня и просто тихо спросил. - Ты не можешь теперь уйти отсюда, потому что ты просто основа всего этого, которая держит здесь на себе все и прогнивает до конца? - пустые пьяные глаза смотрели сквозь меня, не выдавая больше не единой мысли или эмоции - Ты тоже зря вовремя не ушел, зная, что этот разговор будет последним. Прозвучал выстрел, все остальное замерло в тишине и лишь грохот тела на твердую поверхность разрядил ее.