Большие амбиции

С Роном мы разошлись полюбовно. Он после того, как кончил в меня, отвесил шлепок по правому бедру и чмокнул в лоб. Просто прелесть. Сказать, что я остался доволен – это ничего не сказать. Вот только останется ли доволен Снейп? Мы опаздывали на пару. Абсолютно бессовестно опаздывали уже на 5 минут. В душ идти времени не было, благослови Мерлин магию, очищающее сработало прекрасно! Даже слишком. Внутри было обидно пусто. – Рон, – Уизли обернулся. Чистая, красная, открытая и такая жаждущая дырочка была прямо перед ним. – Друг, ты не вовремя, – рыжий сглотнул вязкую слюну и отвернулся. – Дурак, – я ухмыльнулся через плечо и поймал его взгляд, – вставь в меня пробку. – А? – глаза смешно округлились, – хорошо. – Мерлин, Рон, ты так тяжело дышишь, будто бы бежал от тролля. Быстрее, пожалуй... – договорить не получилось, меня пробила дрожь, а голос сорвался на стон. – Умничка, – затянул его в поцелуй, быстрый и благодарный. – Угу.

***

– Мистер Поттер, Мистер Уизли, неужели вы решили всё же почтить нас своим присутствием? – просто вау, если бы яд можно было бы испарить и превратить в слова, то Снейп только что это сделал. Хорош. Дальше слушать смысла особо не было, за столько лет Снейп стал предсказуем. О, да, профессор, я тупой, безответственный, бездарный, никчёмный, бесполезный, один в один отец. Хм, а тупой вроде уже было, повторяетесь, профессор. Столько внимания и всё мне, как приятно. Снейп и забыл про Рона. – Уизли, отработки у Филча месяц, начиная с сегодняшнего дня. Поттер, – ах, как он тянет, не слова – песня, – жду вас в восемь, – слышатся смешки змей, но какая собственно разница, когда перед мной такой мужчина. Услышал бы я двухмесячной давности себя сейчас, не задумывался бы и въебал хорошенько. Снейп стал сексуальным? Да, Снейп стал дико хорош в моих глазах, умные мужчины так горячи. – Извините, профессор Снейп, сэр, – уж не знаю, получилось ли сделать максимально невинное лицо, но глаз профессора чуть дёрнулся. – Можно, пожалуйста, сесть и приступить к заданию? – Рецепт зелья на доске, начинайте, – и улетел к своему столу. Какая грация, мммм.

***

День прошёл без эксцессов, тишь да гладь. Весь день во мне была пробка, нежно растягивала податливые стеночки и заставляла течь, как сучку. Предэякулят пачкал штаны, головка терлась о ткань. Так много и так мало ощущений. Хотелось большой и сильной ладони на члене, длинных пальцев во мне и... Я кончил. Чувствую себя шпионом. Ни одна мышца на лице ни дрогнула, ничего не показало, как же мне сейчас хорошо.

***

Профессора ждёт сюрприз. А я, видимо, сошёл с ума. Предвкушение теплится внизу живота, посылая волны мурашек в пока что вялый член. Хочется ворваться в кабинет и сразу перейти к действию, но с профессором так нельзя. Снейп, этот чертов зверь, будет рвать и метать, если я просто встану перед ним на колени и отсосу. Да, и не факт, что дастся. Тяжело.

***

Семь часов пятьдесят пять минут. Я мнусь перед дверью, не решаясь войти. Да, это абсолютно не в моём характере, но когда дело касается Снейпа, сложно оставаться собой. Тяжёлый вдох и слегка дрожащая рука сжимает позолоченную ручку двери. – Профессор Снейп, сэр. Добрый вечер, – строю глазки, после виновато опускаю голову. Зельевар так привычно сидит за своим столом в окружении бесконечных проверочных, он так привычно кривит и поджимает свои тонкие, нежно розовые губы и так привычно начинает: – Мистер Поттер, – если голосом можно трахать, то в меня только что вошли по самые яйца, – котлы вас заждались, прошу, – одно изящное движение сильной руки и я чувствую тяжесть, блять, член встал. – А я заждался Вашего члена в своей заднице, профессор. – Проблема, точно проблема. Я перестал замечать, когда говорю вслух, ах, так тяжело. Похоже Снейп прав, я идиот. Только в голове у меня не квиддич. – Что? – А я не могу найти тряпку, профессор. Простите, что отвлекаю. Взгляд Снейпа говорит без слов, что я никчёмный придурок не способный ни на что. Профессор поднимается со своего места и уходит в подсобное помещение, находящееся прямо за моей спиной. Мне только что дали великолепную возможность воплотить все мои планы в жизнь, Снейп, не зная сам, очень хорошо мне подыграл. Медлить некогда. Мантия слетает на ближайший стул. На мне только кружевное белье белого цвета и пробка, которую так заботливо вставил в меня Рон утром. Ловко запрыгнув на парту, я ложусь на живот, прогибаясь в спине. Мой кошмар и наваждение именно в этот момент появляется в кабинете. В одно мгновение его лицо становится красным. Ты возбуждён? Зол? Скажи хоть что-нибудь. – Поттер, вы что здесь устроили? – я на четвереньках, поворачиваюсь попкой к тебе. Тебе хорошо видно пробку? Спускаю со стола одну ногу, затем вторую. Замерев на мгновение, волнение всё же берёт своё, поворачиваюсь к тебе. Мои действия не служат ответом на твой вопрос, но будем честными, ты никогда и не ждал моих ответов. – Накажи меня, – я уже на коленях и на моем лице расцветает улыбка. У тебя встал. – Папочка, пожалуйста, я был таким плохим мальчиком. Хотя, с учётом того, как я выгляжу, скорее девочка, но это всё детали, которые совершенно не интересуют нас, да?

***

Я прижимаюсь щекой к паху профессора, глубоко вдыхаю через нос в надежде ощутить запах возбуждения. И, о Мерлин, готов поспорить, что пальцы ног Снейпа поджимаются, а твердый член течёт. Мне не дают опомниться, как принцесса, я оказываюсь подхвачен на руки. Сев... То есть Снейп несёт меня в личные покои. Дверь, скрытая заумным заклинанием, отворяется перед нами. Полная темнота не даёт увидеть ничего, кроме большой двуспальной кровати, на которой мне не суждено оказаться – профессор мягко опускает моё тело на ковер. – Люмос, – глазам немного больно и в уголках глаз появляются слезы. Снейп и не думает раздеваться, лишь расстёгивает ширинку и вытаскивает по-настоящему огромный член. Истинное произведение искусства, на которое можно просто смотреть часами, захлебываясь слюной. Сантиметров двадцать пять, может больше. Профессор садится на кровать, одним взглядом показывая, что я должен делать. Я должен сосать этот огромный великолепный член, пока Северус не кончит мне в рот, чтобы я мог выпить его сперму. Рот открывается сам собой, я высовываю язык, моля любовника попробовать его на вкус. Мне позволяют и член до середины входит в мой рот, головка душит изнутри, а челюсть неумолимо болит. Мерлин, наверное, именно к этому дядя готовил меня эти два месяца. Кажется, схожу с ума не только я, мой профессор тяжело дышит, вытирает слезинки с уголков глаз. Меня пробирает этот контраст нежности и жестоких слов, которые он говорит своим голосом. – А я всё это время думал, Поттер, что же мне нужно, чтобы закрыть твой рот. А ты просто ждал, когда я наконец выебу его, – профессор резко поднимает меня за волосы, снимая с члена, нагибается ко мне и шепчет. – Может поэтому ваш отец был таким долбоёбом? Потому что вы потомственные шлюхи, которые любят, когда ебут их раздолбанные дырки, вливая в вас литры спермы? Ну, попробуете сказать, что я не прав? – и Снейп улыбается, так тепло и искренне, будто бы перед ним не сидит его ученик, а... Даже думать сложно, Снейп не улыбается. Никогда. Наверное. – Да, папочка, ты прав, я день и ночь мечтал, что ты выебешь мою узкую дырку так, что она никогда не закроется, что она больше не сможет принять ничей член, кроме твоего. Профессор улыбается, ему нравится унижение сына бывшего врага, ему нравится чувствовать себя хозяином положения. А я готов ему это позволить. – Соси, – от одного короткого слова глаза загораются, а рот возвращается к десерту, предложенному на этом ужине. Лёгкие поцелуи в головку, спускающиеся до самых яичек, таких нежных, таких гладких, словно только его и ждали. Короткие мазки языком по стволу, который через секунду снова погружается в жаркие тиски глотки. Меня жёстко имеют в рот и мне это нравится, жуть, как нравится быть игрушкой в руках такого сильного мужчины. Член, к которому так и не прикоснулся никто, изливается спермой прямо на туфли любовника. Спустя добрый десяток минут Снейп кончает на мой язык.

Видеть Поттера на коленях в этих блядских белых чулках, что так контрастируют со смуглой кожей, порочно. Ох, он реально идиот, ведь только чулками он не ограничился, маленькие стринги в цвет очевидно не рассчитаны на его немаленький член, что так призывно блестит капельками смазки. Невозможно остаться равнодушным, член снова стоит, готовый ко второму раунду. Любуюсь напоследок невинным взглядом и язычком, по которому течет моя сперма прямо в глотку.

– Глотай, – я такой послушный мальчик – сразу же исполняю приказ. – Умничка, ты заслужил награду. – Меня подхватывают и усаживают на колени, так легко, будто бы я ничего не вешу. Снейп нежно касается моих губ своими, оглаживает бока, попку, стукает пальцем по пробке. Профессор сосет мой язык, трахает мой рот своим языком. Снейп целуется лучше всех на свете, Мерлин, я готов быть поручителем в этом вопросе. Это так сладко, что быть тихим невозможно. Невозможно, как сучка, не тереться о чужой огромный член, который просто обязан оказаться во мне сегодня. – Поттер, ты сведёшь меня с ума, – вдыхая запах чужого мускусного пота, шептал профессор в ухо своего... просто своего. Они перешли все допустимые грани и нарушили не один закон. Сложно после этого остаться в прежних ролях будет даже Снейпу. Зубы прихватывают мочку уха, язык ласкающими движениями пробегает по раковине самым кончиком. Мне остаётся только стонать. – Умоляю, пожалуйста, трахни меня. Я так хочу тебя, я уже готов. – Гарри не выдерживает, слезает с колен и нагибается, выставляя напоказ анальную пробку. – Папочка, я хочу ощутить твой большой член в себе, накачай меня спермой. В Снейпе снова что-то ломается, что-то щёлкает. Он готов играть в эту игру. – Мой маленький мальчик хочет мой член. Как же я могу ему отказать? – Снейп нависает сверху, на нем нет сюртука, только черная рубашка без воротника и всё. Вау. С чпоком упругая попка прощается с пробкой. Снейп заливает дырочку смазкой, а мои щеки заливает румянец. Никогда не любил этот звук, вот просто неловко. Холод пробивает с кончиков пальцев ног до затылка. Три пальца легко помещаются в анусе, поэтому Снейп без боязни добавляет четвертый. – Принцесса, твоя дырочка так легко принимает меня. Малышка, ты такая ненасытная. Мне хочется проникнуть в тебя рукой. Просто представь, как ты будешь красив на моей руке. – Воландеморт, ты лох. Снейп только что убил меня, ты опоздал. Я сжимаю свою дырочку, моё немое согласие. – Но не сегодня. Милый, ты же помнишь? – урод, я почти забыл своё имя, прекращай. – У тебя ещё целый месяц отработок, – шёпот ласкает не только ухо, но, кажется, и простату. Иначе я не могу объяснить, почему с меня так капает. Головка члена проникает мучительно медленно, ни капельки не больно. Не понимаю, почему Снейп медлит. Всё снова приходится брать в свои руки, резко качаюсь назад и член полностью во мне. Слёзы наворачиваются на глаза, стоны становится невозможно контролировать. Член, этот член такой, просто невозможно, он точно сведёт с ума, убьёт во мне человека и превратит в спермосборник для Снейпа. Снейп же с волнением оглядывает хрупкую дрожащую фигурку под ним. – Гарри, ты в порядке? Сильно больно? – Снейп, ты придурок, а ну-ка взял свой огромный член и выебал меня так, что я забуду как меня зовут, – реальный придурок, какие нежности? Мне хочется жёсткого траха от своего папочки. Профессору дважды говорить не надо. Он сразу берёт быстрый темп, втрахивая меня в постель. – Мой мальчик слишком много о себе возомнил и должен быть наказан. Кто мой плохой мальчик? – Я! – стону на очередной сильный толчок. – Кто заслужил быть наказанным? – Я! – ноги подогнулись, больше было невозможно держать коленно-локтевую. – Верно, – нежный чмок в затылок, Снейп одной рукой под живот подхватывает меня, помогая продолжать стоять. Вторая рука со звонким хлопком опускается на мягкую половинку. И я кончаю в четвёртый раз за сегодня. Какой прекрасный безумный день. Удары продолжаются, больно, так дико больно и от этого так хорошо. – Папочка, – стоны вырываются один за другим, я забываю, что хочу сказать, слова выбиваются диким темпом дробящего меня члена. – Северус, кончи в меня. – Как скажет моя принцесса. – Снейп, не снимая меня со своего члена, поворачивает лицом к себе. Целует. Так тепло, сперма наполняет и я кончаю в ладонь любовника. Профессор отстраняется, слизывает ничтожное количество белесых капель. И снова возвращается к мои губам, передавая мне этот вкус порока.