Большие амбиции

Тяга к теплу и нежности идёт со мной с самого детства. Сколько себя помню, я всегда искал защиту в чужих объятиях. Но как-то незаметно мир стал искать защиты у меня. Гарри, ты обязан спасти мир. Гарри, никто кроме тебя не сможет уничтожить Того-кого-нельзя-называть. Гарри. Гарри. Гарри. И мне особо-то и нечего ответить. Отвертеться от этого всего? Только дайте шанс, но я на крючке. Слишком многое держит меня в Англии. И, о Мерлин, это точно не общее благо. Им, как говориться, сыт особо не будешь. Я вздрагиваю, воспоминания голодного детства ещё слишком живы во мне. Открывать глаза не хочется. Я устал. Прогулять бы по-человечески. В комнате тишина, ни знакомого дыхания, ни запаха. – Темпус, – моя рука выполняет пас в воздухе, похоже близнецы не наврали. Верить не хотелось, сказанные ими слова делали неоднозначными мои отношения со Снейпом и Роном, да и с самими близнецами. Бля, мой глупый романтичный мозг хочет верить, что секс между нами был из симпатии, общего искреннего желания, а не из-за выгоды. Эх, тётя Петунья, что же ты натворила своими любовными романами. Я силюсь, открывая один глаз. Болит нещадно, забыл снять линзы. Ну, как забыл? Не смог, а потом не до того было, потом снова не смог. Приходится приложить усилия, чтобы сконцентрироваться и наконец увидеть время. Восемь часов тридцать минут, если потороплюсь, успею позавтракать. Тянусь всем телом и встаю. Мышцы ноют и мне тоже хочется. Я в выручай-комнате, мои вещи аккуратно сложены на тумбочке рядом с кроватью. Хочется зацеловать близнецов, когда рядом с одеждой я вижу сэндвичи, фрукты и пару стаканов воды. Похоже кто-то сегодня не придёт на завтрак. Да, кто бы это мог быть? Из горла вырываются хриплые смешки, надеюсь к моменту, когда я должен буду быть на уроках, станет получше. Время за едой пролетает незаметно, одна мысль сменяет другую. Тренировки по квиддичу, Снейп, артефакторика, первый урок, поговорить с Мионой... И тут меня прошибает холодный пот. Ни Рон, ни Гермиона не знают, что со мной и где я. Просто пиздец, я идиот, самый настоящий идиот. Вскакиваю, пытаюсь натянуть одежду и доесть одновременно. Накидываю очищающее, времени на душ нет. Снова. Мерлин, я так соскучился по тёплой ванне. Вылетев из выручай-комнаты, бегу к кабинету Истории. А может всё-таки? Ух, нет, я должен появиться на уроке и объясниться перед ребятами. А доспать можно будет и под болтовню Бинса. Забегаю в кабинет со звонком, приведение не обращает на меня внимание. Гермиона сидит на задней парте. Что-то резко расхотелось идти к ней. Её взгляд не сулит мне ничего хорошего. Подруга вздыхает и подзывает пальчиком меня к себе. Всё происходит в считанные секунды, никто не обращает на меня внимая. Пуффендуйцы преспокойно дремлют, Финч-Флетчли даже подушку притащил, хренов гений. До конца урока мы сидим молча.

***

– А где Рон? – у нас есть около трёх часов до следующего урока, поэтому мы направляемся в выручай-комнату, чтобы поговорить. Тишина становится давящей и я решаюсь начать разговор первым. – Это всё, что ты хочешь мне сказать, Гарри Джеймс Поттер? – холод в голосе режет слух, я начинаю нервничать. Гермиона оборачивается и останавливается, по-снейповски выгибает бровь и до меня доходит осознание, что она не так уж и зла. Годы общения научили чувствовать её эмоциональное состояние. – Миона, прости. Я должен был сообщить, что со мной всё в порядке и где я. – Рада, что ты это понимаешь. Растрёпанное чудо идёт передо мной, я специально отстаю на пару шагов, чтобы дать ей остыть. – Знал бы ты, как я волновалась. Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда после отработки ты не появился в гостиной, – голос тихий, надломленный. Можно было бы подумать, что это претензия, но Миона никогда их не высказывала, какую бы дичь мы с Роном не творили. – На первом году нашей учёбы по школе преспокойно бродил этот безносый урод. Просто удивительно, что никто, кроме единорога не пострадал. На втором темнейший артефакт чуть ли не убивает несколько студентов, высушивает резерв Джинни. На четвёртом по школе преспокойно бегает пожиратель. Самое безопасное место магической Англии, ага, охотно верю, – она останавливается в пустом коридоре, до выручай-комнаты мы не дошли пару этажей. – Каждый чёртов год ты умудряешься не умереть, мне страшно, что однажды тебе перестанет везти. Я обнимаю её со спины, утыкаясь носом в макушку. Мои предплечья преспокойно ложатся на ее ключицы. Миона плачет. – Мы оба знаем, что я нужен живым обеим сторонам, им пока невыгодно избавляться от меня. – Как ты можешь оставаться таким спокойным? – моя подруга шмыгает носом и пытается успокоиться. – Я просто хочу быть счастливым здесь и сейчас, любить здесь и сейчас. С тем, что будет потом, я разберусь потом. Думается мне, что это прекрасный план, – я подхватываю Миону на руки и бегу по коридору. Она забавно пищит и просит отпустить. Мимо проносятся лестницы, заброшенные кабинеты и мы оказываемся у пункта назначения, выручай-комнаты. – Спасибо, что воспользовались Potter AirLines. Будем рады, если Вы обратитесь к нам снова, – мягко опускаю Гермиону и шутливо целую её ладонь. – Гарри, тебе кто-нибудь говорил, что ты идиот? – О, принцесса, не поверишь! Постоянно, – я искренне рад, что она больше не плачет и улыбаюсь ей. – Я даже почти принял этот факт. – Миона тихо хихикает. – Прости меня, с моей стороны было неправильно так себя вести. – Тебе не нужно извиняться, понимаю, что ты волнуешься за меня из-за пиздеца, что со мной происходит. – Гарри! – Как жопу не назови, а она всё равно жопа, – меня уже не переучить, она это понимает, но в силу воспитания не может не обращать внимания. – В общем, не парься, мне приятно, что ты волнуешься, а я постараюсь быть аккуратнее и сообщать тебе, где нахожусь, – волнение обо мне не может быть мне неприятным. Это так удивительно. В детстве даже как-то не верилось, что я по-настоящему могу быть кому-то нужен и любим. В доме тёти никто не волновался обо мне, не заботился толком. Гермиона поджимает губы и я понимаю, что ничуть не облегчил её волнения. Я её первый друг, как и она мой. Быстро пройти мимо выручай-комнаты три раза не составляет для меня труда, она превращается в уютную гостиную. – Ты так и не сказала, где Рон. – Он дрыхнет, пыталась его растолкать всё утро, ничего так и не помогло, – подруга фыркает. Ещё бы! Как можно пропустить урок, просто потому что хочешь спать? – Оо, вопиющая безответственность! Как так можно, – излишняя серьезность в моём голосе звучит комично. Хоть и чувствую себя уже нормально, но всё же немного завидую Рону. Я выдыхаю. Мне нужна её помощь, сам боюсь не разгребу. И начинаю рассказ о домогательствах дяди с самых ранних лет; о равнодушии Петуньи, которая, как мне всегда казалось, всё прекрасно знает и закрывает глаза; о близости с Роном, Снейпом, близнецами; об информации, которую мне рассказал Джордж; о том, что я запутался. Гермиона молча выслушивает всё, что я ей говорю. Под конец пересаживается ко мне на колени и просто крепко обнимает. В этих действиях нет ничего пошлого и каких-то скрытых контекстов. Она просто меня жалеет. Моя агапе. Лучше и не скажешь. И мы ревём. Я от боли и непонимания, которые крылись внутри, и радости от того, что у меня есть человек, с которым я могу этим всем поделиться. Она от сочувствия, разделяя на двоих всё, что копилось во мне. Она прижимает меня к себе за шею, я – за талию. Слёзы постепенно заканчиваются, становится легче. Нет, проблемы никуда не уходят, они просто меньше терзают и получается абстрагироваться, посмотреть со стороны. – Можно стереть Дурслю память, – подруга шепчет куда-то мне в темечко, но я всё прекрасно слышу. – Сначала было мерзко. Потом? Потом я привык и уже не хочется ничего менять. Тем более я больше не вернусь в тот дом, – услышав её удивленный возглас, понимаю, что совершенно забыл рассказать. – Договорился с Сириусом, провернём за спиной у директора. Я в детали не углублялся, но крёстный категорически против, чтобы волшебник, у которого есть возможность жить среди своих, жил среди маглов. – Ты добровольно шёл на это? – Ты про Рона, Снейпа и близнецов? – Да. – Конечно, добровольно. Мне всё нравилось, – Миона девушка, поэтому мне становится несколько неловко, но я понимаю, что она примет меня любым. – Это хорошо. Но ты же понимаешь, что таким образом ты просто хочешь получить ласку, которую недополучил. – Понимаю, но если мне становится легче, то имеет ли всё остальное значение? – я отдаляюсь и смотрю ей в глаза. – Совершенно точно нет, – она целует меня в лоб. Я счастлив. Скорее всего именно в этом я и нуждался всё время – в принятии меня таким, какой я есть, без всяких глупых но. Не хочется разрывать объятия и я снова прижимаю Гермиону к себе. – Что думаешь о том, что сказали близнецы? – над головой слышно, как она цокает. – Ты так и не прочитал историю Хогвартса? – я смеюсь, а Гермиона тихонько вздыхает и, уверен, закатывает глаза. – Если бы твои руки тянулись к книгам, а не к метле, чтобы полетать, то ты бы знал, что в годы основания школы для маглорожденных был предмет "Тонкости ритуального соития". – И как бы мне это помогло? – Не перебивай. И исходя из этого можно было бы задаться вопросом, а зачем собственно нужен этот предмет? Ответ можно найти в библиотеке в свободном доступе в книге Иоланты Певерелл, которая межу прочим посредством брака вошла в род Поттер в двенадцатом веке, "Магический резерв и природные источники магии". В одной из глав всё подробно изложено. Ничего сверхъестественного. – Ты сумасшедшая. – Пф, остановимся на варианте любопытная. – Как пожелает принцесса. Мы разрываем объятия, улыбаясь и глядя друг другу в глаза. Они жутко красные и опухли немного, уверен, я выгляжу не лучше. Но это такая несущественная мелочь. Миона встаёт с моих колен и мы отправляемся на обед.

***

Готов ли я идти к Снейпу на отработку? Нет, совершенно точно нет. Хочу ли я идти к Снейпу на отработку? Да, совершенно точно да. Дилемма. Фред порвал чулки. Уж не знаю, кто из них додумался, ставлю на Джорджа, но хоть пробку догадались вернуть на место. Можно, конечно, прийти и так, но я думал оставить это на потом. Мои пальцы касаются холодного шелка, нежно розовых оборок. Ещё и в очках идти придётся. А я так старался перестать напоминать профессору отца. Ну, будь, что будет. Комната пуста, все сидят в гостиной, я торопливо переодеваюсь. Главное не забыть отдать профессору одежду и взять с собой запасную. А то, как дурак голый в прошлый раз пришёл, а как возвращаться не подумал.

***

– Профессор Снейп, добрый вечер, сэр. – сейчас нет никакого волнения, я захожу в кабинет с улыбкой. – Он был бы добрым, если бы Вы были где-нибудь в другом месте и чьей-нибудь другой головной болью, мистер Поттер, – неужели мы откатились к началу? А, профессор? Скидываю мантию на ближайшую скамью, неспеша двигаюсь к столу Снейпа, даю ему насладиться видом. На мне короткое нежно-розовое хлопковое платье, оно выгодно подчеркивает длину ног, скрывает накаченные руки. Я выгляжу обманчиво хрупким, не верю, что профессору не нравится. Он неотрывно смотрит на меня, как это называется? Поедает глазами вроде. Отодвигаю бумажки и сажусь на стол прямо перед Снейпом. Мои руки опускаются ему на щёки и нежно гладят мягкую кожу, он смотрит мне в глаза так печально, что я не решаюсь его поцеловать. – Ты плакал, – он так легко переходит на ты. Меня трогает то, с каким трепетом он ко мне относится. – Я не могу по-другому, – легилимент хренов. – Твоя мать была мне просто подругой. Столь резкая смена темы очень сильно удивляет, потому решаю не перебивать, кажется, это откровение даётся ему с трудом. Что за день такой? – Я любил твоего отца, – охренеть, нет, серьёзно. Серьёзно? – Серьёзно, он нравился мне первые три курса, мы неплохо общались. Лили знала о том, что Джеймс для меня не просто приятель и после ссоры соблазнила его. Я был несдержан, так он узнал о моих чувствах. Ему нравилась Лили, да что там, он её любил, у меня изначально не было шансов. Во мне долго жила обида, непонимание, ненависть. Мне бы не хотелось обманывать ни тебя, ни себя. – Северус, скажи честно, тебе понравился прошлый раз? – Да. – Тогда я не вижу проблемы. – Как у Вас всё просто, Поттер. – Неправда, это просто один профессор зельеварения любит всё усложнять. Его руки разводят мои колени в стороны, он поднимается и нависает надо мной. – Может Вам не хватает знаний, чтобы понять всю серьёзность ситуации? – Северус шепчет мне на ухо, мурашки пробирают с кончиков пальцев до макушки. – Профессор, боюсь никто, кроме Вас, не сможет мне объяснить. Я могу приходить к Вам на дополнительные занятия? – притягиваю его ближе за шею, я так соскучился по его теплу. – Мистер Поттер, я думаю, мы что-нибудь придумаем, – мои щёки покрывают мимолетные поцелуи. Меня до дрожи в коленях трогает его МЫ. Снейп спускается ниже, целует мою шею, отодвигает воротник платья и останавливается. – Что это такое, Мистер Поттер? – его голос звучит до одури нежно, хотя не должен. Он увидел засосы, оставленные близнецами. – Я знаю, что ты никогда не будешь принадлежать только мне, но требовать близости, когда ты покрыт чужими метками, я не позволю, – профессор хочет сказать что-то ещё, но дверь кабинета отворяется и влетает Малфой-старший. – Север, договор заклю... – Малфой зависает, быстро пробегается взглядом по аудитории. Он замечает мою мантию, валяющуюся где-то у входа, и начинает изучать взглядом меня. Удивительно, что Малфой совершенно не выглядит удивлённым. А я от шока начинаю заговариваться. – Вы забыли закрыть дверь. – Малфой миролюбиво улыбается. Слишком сладко, скулы сводит. Взмахом палочки накладывает какое-то заклинание, мне оно не знакомо. Хочется прижаться ближе к профессору, что я собственно и делаю, всё так же из-за плеча поглядывая на Малфоя. – Люци, ты как никогда вовремя! – губы Снейпа растягиваются в хищной улыбке и мне становится страшно. Он действительно ему рад. – Сегодня ты наказан, мой хороший, и будешь только наблюдать. Ты не посмеешь больше прикоснуться ко мне сегодня, ты понимаешь? Гарри, – профессор шепчет мне на ухо, он прекрасно знает, как на меня действует его голос, несмотря на специфичность ситуации, мой член начинает твердеть. – Милый, ты сможешь только стонать и дрочить. – Северус переключает всё своё внимание на Малфоя. – Люци, ты не против, если мистер Поттер посмотрит? – а меня никто спросить не хотел? Так называемый Люци окатывает высокомерным взглядом, но всё так же продолжает улыбаться. Урод. Северус тянет Малфоя за пиджак на себя. Они целуются. Пара передо мной так агрессивна, словно съесть друг друга хочет. Я засматриваюсь, это уже не поцелуй, это бой за главенство. Северус кусает нижнюю губу Малфоя и оттягивает, пока тот медленно и мучительно старается снять сюртук. Высокомерный петух, ой, то есть павлин, несдержанно срывает пуговицы с петель, одобряю, я тоже устал ждать. Северус подхватывает его за ягодицы и несёт в знакомую комнату, мне остаётся только тенью следовать за ними. Спина профессора в паре шагов от меня, на его пояснице кольцом сомкнулись тонкие ноги в изящных туфлях. Будь павлин чуть меньше Малфоем и чуть больше человеком, я бы подумал о нём в сексуальном плане. Лажовое наказание. Мне становится скучно, всё веселье проходит без меня. Мой взгляд снова возвращается к мужчинам, когда Северус опускает Малфоя на постель. Тонкие пальцы профессора нежно гладят белокурые пряди, ласкают кожу головы, гладят, спускаются к ушам и массируют мягкие мочки. Павлин стонет, а я судорожно вздыхаю, представляя себя на его месте.