Большие амбиции

Мне тепло. Всё это так контрастирует с холодом чулана, его каменным полом, тонким одеялом, на котором надо как-то уместиться, ещё и умудриться накрыться; контрастирует с подвалом под гаражом. Неоднозначные чувства, надо бы обсудить с Мионой. Она всяко умнее, за психологию шарит, глядишь и поможет разобраться. Меня обнимают с двух сторон, совершенно нет идей, кто это может быть. От них пахнет мятой и хвоей. Освежает. – А мы знаем, что ты не спишь, – шепчет мне в затылок знакомый голос. – Гарри, не притворяйся, – мой лоб обдаёт чужое дыхание. – А если не прекратишь. – То мы тебя защекотим. Страшная угроза работает и я решаю открыть глаза. Сразу же встречаясь с ехидным взглядом. – Уроки! – меня прошибает осознание, что я совершенно не знаю сколько времени. Подскакиваю на постели, скидывая с себя руки. Да, наверное, и Рон с Гермионой меня обыскались. Я же так и не появился в гостиной после отработки. – Темпус, – Джордж колдует. В воздухе зависает время. Четыре часа утра. И я выдыхаю. Близнецы тоже поднимаются и я ловлю их заинтересованный взгляд. – Как ты уломал Снейпа? — Они всё знают? Откуда? – Ты потерял сознание в коридоре. – От тебя пахнет сексом. – А из задницы течёт сперма. Я краснею, не от стыда, увольте. От возбуждения. Но всё же... Неужели они читают мысли? – Нет, просто у тебя на лице написано. – Ну, и мы немного владеем легилименцией. И я теряюсь. С одной стороны, рассказав им, я подставлю профессора. Сомневаюсь, что устав школы разрешает спать со студентами. С другой они уже знают, чем мы занимались на отработке. И как будто бы некоторые подробности ничего не изменят. Близнецы пилят меня взглядами, наблюдая за моей мыслительной деятельностью. – Хочешь секрет в обмен на секрет? – Фред игриво улыбается. – Что ты говоришь, придурок? – Джордж очевидно понимает, о чём говорит его брат. – Об этом и так все знают, а если не знают, то догадываются. – Делай, как знаешь. С остальными сам разбираться будешь. – Гарри, ты знаешь, почему нас называют предателями крови? – Потому что ваша семья не брезгует магловскими штуками и не презирает маглов. – Это я знаю и так. Мне не нужны объяснения. Слышал эту историю ни одну сотню раз. – Не только в этом дело, – тяжёлый вдох Джорджа. – Ой, не вздыхай. Будто бы, если Гарри узнает, будет трагедия. Он уже часть нашей семьи, почти брат. – Так вот. Нас называют предателями крови, потому что мы практикуем соитие между членами нашей семьи. Воу. Теперь фраза о том, что я часть их семьи, звучала для меня несколько иначе. – Я вас не осуждаю, – было бы максимально глупо осуждать кого-то, после того, что творил сам. – В некотором смысле даже понимаю. – Значит, ты не против присоединиться к нам на этих выходных? – Да, – от моего короткого ответа они улыбаются и тянутся ко мне за поцелуем. Как можно не ответить этим двум прохвостам? Мы целуемся втроём, их языки сплетаются с моим, но не проникают внутрь. Фред целует меня в уголок губ. – Мы ждём историю про Снейпа. Ты хоть представляешь, сколько пытались и пытаются его завалить? – Что? – Мерлин! Гарри, не верю, что ты не слышал. Ему же ежедневно подливают амортенцию. – Ага, а на прошлом ночном дежурстве Милисента Булстроуд совершенно голая бросилась к нему в объятия. – Ещё бы! Перепихон с таким сильным магом может здорово раскачать каналы, может даже резерв ядра получится увеличить. Уверен, весь мой вид выражает полное непонимание происходящего. В голове совершенно не укладывается. – Объясните, что вы имеете ввиду. – Не знаешь? Невероятно! Обычно эта тема подробно обсуждается перед школой. – Ничего страшного, думаю мы в состоянии объяснить основы. Добро пожаловать на лекцию к профессорам Уизли. – Джордж смеётся, пытаясь сгладить мою нервозность. Мне никто не рассказывал, просто потому что было некому. – У каждого волшебника есть ядро, оно отвечает за резерв, количество заклинаний, которое способен воссоздать волшебник за определенный промежуток времени. От ядра идут каналы, они, как вены, распределены по всему твоему телу, по ним течёт магия, и они отвечают за скорость кастования. – В течение всей жизни ядро подвергается изменениям, оно может стать сильнее или "сгореть", тогда волшебник становится сквибом, но это очень редкие случаи. Мы слышали только о Филче. – Резерв увеличивается только в том случае, если совместимость двух ядер достаточно высокая. Они резонируют, ускоряя движение магии по каналам. – Конечно, резонанс происходит во время секса, единение тел, магии, а иногда и душ, если партнеры, к примеру, любят друг друга. Как я мог пропустить это всё? Ну, да, когда годами занимаешься спасением мира, становится как-то не до секса, вообще ни до чего. Но слышать хоть что-то я должен был. Странно. Так много вопросов. – Как Булстроуд узнала, что ее магия совместима с магией Снейпа? – Нас в подробности никто не посвящал, но я склоняюсь к тому, что это была просто попытка. Вообще волшебники зачастую интуитивно понимают совместимы ли они при достаточно близком физическом контакте. – Поэтому голая? – Да. – Я знаю этот взгляд, две пары голубых глаз неотрывно смотрят на меня. Я выдыхаю и как на духу выпаливаю им, что произошло на отработке. Близнецы тяжело дышат, веснушчатые щёки покрывает румянец, в этот момент я замечаю, как они с Роном похожи. В моей голове проскакивает мысль, что ещё они похожи на кобелей в гоне, ведь через пижамные штаны отчётливо проглядывают очертания их возбужденных членов. Они ловят каждое моё слово, не перебивают, не задают вопросы. Их будоражу я? Снейп? Или наша с профессором близость? – Мы не снимали с тебя чулки. – Ох, поверьте мальчики, я знаю. Они, скрытые пижамными штанами, прекрасно ощущаются на коже, обтягивают мои бедра. – Сегодня мы уже снимали с тебя штаны. – Фред оставляет влажный поцелуй на моей щеке, проводит языком по линии челюсти к уху и шепчет. – Может ты позволишь сделать нам это снова? – Джордж оттягивает резинку моих штанов, гладит низ живота и легко тянет волосы на лобке. Меня покрывают мурашки. – Да, пожалуйста, – впервые с приезда в Хогвартс мне не приходится брать инициативу на себя, я могу просто расслабиться, просто позволить сильным рукам делать со мной всё, что заблагорассудится. Джордж целует меня, его рука проникает под одежду, опускается на мой член и сдавливает у основания. Он углубляет поцелуй и с присущей ему нежностью ласкает мой язык. Тогда как Фред не выдерживает и резким движение дергает штаны вниз. Мне остаётся только переступить через них. – О, Мерлин, я начинаю понимать Снейпа. Ты чертовски горяч, – заднюю поверхность бедра выцеловывают губы Фреда. Слышится треск капрона. Кажется, что он хочет меня съесть. Всасывает, целует, оставляет мокрые следы, дует на них. Я уверен, что останутся засосы. Интересно, что об этом подумает Снейп? – Не смей думать ни о ком, кроме нас, когда мы находимся в одной постели, – и меня атакуют с двух сторон. Я теряю момент, когда стою на полу на прямых ногах. Сзади меня вылизывает Фред, спереди Джордж. Их руки поддерживают меня за бедра, оглаживают резинку чулок и то, что от них осталось. Фред ввинчивается языком внутрь, его движения более размашистые, чем движения Снейпа. Я вздрагиваю, он укусил меня за ягодицу до крови, я четко ощущаю зубы, вгрызающиеся в мою плоть. Точно кобель, точно съест. Его ладони до боли мнут мою задницу. Мерлин. Я уже не стону, мой голос срывается на крик. Мне не больно, мне невероятно хорошо. Джордж целует мои яйца, перекатывает их в руке. Его вид выражает благоговение, будто бы он не стоит на коленях, пытаясь надышаться мной. Блаженный придурок. Меня переполняет трепет и я не могу не погладить его растрепанные волосы. Джордж берет мой член в своё горло резко. Головка ложится на язык и, как по маслу, проникает в теплую глубину. В его глазах собираются слезы, я уж было тянусь, чтобы стереть их, но Фред перехватывает мою руку своей. – Мой брат — шлюшка похлеще тебя, не лишай его радости, ему нравится, когда с ним обращаются грубо, – вторая его рука начинает меня придушивать. Я всегда был против асфиксии, даже дядя получил пяткой в живот после подобного закидона. Но сейчас мне почему-то совершенно не хочется останавливаться, моя голова опускается на плечо, давая больше пространства для действий. – Хороший мальчик, – мои руки плетями свисают вдоль тела, их больше никто не держит. Фред прижимается пахом к моей пояснице, сквозь ткань штанов я чувствую, какой он влажный. Свободная рука крепко хватает волосы Джорджа и начинает в сумасшедшем темпе насаживать на мой член. Из горла вырываются хрипы, хватка на шее усиливается. Я больше не могу себя контролировать. Глаза закатываются, а мой член изливается, когда Джордж утыкается носом в мои волосы на лобке. Я ловлю каждую секунду, как не ловил никогда. Фред убирает руку с моего горла и я захлёбываюсь в кашле, меня трясёт, ноги подгибаются. Я падаю. Слезы льются из глаз, вместо всхлипов вырывается только рычание, мне страшно и больно. Близнецы ложатся по обе стороны от меня и начинают вылизывать меня, хочется их прогнать, но сил нет. – Хватит, – голос прилично сел, но слова всё равно разборчивы. Они вылизывают мои соски, кусают и совершенно точно не собираются останавливаться. Джордж льёт лубрикант на член и проникает в меня. И я уже не так уж против. Он закидывает мои ноги себе на плечи и подхватывает меня на руки. Мерлин, благослови квиддич, если бы не он, я бы в жизни так не сложился. Я вздрагиваю, моей дырочки касается палец Фреда. Я боюсь, что он снова сделает мне больно. – Смотри только на меня, – Джордж тянется за поцелуем, мне остаётся только обхватить его за шею и довериться. Снова. Два пальца Фреда уже внутри меня. Они достаточно свободно помещаются и, к счастью, это понимаю не только я. Головка его члена потирается вдоль ложбинки и начинает медленно проникать внутрь. Я смотрю только на Джорджа. Концентрируюсь на его руках, тянущих в разные стороны мои половинки, на морщинке между бровей, и тянусь за поцелуем. Меня зажимают в очень тесной позе, когда они оба оказываются во мне. Кажется, становится жарче. Или это я горю? – Прости, – короткий поцелуй оседает ожогом у основания шеи. Это первые слова, что говорит мне Фред после того, что натворил со мной. – Не могу. Хочу тебя подчинить, хочу показать тебе все грани удовольствия. Мне крышу сносит от твоих стонов, от запаха. И меня ебут. Никак иначе происходящее назвать не получается. Моя дырка растянута до предела. Я словно мастурбатор, игрушка в умелых руках. Близнецы имеют меня, как единое целое, одновременно двигаясь во мне. Чувства обостряются и я отчётливо чувствую каждую венку на их стволах. Мой собственный истекает предэякулятом, трение о живот Джорджа доводит до пика и я кончаю. Внутри всё в ту же секунду становится до невозможности чувствительным, но близнецы и не думают останавливаться. Они ускоряются, не обращая внимания на то, что меня бьёт судорога. Слишком хорошо, это невозможно терпеть. – Скажи честно, тебе нравится быть игрушкой в наших руках? – хотел сказать в моих, Фред? – Да, – да, да, да и ничего кроме. – Мы растянем твою дырку так, что она больше никогда не сможет вернуться в своё естественное состояние. Ты больше не сможешь жить без члена внутри, а когда этот член будет оказываться в тебе, ты будешь плакать, потому что этого будет мало. После двойного проёба ты никогда не сможешь вернуться к обычному сексу. Ты шлюха, Гарри. Жалкая, жадная до члена шлюшка. По ногам близнецов течёт моя несдержанность. – Настолько не смог выдержать удовольствия, что обоссался? Очередное доказательство, что ты только для ебли и годишься. Твой смысл жизни удовлетворять других своими дырками, ты меня понял? – Да, – я выстанываю ответ, который от меня ждут. Сжимаю их члены в себе и они кончают внутрь. Похоже, завтра Снейп будет пить не только свою сперму. Или уже сегодня? Эта мысль мелькает в подсознании и я вырубаюсь на руках у близнецов.