Just try to understand me, Gerard

– Доброе утро, Джерард, – Майкл хлопает дверью, оповещая о своём прибытии на рабочий пост. Телефона в руках ещё нет, но это лишь временное явление, – тебе лучше вставать и бежать наверх. Я только что встретил Билли Джо в лифте. Он подшофе и совершенно не в духе, – блондин аккуратно перешагивает через матрас и слегка толкает Уэя в плече. Тот мычит, силясь раскрыть слипшиеся глаза и скатывается на пол, утаскивая за собой одеяло, услужливо одолженное Притчардом. – Сейчас только семь утра, что ему нужно? – Без энтузиазма ноет парень, но блондин уже разговаривает по телефону. Под голос Майкла он точно не сможет спать дальше, поэтому приходится вставать и идти в туалет - умываться. Вычищенное до блеска зеркало отражает уставшее, но довольно симпатичное, после салона красоты, лицо. Джерард улыбается себе, обнажая рядки маленьких белых коронок и поднимает ровные брови. Они остались такими же густым, как до выщипывания, этот бой за свою внешность у Армстронга Джи выиграл, но с волосами приходится смириться, какой бы «не родной» ни казалась ему прическа. Водные процедуры он вынужден прервать, как только Билли звонит с призывом подняться к нему в кабинет. Майк был прав - модельер точно не в духе, а алкоголь, ударивший в его голову, только усугубляет ситуацию. – Где тебя носит? — Шипит Армстронг, когда Джи лёгкой трусцой выбегает к нему из лифта. Он не успел расчесать волосы, но в остальном выглядел прекрасно. По крайней мере сам Джерард так считает. – Я ждал тебя больше пятнадцати минут. Ты так и на важные показы будешь опаздывать?! – Я просто... – Ты просто спустишься к Притчарду на первый этаж по лестнице, скажешь, какой ты кретин, и вернёшься обратно. У тебя три минуты. – Что? Я просто умывался, Би... – Две минуты пятьдесят пять секунд... пятьдесят четыре... три ... Уэй громко вздыхает, тем самым выражая свое недовольство, и быстро бежит к лестнице. На первом этаже начинает сбиваться дыхание, но, не придав этому значение, он прибегает к Майклу, открывает кабинет и на выдохе скороговоркой лепечет: – Я идиот, Майкл. Прежде чем блондин успевает оторваться от своего драгоценного телефона и понять сказанное Уэем, того уже нет в дверном проёме. – Я слушаю, слушаю, – раздражённо бурчит Притчард, потирая переносицу, пытаясь понять – был Джерард, назвавший себя идиотом, лишь больной фантазией или реальностью. Только поднимаясь вверх по лестнице Джи понимает, как же сильно он ненавидит бегать. К Билли Джо он почти приползает, а тот лишь качает головой, смотрит на наручные часы и показательно недовольно цокает языком. – Десять минут и три секунды. За это время можно трижды ограбить государственный банк и еще останется время на мороженое. Слишком медленно, Джерард, слишком... Беги ещё раз. Первые три кросса по зданию Уэй и правда пытается предотвратить любым способом: нахамить, огрызнуться, молить о пощаде. К четвёртой попытке у него пропадает всякое желание сопротивляться. В горле жжет, будто туда насыпали песка, икры беспощадно ноют, лёгкие хочется вырвать и лишить их возможности приносить парню страдания. – Шесть с половиной, – констатирует Билли на пятый раз, а Джерард садится прямо на пол, сползая по стене и закрывая лицо руками, лишь бы Армстронг не видел его красноты, – всё очень плохо, дорогуша. Ты когда-нибудь ходил в качалку? Ладно, ставлю на то, что ты даже не знаешь такого слова. Я, конечно, ни на что не намекаю, но, кажется, ты в плохой форме для подиума сегодня. Как насчёт небольшого пробного интервью? – Интервью? – Переспросил Джерард. Он все ещё задыхался. Пот стекал по вискам и ответственные разговоры, хоть и пробные, казались сейчас крайне неуместными. – Да. Заходи. Наконец Армстронг отлепляется от стены и, поправив новый платок на шее, теперь чёрный с красными вишенками, заходит в свой кабинет, не дожидаясь поднимающегося с пола Джи. Когда Уэй оказывается в кабинете, Билли уже сидит за своим столом и нервно зажигает трубку. Зажигалка плюётся искрами в его руке, брюнет, шепелявя, чертыхается, а затем открывает первый ящик стола, доставая ещё одну. На пол летят глянцевые журналы и Джерард не успевает увидеть, чему конкретно они посвящены, так как Армстронг выругивается уже более жёстко и быстро убирает их на место. – Садись, не стой столбом. Кажется, его настроение становится хуже с каждой секундой, но Уэя заботило лишь одно: что это за журналы? Он садится перед Билли Джо, неловко выпрямив спину, и с большим усилием заставляет себя оторваться от рассматривания торчащего клочка глянца прямо из приоткрытой дверцы. – Ну во-первых, заявляться на интервью в таком ужасном виде совершенно недопустимо. Модель должна быть идеальна всегда, даже если разбудить её посреди ночи. Сегодня я прощу такой казус... Второе – никогда не говори больше, чем нужно, и меньше тоже, везде есть золотая середина, но не забывай приукрашать правду интересной ложью. Все журналы, телепередачи и радио эфиры – это сплошной фарс. Скучные люди хотят услышать нескучные истории. Им нужна сказка, а не повседневность. Её у простого народа и так хватает. И самое главное – улыбайся. Не важно, видит тебя собеседник или нет. Впечатление складывается из всех вербальных и невербальных аспектов. Чем больше плюсиков тебе поставит журналист у себя в голове, тем меньше шанс того, что тебя выставят не в очень благоприятном свете. Ладно, мы можем начать. Доброе Утро, Джерард. Спасибо, что выделил нам время в своём жёстком графике, говорят, Билли Джо Армстронг не отличается хорошим отношением, а? Ха-ха, ладно, вся общественность в узких кругах уже поставлена на уши по поводу известия, что у такого тирана, как Билли Джо, появилась первая мужская модель. Чувствуешь себя важным? – Да, доброе утро, – неловко начинает Уэй. Он мало что улавливает из монолога модельера: кровь стучит в висках, искры в глазах никак не хотят успокаиваться. – Думаю, мне повезло иметь хоть какую-то работу, а то, что я попал к хорошему модельеру – великая удача. – Всего лишь хорошему? – В кислотных глазах БиДжея пляшут злые огоньки и даже усмешка на губах не может скрыть их. – Никогда не видел его работ, – честно признаётся Джерард, пытаясь оправдаться в глазах босса. – Из чего же ты тогда делаешь хоть какие-то выводы? Улыбка Армстронга настолько кривится, что начинает пугать. Кажется, сейчас он набросится на свою модель как дикий волк и раздерет в клочья. – Из... Из... – Джи пытается отыскать в кабинете хоть что-то готовое натолкнуть его на мысль, но все здесь такое простое и однотонное. Никаких намёков на творческую жизнь Билли Джо, никаких намёков на личную жизнь, лишь пара грамот в рамках за спиной модельера, но он еле может рассмотреть их. – Хватит мямлить, – шипит Билли. – Говори чётче. – Я знаю людей, которые характеризуют его как человека, знающего своё дело на все сто процентов. Билли Джо, конечно, не чужда мания величия, но модельер он отличный. – Выкрутился, – улыбка БиДжея с каменной сменяется на мягкую и, как показалось Джерарду, смущенную. Таким Армстронг нравится ему куда больше. В такие мгновения легко забывается, какой он мудак. – Хорошо, а что насчёт тебя? То есть, можно было бы выбрать и другую специальность. Почему выбор пал именно на модельный бизнес? – Люблю красивую одежду. – И это все? Никаких тайных желаний? Надежд? Может, у тебя склонность к меньшинствам... – Что? Меньшинствам? Хочешь сказать, я похож на педика?! – Я не говорю, – модельер продолжает сочиться хорошим настроением, но Джи уже нет до этого никакого дела. – Я утверждаю. Сам понимаешь: с такой внешностью, как у тебя, мало кто захочет из дома-то выйти, а ты устраиваешься на работу моделью, терпишь издевательства начальства, живёшь в коморке похуже, чем у Гарри Поттера. Логический ответ напрашивается сам собой... – А не пойти бы тебе на хуй с такими вопросами? – Джерард больше не собирается улыбаться. Это интервью начинает напоминать клоунаду, а не серьёзный разговор. – Джерард, так нельзя, – спокойно говорит Билли Джо, расслышав в голосе модели зловещие нотки. Кажется, это раздражает Уэя ещё больше: парень подскакивает со стула, упирается ладонями в стол и резко приближается к модельеру настолько, что Биджей может чувствовать его дыхание. – Нельзя? Нельзя?! Думаешь, я тупой и не вижу, чего ты добиваешься!!? Такие вопросы не задают на интервью, их задают тогда, когда хотят довести до ручки! – Джерард, сядь. – Нет, я всё выскажу, чертова-выскочка-Армстронг! Если ты думаешь, что из грязи меня достал, а я как шлюха буду терпеть всю боль, лишь бы оплата была хорошая, то ты глубоко ошибаешься. Я не пальцем деланный. Хочешь отыграться на ком-нибудь – купи собаку и дрессируй, со мной такой трюк не пройдёт. – Сядь на стул. – Сядь на бутылку! – Всё. Надоело, – голос Билли быстро огрубевает, и его речь, звучавшая ранне как журчащий ручей, резко превращается в ледовую дорожку. Он тоже встаёт со стула, но делает это более плавно и беззаботно, нежели Джерард. – Иди и остынь. На сегодня всё. Джи рад уйти. Он похож на гея! Ну надо же!! Просто неслыхано!! – Только один из находящихся здесь может быть геем, Билли Джо, и если это не я, то угадай кто, – шипит он, прежде чем вылететь из кабинета, захлопнув за собой дверь снаружи. Неизвестно какая сила удержала его от комментариев по поводу шелкового платка Армстронга, но уже через минуту Джерард сбегает по лестнице, напрочь забыв о существовании лифта, Билли и глупой мечты стать модельером. Ещё утром в его голове проскользнула мысль: может, БиДжей не такой узурпатор, каким хочет казаться? Бесспорно, он вредный и эгоистичный, но без этого в Нью-Йорке никак нельзя прожить. У Притчарда тоже есть что-то холодное в тоне и ядовитое во взгляде, хоть и не такое явное. Но Билли и правда оказывается самым гадким человеком из всех возможных, и теперь Уэй не отрицает этого факта. Майка в кабинете не оказывается. Никто не может помешать ему разговорами и излишним вниманием. Тишина, как вакуум, заполняет всё пространство вокруг его тела, Уэй чувствует лёгкость, но пустота, пришедшая вместе с ней, портит всю картину. Он решает заняться самым, как кажется, полезным на данный момент делом. Сном и навернувшимися на глаза слезами.