Совещание

- Современная экология – это большая политика и огромные деньги, - умничал Котов. - Именно, – отвечала Рогозина. Круглов строил глаза Ивану, не отойдя с похмелья, а Иван – загорелому капитану, не отойдя от внезапной встречи с ним. Никто не собирался слушать, что нудно вещает начальница про убийства на почве борьбы за состояние экологии. Но на термине «зелёные» Котов оживился: - «Зелёные» и «голубые» - это главная и самая реальная оппозиция в России на сегодняшний день! - Согласна, - кивнула Рогозина, подумав. – Но я сейчас не совсем об этом… - Я понял, понял, Галина Николаевна, тем не менее, факт остаётся фактом. Ничто так не раздражает власть, как митинги против вырубки лесов и попытки проведения гей-парадов. Иван хихикнул, толкнув локтем Костю. - Капитан Котов, я, конечно, понимаю, что Вы – только что с самолёта, из европейской страны, но давайте оставим дебаты по поводу проведения гей-парадов на потом. На самом деле Рогозину волновало то, что она не успеет сделать педикюр, так что хотелось завершить совещание как можно скорее, а болтовня Котова этому мешала. «Он думал обо мне? Или так, по привычке писал смс-ки с пляжа? Наверное, там было столько соблазнов, красивых парней и девчонок…» - Ваня робко глянул на капитана и встретился с ним взглядом. Никто не отводил глаза первым, будто они начали играть во всем известную детскую игру. Щёки Вани покрылись лёгким румянцем. - Нет, ну ты посмотри на них, Галя! Ты для кого всё это рассказываешь? Они не слушают тебя! – возмутился ревнующий Ванятку Круглов. - Галина Николаевна, уймите майора Круглова! – воскликнул Котов. - Он никак не может свою упущенную рыбу забыть! А мы слушаем Вас внимательно! - Да, внимательно, - кивнул Тихонов, пытаясь не рассмеяться. Тем временем шаловливая рука хакера легла сперва на бедро капитана, затем – между ног. Это было слишком. Поглаживание ладони и ловких пальчиков, стрельба глазищами и сбившееся дыхание Ивана серьёзно заводили Котова. Тихонов был доволен, чувствуя стояк старшего товарища. - У меня - всё. "А у нас - нет..." - Вы поняли поставленную задачу? - Так точно! – почти хором ответили трое мужчин. - Выполняйте! - Есть выполнять! Спешно покинули помещение. - Нет, ну такого леща упустил! – снова заговорил о своём Петрович. - Коля, иди-ка сюда, разговор есть, - Рогозина решила провести воспитательную беседу с Кругловым. Тихонов обернулся, бросил жаркий взгляд через плечо и игриво улыбнулся, приглашая Котова пойти за собой. Порочный ангел в развевающемся белом халате вместо крыльев. Приглашение было принято. Костя просто не мог поступить иначе. Его возбуждение достигло предела. Он готов был идти за Ванечкой хоть на край света. Мимо лаборатории, в тир. Правильное решение. Звукоизоляция не позволит их услышать. - Ну, что ты возишься? Давай быстрее… – шептал опер, пока объект его вожделения пытался справиться с ключами. В замочную скважину подрагивающей рукой Ваня попал с третьего раза. Наконец, дверь открылась и, сразу же, захлопнулась за двумя сотрудниками ФЭС, потерявшими рассудок и контроль над собой от желания. Здесь их не найдут. А если и найдут – через полчаса, не раньше. Им хватит этого времени. Они привыкли к оперативной любви, любви по-быстрому. Но от этого она не становилась менее качественной, скорее – наоборот. И теперь - можно. Можно прыгнуть на него, вцепившись руками в широкие плечи и обвив ногами его бёдра. И пусть он выругается и покачнётся от неожиданности и тяжести. Тут больше не за что ухватиться, кроме этих богатырских плечей. И точки опоры у двери отсутствуют, разве что, кроме ручки. «А чего ты ожидал, Котов? Мне предварительные ласки не нужны, когда ты рядом. Только активные действия. Или ты всё ещё там, где был несколько часов назад – релаксируешь на белом песочке около Лисицына? Брось… Ты там и не был толком, только обо мне и мечтал всё это время, стихи дурацкие слал по вечерам». Халат разорван, футболка стянута с трепещущего тела, Иван прижат к двери. Страстный, грубый, неуклюжий поцелуй, зубы стукаются об зубы, языки борятся между собой за право лидерства… Помутневшим взглядом Тихонов отметил, что капитан всё ещё одет. Помог ему снять пиджак, галстук, рубашку. Пуговицы не поддавались расстёгиванию, пришлось рвать дорогой лён. Котов стащил узкие джинсы с паренька, такого горячего, такого влюблённого, его, только его… Достал из кармана брюк всё необходимое для близкого контакта с Ваней. И – головой об дверь, и первый громкий стон, сдержать который не представляется возможным. Всего лишь пальцы капитана внутри. То ли ещё будет… - Тише, тише, Ванечка, - шепнул Котов, опасаясь вездесущей Рогозиной, касаясь губами виска белокурого хакера, волосы которого успели выгореть за первый месяц лета то ли на солнце, то ли – в солярии. - Никто не услышит, я проверял, - успокоил Тихонов, насаживаясь на пальцы оперативника. - С кем проверял? – насторожился капитан. Задыхаясь от нахлынувшей волны наслаждения, Иван попытался ответить на поставленный вопрос. - Шустов с Бело…зёровым здесь… частые… гости. Их не слышно, точно говорю. - Плевал я на Белозёрова. Ты – громче. Котов поставил Тихонова на пол и развернул лицом к двери, заставив выгнуться и выставить задницу, готовую к проникновению. Руки капитана гладили худенькое тело, вспоминая все его изгибы, впадая в эйфорию от долгожданной близости. Эти рёбра, эти ключицы, эти локти, тазобедренные и ещё Бог знает, какие косточки… Наконец, руки Котова сжались на бёдрах Вани, а твёрдая плоть уверенно вошла в него. Ради таких ощущений, несомненно, стоит жить. И работать в этой конторе. И врать. И скрываться. И много ещё, чего. Лишь бы чувствовать его в себе. Пусть редко, пусть нерегулярно, пусть не совсем в той обстановке, в какой хотелось бы, но – чувствовать. Глубже, ещё глубже, вот так, чтобы фейерверк перед закрытыми глазами, то золотистый, то – алый… - Кооооостяааа!.. – Тихонов умел завывать, как мартовский кот. Но подобные звуки не всегда были уместны. Пришлось закрыть его рот рукой. Переместились на кожаный диван. Спасибо Шустову, оснастившему тир такой приятной и необходимой мелочью, которая, к тому же, и раскладывалась. Сколько ночей Игорь провёл тут с Сергуней – и не сосчитать. Капитан лёг на спину и усадил на себя Тихонова, направляя свой член. Сжал упругие ягодицы. Иван откинулся назад, вскрикнув от наслаждения. Они знали тела друг друга внутри и снаружи, как никто другой, так что, задевать простату при каждом новом движении не составляло труда. Любуясь прекрасным юным наездником, Котов клялся себе в том, что следующий отпуск у моря проведёт с ним. Как же его не хватало. Мог снять хорошенького греческого мальчика, но не захотел. Потому что Тихонов – единственный и неповторимый. Изящный, страстный, дерзкий, искусный… Капли слёз и пота на лице Ванечки, искусанные в кровь губы, красивейшие стоны, испачканный живот капитана… Это безумие не могло длиться долго. Финишируя следом за своим прелестным парнем, погружая ногти в нежную кожу ягодиц, рыча и хрипя, капитан притянул к себе Ивана. Хотелось глаза – в глаза. Да. Вместе. Навсегда. Ещё несколько минут, чтобы отдышаться и насладиться полнейшим единением. А потом придётся покинуть горячее нутро Ванечки и поехать на место преступления.