Кода

Протянуты в вечность вечерние тени, Дневная обида предсмертно нежна. Фальшивая ценность пустых откровений Для всех очевидна И этим смешна. Канцлер Ги — Монсегюрский Романс

— Что планируешь делать, когда закончится Мор? — Хм, не знаю… Наверное, отправлюсь в путешествие. Если доживу. — Ну не говори так, эй. Ты же знаешь, я всегда готов вытащить тебя из любой передряги! — Хех, спасибо, Алистер. Ты действительно чудесный друг. — Да… Наверное… Сестра андрастианской церкви смиренно сидела за ширмой и ждала. К ней скоро должен был пожаловать очередной дворянин, чтобы исповедаться. Анонимные исповеди — это не то, что должно поощряться священниками, но то, что внезапно появилось и стало популярно в Вал Руайо. Но — какая неожиданность! — исключительно среди знати. За пределы Орлея подобная практика не просочилась, поэтому порой к ним приезжали из всех точек Тедаса, лишь бы грехи оставались в тайне. Сегодняшний день не был исключением. Должен был прибыть кто-то знатный из Ферелдена. Это слегка удивило сестру — собачники на дух не переносят орлесианцев, но перед лицом Создателя, видимо, действительно все становятся равны. Мерное тиканье часов в тишине действовало на нервы. Она была слишком молода и ей не хватало выдержки. Но эта работа и не требовала — нужно было лишь выслушать исповедь, а после помолиться Андрасте за спасение грешной души. Все. Из раздумий женщину вырвал звук шагов. Тяжёлый, но совершенно неуверенный. Она часто слышала это — походка сильного мира сего, который боялся. Себя, своего прошлого. Это не важно. Важен страх, боль. И он должен был его отпустить. Незнакомец по ту сторону ширмы сел и поерзал на стуле. Все звуки в этой комнате резонировали и были слышны в любом углу, но искажались для священников. Чтобы анонимность была на практике, а не в теории. — Сестра? — неуверенный шепот вырвал женщину из транса. — Здравствуй. Ты пришел исповедаться? Этот простой вопрос поставил говорящего в тупик. Он молчал какое-то время, продолжая ёрзать на стуле, а затем едва дрожащим голосом ответил: — Да, сестра. — Тогда прошу, начинай. Создатель услышит твои слова, а мы будем молиться за твою душу. Он милосерден к тем, кто пытается искупить свои грехи. И ферелденец начал. «Наверное, — часто думала сестра, — лучше бы не начинал». Слова этого мужчины впечатались в память священницы на всю жизнь. И стали ее тяжким бременем, которое она невольно разделила со странным мужчиной. — Я, знаете, никогда не был хорош в словах… Эээ… Начну, пожалуй, не с самого начала, а то ужасно долго будет… В общем, понимаете, я не всегда был… — мужчина запнулся, будто только что чуть не сболтнул лишнего, — ну, в общем, не всегда был таким. Я когда-то чуть было не стал храмовником, а потом служил в Ферелдене. Ну вот тогда я и… Сделал то, за что до сих пор себя ненавижу. Последние слова были едва различимы. Сестра чувствовала эту всепоглощающую боль даже через ширму. Он не шутил — он действительно ненавидел себя. — Не бойтесь, я здесь, чтобы помочь вам облегчить Ваше бремя, — она чувствовала жалость к этому мужчине, хотела помочь ему. Ради этого ведь все это и затевалось. — Спасибо, сестра. Это случилось как раз в разгар Мора. Я со своими товарищами по оружию помогал сдерживать Порождений тьмы. Ну, нас таких много было, сами, наверное знаете. И у нас во главе отряда была девушка. Она… Ну… Она была восхитительной, — мужчина выдохнул, так горько, как может только раскаявшийся преступник, — чуткая, волевая, ответственная, сильная… Она… Она была как роза среди сорняков. Прекрасная и дикая. Я… Я не мог не влюбиться. Никто, наверное, не мог. Таких как она… Не видел я больше таких. Ферелденец замолчал. Сестра не знала, что ему сказать, как вывести дальше на монолог. Но этого и не потребовалось — придя в себя, он продолжил: — Мы путешествовали уже какое-то время, когда к нам присоединился один тип. Он был каким-то… Не знаю, скользким, наверное. Мне так казалось. Но, видимо, не ей. Как так вышло, что она подпустила его к себе? Как?! Этот… Этот… — Успокойтесь, не стоит выходить из себя. Криками делу не поможешь. — Да, простите, сестра… В общем, я видел, как он пытался залезть к ней в постель. Мне было так мерзко на все это смотреть. Но я знал одну простую истину — я ничего не смогу сделать. Я товарищ, брат по оружию и друг. Не больше. Мне… Мне было больно, когда они сблизились. Было всем понятно, что он с ней играет, понимаете? Всем! А она… Она будто ослепла… Я пытался объяснить ей. Но кто бы послушал!.. Снова наступило молчание. Пока что история была банальна и неинтересна — влюбленный друг, случайный повеса и девушка. Неужели ради этого мужчина проделал такой путь? Сестра слегка напряглась. Такие истории никогда не заканчивались хорошо. — В общем, я злился. На нее, на него. Чуть-чуть на себя, — нервный смешок сорвался с уст говорящего, — но только немного. Страшное было потом. Я замечал, что эти двое… Они становились ужасно близки. Во всех отношениях. И тогда я возненавидел. Мне казалось, что их, но теперь, через столько лет… Думаю, я ревновал и завидовал. Я ненавидел это случайное счастье, которое свалилось на них. — Ревность никогда не бывает хорошим советником. — Я знаю, сестра. Она и не стала. Тишина. Кажется, сейчас должна была быть кульминация. — До самого окончания Мора мы путешествовали все вместе. Наша компания была довольно… Странной. Всякие были. И вот… — мужчина раздумывал. В какой-то момент что-то сломалось у него внутри и он перестал бояться. Перестал стесняться говорить напрямую, — мы должны были убить Архидемона, но цена — один из нас. Кто-то должен был отдать свою жизнь, взамен на жизни обычных людей. Так пафосно, да? Вот и мы так считали, пока не поняли, что один из нас должен умереть. По спине сестры пробежал холодок. Страшная догадка о личности странного ферелденца посетила ее голову. Но это не мог быть он… Правда? — Тогда наша подруга-ведьма сказала, что может помочь. Она знала способ, как избежать нашей смерти. Какой-то странный ритуал, души, я не вникал особо. Для этого я должен был… Ну… Должен был… Должен переспать с ней. — голос по ту сторону ширмы задрожал, то ли от нахлынувших эмоций, то ли от стыда, — Мы договорились, что я сделаю это, больше и некому было. И я даже приготовился морально, а это, знаете ли, то ещё испытание. Наверное, все было бы хорошо, если б я не увидел нашу парочку. Я, вроде, уже привык — всегда был вторым, другом, который поможет и развеселит. Но я услышал их разговор. Она призналась этому мерзкому… Этому ублюдку в любви, — голос дрожал от ярости и боли. Сестра услышала хруст костяшек. Но она молчала. Внезапный страх накатил волной. Ошибки не было. Это точно он. — Ревность действительно отвратительный советчик. Я… Я заставил ведьму притвориться, что мы совершили ритуал. Это было сложно, но, в итоге, она согласилась. И в этот же вечер сбежала. Не знаю уж, от стыда или чего ещё. Никто не знал, что никакого ритуала не было, кроме меня. Я сказал нашей отважной предводительнице, что дело сделано… — голос мужчины звучал все тише, за ширмой слышались всхлипы, — она поверила. Конечно поверила, она ведь всегда мне так доверяла… А потом была битва за Денерим. И естественно она бросилась на этого проклятого Архидемона… Всхлипы переросли в плач. Сестра будто окаменела. Этот человек, Серый Страж, он признавался ей в том, что убил свою возлюбленную. Убил ту, кого все знали как… — Когда я увидел, как эльф рыдал над ее телом, вдруг осознал, что был не прав. Я… Я убил ее. Убил из глупой ревности. Она не должна была умирать, понимаете, сестра? У нас, у нее был шанс! А я… А мой эгоизм… И в итоге она мертва, а у меня власть и почет… Почему, почему я это сделал?! Я… Я… Мужчина не мог закончить. Но это и не требовалось. Священница знала, чем закончилась эта история. Все в Тедасе знали. Рыдания стихли не скоро. Ему нужно было выплеснуть всю ту боль, ненависть, злобу, что копилась столько лет. Сестра молчала, обдумывая услышанное. Ей не хотелось оправдывать его или утешать. И знать всего этого она тоже не хотела. — Простите, сестра, за это. В общем… В общем вот и вся история. Я, наверное, ужасный человек. — Все мы ужасны в той или иной мере. Только Создатель и Невеста Его вправе решать, достойны ли Вы прощения. — Да я… Понимаю. Спасибо вам. Мне, пожалуй, пори идти. — Конечно. И осветит ваш путь Создатель… Дверь закрылась за мужчиной, погружая комнату в тишину. Ту же, что и была до его прихода — нарушаемую только часами и дыханием священницы. — …Алистер Тейрин.