Ring-a-ding-ding, baby

Она не удивилась, когда обнаружила в номере полнейший беспорядок, а Бенни не обнаружила. Сонно зевнув и легонько ругнувшись на собственную глупость, Салли потянулась, и изогнутая дугой спина совсем не изящно хрустнула. А чего ты хотела, мотаясь по Пустошам с этим тяжеловесным рюкзаком, вмещавшим в себя целую жизнь? Будет тут спина болеть. Диво, как она вообще не сломалась. Салли, конечно, не обладала хоть сколько-нибудь толковыми познаниями в анатомии, потому подозревала, что позвоночник вполне может сломаться от нагрузок. Образование у заурядных жителей постапокалиптической Америки оставляло желать лучшего. Курьер, впрочем, компенсировала недостаток учености природной смекалкой и патологическим, редко доводящим до добра любопытством. Она самообучалась, как могла, не имея иного выбора. Читала довоенные журналы, разбирала роботов, сломанных и оставленных нерадивыми хозяевами в самых непредсказуемых местах. Как-то раз ей даже случайно удалось запустить протектрона, ужасно потрепанного и проржавевшего насквозь. Салли сама обалдела от свершенного чуда. А еще заметила, что железный товарищ явно нуждается в перепрограммировании, которое, к сожалению, не входило в список ее талантов. Робот, кажется, готов был напасть на спасительницу и скрипящим голосом декламировал что-то совершенно нечленораздельное. На китайском. Девушка не знала, на каком языке говорил протектрон, потому что ни разу не слышала китайскую речь, но справедливо рассудила, что тарабарщина — это прямая угроза жизни и здоровью. Потому, поспешно вырубив машину, Салли, разволновавшаяся, как бы ее сейчас, скажем, не взорвало, с облегчением выдохнула и улыбнулась, промокнув вспотевший лоб засаленной многофункциональной тряпочкой из нагрудного кармана. И решила больше не пробовать запускать роботов. Надежнее сразу потрошить, а остатки — на металлолом. Итак, что она имела на сегодняшний день? Например, Бенни. Хотя, кто кого имел — этот экзистенциальный вопрос оставался открытым. Паршивец спер платиновую фишку прямо из-под носа у незадачливой соблазнительницы. Ведь она долго готовила себя к тому, что прикончит своего так называемого убийцу, но что-то… не срослось. Слишком уж он хорош, чтобы умирать. Не особенно избалованная Салли, прошлые партнеры которой были обыкновенными мужланами, грубыми, простыми, расплавилась под умелыми ласками, как горячий шоколад. Какой-то бесноватой частью своего разума Курьер пришла к неожиданному выводу, что они чертовски подходят друг другу. Вот и закалка подвела, хладнокровия не хватило на удар в спину. Да еще больно он оказался наивен и доступен. Она смотрела на мужчину, спящего, как ни в чем не бывало, будто рядом с ним, не смыкая глаз, не лежала обуреваемая жаждой мести стерва, у которой на лице написано: «совесть отсутствует». Неужто этот идиот думал, что хороший секс залатает ей дырку в башке? Ну, а впрочем, видать, залатал. Совесть у Салли, кстати, как ни странно, была. Все время так получалось, случайно, что ли — она выбирала сторону относительного добра, помогала людям, чертыхаясь и плюясь ядом, но помогала. И ее зауважали, местами даже полюбили. Салли не верила в человечество, она привыкла к равнодушию, презрению в свой адрес. Но, похоже, когда ее вытащили из могилы с пулей в черепе, ей суждено было поменяться. Чувствуя благодарность со стороны других, сердце ее, прохладное, огрубевшее, начало помаленьку теплеть. Пусть внешне она казалась не слишком впечатленной добрыми словами, на самом деле ей было неимоверно приятно быть заметной, быть востребованной, не изгоем, не тусклой тенью окружающих. Раньше она была всего лишь курьером, одним из многих, а до этого — обыкновенной девчонкой, веснушчатой, с вечно разбитыми коленками и острым языком, за который частенько получала взбучку. Салли не искала легких путей и обожала нарываться на неприятности, более того, цепляла их, как магнитом. Она с разбегу прыгала в пучину опасности, регулярно подтверждая статус неисправимой авантюристки. А потом выходила сухой из воды. С таким норовом свинец настиг бы ее раньше, но злому року упорно мешала госпожа Удача, сопровождавшая безбашенную искательницу приключений повсюду. Немудрено, что именно она оказалась шестым курьером с единственной ценной посылкой. Такой человек не мог остаться за бортом великих событий. Этой ночью Салли не хватило ожесточенности, которая была свойственна ей еще недавно. Она лишь ласково пригладила волосы человека, которого так страстно ненавидела все время, и не заметила, как тоже провалилась в сон. Сказать, что это опрометчиво — ничего не сказать. Бенни мог с таким же успехом убить ее. Даже странно, что он так не поступил, это навевало интересные мысли, которые Салли отгоняла, как назойливых мух мухобойкой. Жители Пустошей, надо заметить, не знали такой напасти. Мелкие мушки, редкие экземпляры, ничуть не смущали людей, привыкших к неприятностям калибром крупнее. А вот от мутировавших дутней отбиваться этаким орудием было бы просто смеху подобно. Вскоре она обнаружила записочку предсказуемого содержания. Бенни писал грамотно, и девушка фыркнула, потому что ее навыки письма были весьма посредственны. Запятые представляли из себя загадочные знаки, которые она пыталась ставить интуитивно, не слишком часто попадая в нужное место. Не тревожься и не пытайся последовать за мной. Как же, дорогуша. Утащил фишку и думает, что она сядет на задницу ровно и будет ожидать его триумфального возвращения, обняв подушку в номере. «Конечно, так и сделаю, мудак», — презрительно бросила Салли в пустоту комнаты. Оставалось осмотреть люкс на предмет каких-нибудь зацепок, улик, которые помогли бы ей снова напасть на след своего врага. Она обошла столько поселений, переделала столько дел лишь для того, чтобы найти его. Чтобы найти и снова потерять. Черт возьми, да, это будет иронично, если добыча снова выскользнет из ее натруженных миниатюрных ручек. Девушка открыла запертую дверь, за которой обнаружила нечто занятное. Блядский робот. Да, отношения с техникой, как известно, у нее были не идеальные, даже пушки Курьер выбирала себе попроще, но благоразумие заглушило естественный порыв пристрелить металлическую хреновину. Железяка оказалась очень полезна, более того, девушка нашла Йес-мэна неплохим союзником. Это был бывший секьюритрон, запрограммированный оказывать помощь всем, то есть, абсолютно всем. Он и выдал планы Бенни, а заодно немало другой ценной информации. В частности — вариант использования злополучной платиновой фишки, которую оставалось только вернуть обратно. Всего-то, раз плюнуть. Салли, попрощавшись с роботом и заперев его обратно, решила не мешкать и, по-быстрому обмундировавшись, рванула в предполагаемом направлении бегства Бенни. А это было, иначе просто не назовешь, действительно бегство, даже не тактическое отступление. Все прокручивая в голове слова записки, она угрюмо хмыкала себе под нос. Пусть только попробует кто-нибудь грохнуть его, нет, это может сделать только она, может, и уже даже хочет. Ведь из-за склизкого гада приходится без остановок топать в ту сторону пустыни, которую она, в общем-то, не то чтобы не обследовала, но представляла себе крайне смутно. Благо, под рукой был пип-бой с картой и навигатором. Иначе пиздец неумолимо настиг бы путницу, не слишком хорошо ориентирующуюся на местности. Хотя она и называлась курьером. Ну, привычные маршруты были достаточно простыми. Там, где она выросла, заблудиться трудно. Потеряв всякий страх, девушка смело шагала по дороге, полагая, что сойти с нее может быть куда опаснее, когда вдали показалась фигура. Фигура эта быстро приближалась. — Стой! — крикнула Салли, щурясь и закрывая рукой солнце, ехидно светившее в глаза. — Кто ты? Впрочем, она уже смутно видела, кто это, видела через прицел. Броня Легиона. Она не была врагом Цезаря, но ожидать от рабовладельцев можно было, откровенно говоря, чего угодно. Каких только слухов об этой братии она не слышала: солдаты спят друг с другом, нанизывают детей на пики, мирных сжигают заживо, кормят своих псов человечиной. Даже если половина из этого правда, легионеры — гребаные психи, собравшиеся в опасную стаю. — Фрументарий Цезаря. Аве. Дальше последовал короткий разговор, не слишком приятный, в ходе которого выяснилось, что Бенни облажался и попал в плен к этим клоунам. Причем в главный их лагерь. Человек Цезаря также сказал ей, что она заслужила внимание их лидера, вручил знак, обеспечивающий неприкосновенность, а лучше бы фишку, за сим удалился. Что ж, придется идти в лагерь Легиона. Замечательно. Спасибо, Бенни, надеюсь, тебя там на кол посадят. Впрочем, подумав так, она суеверно сплюнула. Вообще, по мнению Курьера, лучше бы эта штуковина досталась ее сопернику, чем Цезарю. Кто знает, что у последнего за каша в башке. Может, он пока и не в курсе, как работает платиновая фишка, но непременно разузнает в дальнейшем. Салли считала, что пытки заставят Бенни заговорить. Так ему и надо, поганцу, вот она бы не стала его мучить. Сам напросился, да-да. Но что-то заставляло ее двигаться быстрее, хотя солнце в зените беспощадно припекало непокрытую голову, а рюкзак сзади давил своим весом, не говоря уже о массивной экипировке и пистолете в кобуре на поясе. Лагерь-то вместе с предводителем шайки никуда не денется, а вот придурку в клетчатом костюме могут отрубить пару фаланг, не дожидаясь ее вмешательства. Жалко было бы пальцы, хорошие пальцы. Пусть, конечно, отпинают его там, как следует, но без невосполнимых потерь частей тела. Девушка даже не допускала мысли, что ей не дадут вытащить его из западни. Она выстраивала у себя в голове картины на тему того, как она будет злорадствовать, а потом совершит благодеяние, освободив неудачника, и отберет у него добычу. Вегас будет ее. Сложно было представить себе столь любопытный поворот событий, особенно не так давно, когда она только начинала свой путь в Гудспрингс. Все, что заставляло ее идти дальше, переступая через самые разнообразные преграды — это неумолимая жажда мести, мания поиска своего «убийцы». Теперь на кону стояли большие перспективы, она, без шуток, могла захватить самый невредимый, самый благополучный город на всей Пустоши, она могла стать хозяйкой Нью-Вегаса. Точнее, естественно, не она сама, а Йес-мэн, ведь, когда Курьер умрет, а это, как ни жаль, рано или поздно случится, усовершенствованный секьюритрон продолжит исполнять свои обязанности не хуже прежнего. Но это все, если повезет, ждало ее впереди. В пока еще неосязаемом будущем. Никто не исключал вероятности, что искательницу приключений убьют цезарианцы, а то и обычные рейдеры, которых на просторах Мохаве было пруд пруди. В конце концов, ее попросту могло настигнуть жало радскорпиона. Да что угодно. Она круглосуточно играла в русскую рулетку, ходила по краю пропасти, и нельзя сказать, что это было следствием последних событий, произошедших с ней. Отнюдь, раньше Салли рисковала не меньше, просто ставки были не столь высоки. Дикий зверек, она никогда не была избалована ощущением безопасности, ведь с самого рождения на нее обрушились разные напасти. Выросшая за пределами большого города, она, как никто другой, знала, что значит выживать. Голод, холод, несчастья закалили ее, и, хотя Курьер ничего из себя толком не представляла до истории с платиновой фишкой, а именно это событие стало неизбежным катализатором ее развития, она, сама не понимая того, последовательно шла к славному, ветвистому пути, что называется, выдающегося человека. Вся прошлая жизнь оказалась лишь подготовкой к тому, чтобы стать настоящим героем, краткой и неинтересной предысторией. Об этой предыстории она предпочитала не вспоминать. Вообще Салли решила для себя, что все произошедшее до чудесного воскрешения на кладбище должно быть похоронено и забыто, оставлено в прошлом. И у нее были причины воротить нос от собственного детства и юности, ведь это была совсем не светлая, не радостная пора. Даже в условиях постъядерного мира можно найти множество людей, что благополучно взрослели, без особых психологических травм и потрясений, оставивших зарубцевавшийся шрам на остаток жизни. Салли к их числу не относилась. Грубо говоря, она выросла беспризорницей, сиротой при живых родителях, ну, или почти, потому что девушка толком не знала, что случилось с папашей, рейнджером НКР, ушедшим из семьи. Всего в их доме было семеро детей, подозрительно живучих. Они со старшим братом, а только с ним у Салли были более-менее хорошие отношения, теснились в жалкой лачуге, которая готова была развалиться от дуновения ветра или удара кулаком по обшивке, в атмосфере постоянных воплей младших братьев и сестер, которые, наверное, померли бы, не ухаживай за ними Джейк и Салли, в атмосфере драк и истерик со стороны родителей, а точнее — матери и отчима. Младшие были родными этому человеку, но не Джейк и Салли. Потому ему было плевать на них чуть больше, чем на остальных. Она помнила выцветшую полосатую рубашку отчима, которую он износил до дыр, вышибающий дух запах самогона, щетину, никогда не исчезавшую с лица, помнила усталые красные глаза матери, ее голос, равнодушный, сухой, и серый фартук, бывший когда-то белым. Брат с сестрой вырвались из этого душного, гнетущего жилища, где постоянно приходилось терпеть побои, оскорбления и полное отсутствие внимания со стороны самого родного человека, как только смогли. И пустились в свободное плавание, не гнушаясь никакой работой, кроме, разве что, проституции. И, хотя оторва Салли по неведомой причине собирала вокруг себя целую ораву мужчин, она не пускала их к себе в душу, оставаясь холодной, как лед. Любила же она тогда по-настоящему только Джейка, представлявшего собой почти точную копию сестры, что внешне, что по характеру. Тяжелым же ударом стала его потеря, когда какой-то наркоман в баре пырнул Джейка ножом. Он умирал долго, от заражения крови, потому успел дать сестричке некоторые наставления. Он просил, умолял ее оставаться такой же, говорил, что ее сила в том, что она не унывает, движется вперед вопреки всему. И Салли, уткнувшись ему в грудь, сотрясаясь в рыданиях, приняла это, как заповедь, которой всегда должна следовать. Она повзрослела, но не потеряла себя. Убийца был наказан сразу же, с особой жестокостью. Салли Фрай, насвистывая какую-то песенку, лишь раз услышанную по радио, но крепко засевшую в памяти, отправилась навстречу новой жизни, так любезно предоставленной ей Бенни, добившим останки старой.