Сквозь пространство

В пузатый стакан, со стуком ударяясь друг об друга, полетели кубики льда. Плеснув себе виски, Лео вытянулся на постели, глядя в серый потолок. Ему уже неделю не снился Солдат. Неделю тишины и темноты перед глазами вместо нормальных снов, неделю, когда он вставал с больной головой и единственным желанием — вернуться обратно в постель и встретиться с придуманным ещё в детстве другом, почти никогда надолго его не покидавшим. А тут… неделя. Именно с Солдатом Лео советовался во всём, к нему приходил жаловаться или просить поддержки, у него брал силы идти дальше, когда погиб сын, а жена, не выдержав, ушла к другому. Именно его он, наверное, единственного действительно ещё любил, дорожил им. Солдат всегда был рядом. Всегда. Лео никак не мог понять, что произошло, раз и выдуманный герой его бросил, оставил наедине с подготовкой мести, когда до Судной ночи осталось полгода. Что же он сделал не так? Где проебался и не вытянул? Разочаровал даже собственного выдуманного друга? На душе сделалось муторно. Выпивка не помогала. Курить Лео бросил совсем недавно. Впервые за год захотелось оказаться рядом с кем-то живым, обнять, уткнуться в плечо и просто полежать, забыв обо всем, не обращать внимания на дребезжание телефона на тумбочке. Но не к бывшей жене же идти? А может… Чем проститутка не человек? С ней даже трахаться не надо, заплатил — и пусть лежит себе, греет. *** Брок проводил дома в одиночестве уже восьмую ночь с того момента, как Стив наконец-то обрел своего друга, брата, или кто там они были друг другу на самом деле. Брок бесился, не желал ехать в больницу даже смотреть на этого Баки, но желание увидеть Стива росло с каждой минутой. Броку казалось, что у него ломка, как от героина, не отпускает, не дает спать, а в горле постоянный ком непонятно почему. На девятый день одиночества Брок не выдержал, принял ледяной душ и поехал к Стиву. Он должен был его увидеть, должен был убедиться, что чертов Баки не отобрал его, что Стив до сих пор любит Брока. Это было по-детски, но Брок ничего не мог с собой поделать. Прихватив в любимой ими пекарне пакет выпечки, Брок уже через полчаса приехал в клинику ЩИТа и беспрепятственно прошел до палаты Баки, увидел за поднятыми жалюзи сгорбленную спину Стива, и стало страшно. Но если бы Брок отступал всегда, когда ему было страшно, он бы сейчас спился, уволившись из армии, потому что были вещи, которые Брока пугали до усрачки, но он всегда перешагивал через свой страх. Вот и сейчас он негромко постучался в дверь. Стив даже не вздрогнул, не поднял головы, не выпустил из рук ладонь Баки. Сколько прошло времени, сколько он вот так сидел, без сна и отдыха, Стив не знал, как и того, сколько ещё способен просидеть без движения, слепо уставившись на медленно капающий в капельнице раствор каких-то препаратов. Первые сутки он бился за Баки всерьёз, разметал прибывшую группу поддержки, никого не подпуская к зафиксированному и глухо рычащему Зимнему Солдату. Орался с Ником, с Пирсом, требуя головы тех, кто ответственен за такое обращение с его лучшим другом, информации, лечения для Баки, реабилитации и всего того, что сам получил, очнувшись в этом времени. На Стива не действовали приказы, угрозы, увещевания, уговоры. Ему наплевать было, что у его ног лежал легендарный убийца, он в Зимнем Солдате видел только Баки. Не получив никакого отклика, Брок вошел в палату. Стив не повернулся к нему, и Брок решил сам подойти и посмотреть на него. Хотелось устроить скандал, но вместо этого Брок подошел и поставил на колени Стива пакет с выпечкой, держа в руках термос с крепким кофе. Кинув взгляд на спящего Баки, Брок отметил его красоту даже на больничной койке, и от этого почему-то ненависть стала еще сильнее жечь нутро, поэтому Брок счел за лучшее отвернуться. — Спасибо, — тускло улыбнулся Стив. — Ты снова меня спасаешь. Баки уснул недавно. Еле уговорил его сдать кровь на анализ потом детоксикация… Брок, это страшно — смотреть, как его рвёт не переставая, как он слабеет настолько, что свою чёртову руку поднять не может. — Ешь уже, а то я тебя сам через зонд кормить буду, — проворчал Брок и уселся на край кровати Баки. — Стив, я все понимаю, но тебе тоже надо спать. Ты не сделаешь Баки хорошо, если сдохнешь, пока он будет выздоравливать. И мне ты тоже нужен. Понимаешь? Хотелось рассказать, как он, Брок, страдает, не спит ночами, потому что рядом нет его мужика. Не жрет, потому что кусок в горло не лезет. Изнуряет себя физическими нагрузками до потери сознания и вообще ведет разрушительный для себя образ жизни. Но ничего Брок говорить не стал, полагая, что его просто не услышат. Не поймут, ведь тут Баки. Чертов ненавистный Баки. Брок уже сам хотел его придушить подушкой, но Стив сидел рядом с кроватью, не видя и не слыша ничего вокруг. — Понимаю, — Стив поднял на Брока усталый взгляд, прекрасно представляя, как сейчас выглядит, с осунувшимся лицом, чёрными кругами под глазами. — Прости, но я не могу сейчас уйти. Страшно боюсь, что его снова у меня заберут, спрячут, скажут, что погиб, умер, что организм не справился с последствиями. Брок, я не могу снова его потерять. Не могу. Стив не совсем понимал, что и кому именно говорил сейчас, себе или Броку, но он действительно страшно боялся даже в туалет выходить, засыпать, вырубаясь от усталости. «Закричать, что ли?» — подумалось Броку, но что толку было кричать, когда тебя не слышат. Его не слышал единственный любимый и дорогой человек, который сейчас был весь не здесь. Можно было тоже остаться в палате, благо в люксе был и приличный диван, но это было выше сил Брока. Он просто боялся, что убьет Баки собственноручно, не дожидаясь, когда тот сам откинет копыта. — Ладно, — вздохнул он. — Жри булочки, пей кофе, а я пошел. Не дожидаясь ответа, Брок вышел из палаты, на ходу звоня Роллинзу, с которым собирался нажраться, чтобы хоть ненадолго отпустили и страшная ревность, и желание убивать. Стив понял, что остался один, только когда пакет с коленей с шуршанием упал на пол. — Брок? — Стив огляделся и скривился. Ушёл. На плечи снова навалилась усталость. Стив тихо всхлипнул и коснулся губами прохладных пальцев Баки. Почему же все было так сложно и именно сейчас? Кофе в термосе успел изрядно остыть, булочки — немного зачерстветь. — Придурок, — Стив обругал сам себя и поднялся, отошёл к окну, достал из кармана телефон и только тогда понял, что не заряжал его все это время, и теперь даже позвонить извиниться не может. Он совсем забыл о Броке, почти жил здесь, в палате, не реагируя на течение времени, на людей вокруг. Видя только одного Баки. Но и уехать сейчас не мог, пока лучший друг хоть как-то не пришёл в себя, он не имел права уйти и оставить его одного. Договорившись с Роллинзом, Брок сразу поехал к нему, отключил телефон, чтобы его больше никто не беспокоил, особенно если вдруг Стив очухается, потому что про Баки Брок точно слушать был не намерен. Он не хотел расставаться со Стивом, но тот делал все возможное и нет, чтобы терпение Брока лопнуло. Ему казалось, что Стив просто положил на него болт, безмолвно послал нахуй, потому что ненаглядный Баки перешел Стикс в обратном направлении. Было больно и тоскливо, потому что у постели Брока Стив бы вряд ли так сидел, нашлись бы дела, требующие капитанского внимания. Брок не понимал Стива, потому что тот же Роллинз был и другом, и братом, и еще много кем, но Брок бы не сидел у его постели неделю, отходя только поссать. Может быть, Брок был скотиной, не понимающей печали Стива, но Броку было плевать, потому что он тоже в нем нуждался. — Что-то ты совсем смурной, — Роллинз встретил его в дверях, хлопнул тяжёлой ладонью по плечу. — Давно мы с тобой не пили. Уже думал, все, пропал волчара, совсем одомашнился. Что, полковник Роджерс дал добро на гулянку, пока своего друга от всего мира отбивает? — Типа того, — буркнул Брок. — Все равно завтра суббота, можно ужраться до посинения и завтра мучиться похмельем. Поддерживаешь? — А чего нет, поддержу и возглавлю, — Роллинз оскалился, подтолкнул Брока в спину. — Главное, чтобы твой не взревновал, не комильфо мне от ревнивых мужей по подвалам прятаться. — Да ну тебя, — отмахнулся Брок, прошел в гостиную и устроился на диване. На журнальном столике уже стояли толстодонные бокалы и бутылка друга “Джека”. — О, ждал меня. Отлично. Давай по паре бокалов, а потом мясца жахнем, как тебе идея? А чтобы было веселее — можно еще кого-нибудь позвать из наших. Грешника со Зверем, к примеру. Или ты сам разделишь мою печаль? Брок скалился, посмеивался, хотя внутри все обливалось слезами обиды и ревности. Но, хоть Роллинз и был другом, Брок просто не умел показывать свои истинные эмоции. — Так. — Джек глянул остро, сел напротив друга в кресло и разлил выпивку по бокалам. — Давай выпьем, но одни, зачем другим видеть, как тебе хуево? Выпьем, и ты все расскажешь. Как есть, без надумок. Мы сколько вместе служим? А ты все считаешь, что я тебя не знаю? — Знаешь, — вздохнул Брок. Да и Роллинз был прав, нечего Грешнику, который любит цитировать писание, и Зверю, у которого эмпатия табуретки, пить сейчас с Броком. — А я, оказывается, о себе многого не знал. Джек, я этого Баки ненавижу так, словно он мне лично что-то сделал. А он даже обо мне и не знает. И на Стива хочу наорать, еле сдерживаясь. Выгоню его ко всем чертям, пусть у своего Баки в палате живет. Хотелось сплюнуть, но не на чистый же ковер, и Брок просто запил горечь в душе горьким напитком. — А не пожалеешь потом? — Джек снова наполнил бокалы. — Выгонишь — и всё? Кэп не из тех, кто будет в ногах валяться и проситься обратно. Из-за ревности прохеришь единственного, кто так крепко зацепил? Гони, коль решил, но потом не мучайся, наблюдая. Ты ж не смотреть не сможешь. — Да чего гнать… — снова вздохнул Брок. — Он про меня забыл. Понимаешь? За-был! — Ну так это, — Джек хмыкнул. — У него друг нашёлся. Ты же видел, как он с Фьюри орался, нахуй аж того послал. Или ты думаешь он со своим Баки того этого?.. Трахаться будет? — Стив говорит, что они просто друзья. — Брок снова опрокинул в себя виски. — Что им гадалка нагадала меня для Стива, а для Баки кого-то, кто выглядит как мой брат-близнец. Стив мне рисунки показывал. А так… Да я в душе не ебу, что у них с этим ебаным Баки, понимаешь? Наверное, от этого так и злюсь. — А-а, и поэтому ты их наедине оставил, а сам тут ревностью мучаешься, страдаешь. Молодец, чо! — Джек отсалютовал бокалом. — А ты предлагаешь мне там сидеть и смотреть, как он его за ручку держит? — оскалился Брок, грохнув бокалом по столику. — Я как вместе их вижу, хочется удавиться. Я ему булок припер, его любимых, кофе притащил, и что ты думаешь? Стив меня не заметил. Вообще не заметил. Нахуй я с ним там сидеть должен? Я тоже, блядь, живой, чувствующий человек. Брок чувствовал, что злится, но решил постараться не выплескивать свою злость на Роллинза, ведь тот был ни в чем не виноват. — Брат, никто ж не спорит. Делай, как считаешь нужным, но за любые действия нести ответственность придётся. Ты ж знал, что Кэп проблемный, когда в койку к нему лез, и когда про Баки узнал, не прекратил отношения. А теперь чего? Вот он Баки, хуево ему, Стиву твоему от этого тоже хуево, а ты жалуешься, что забыли тебя. Мужик, давай выпьем, и ты решишь, чего хочешь от этой жизни и чем готов жертвовать. Брок все понимал. И Роллинз говорил правильно, вот только тогда, когда все начиналось, Баки был мертв, и с призраком прошлого Брок готов был мириться, а когда живой Баки Барнс появился не просто на горизонте, а вот он, в прямом доступе, Брок просто растерялся, не зная, что делать. Да и не было у него возможности просиживать жопу рядом со Стивом. Просто не было. А если бы и было, он бы не смог. Лучше бы Стив просто его бросил, чем вот так вот понимать, что ты стал совершенно ненужным, что про тебя забыли. — Понимаешь, я его люблю, — Брок снова опрокинул в себя содержимое бокала, чуть поморщившись. — И как бы я ни орал, что он, гад такой, сидит со своим дружком, а я за бортом, поэтому выгоню к херам, нихера я никого не выгоню. Не смогу просто. *** Стив чуть не швырнул телефон в стену. Найти зарядку не составило труда, но домашний Брока не отвечал, а мобильный был выключен, даже автоответчик не бормотал привычное про "оставьте сообщение", а кому-то звонить и разыскивать Брока Стив не стал. Сам виноват. Во всем. Было же проще держаться от людей подальше, тихо гореть в своём аду, истончая волю и силы бороться дальше. Но влюбился, да так, что скрыть этого не сумел, не смог оттолкнуть, а теперь мучает. Брок ведь говорил про ревность к Баки, а Стив… мудак. Аккуратно положив телефон на тумбочку около больничной койки, Стив сел обратно на стул. Не знал он, что делать со всем этим. Не знал. *** В какой-то момент попойки с Роллинзом Брок понял, что пьян и при этом безумно хочет позвонить Стиву. До этого момента он не представлял, что можно вот так вот нажраться и захотеть поговорить с самым важным человеком на свете. Он потянулся за телефоном и, включив, увидел сообщение о том, что Стив ему звонил. Это сообщение бальзамом пролилось на его истерзанную душу, и, сколько бы Роллинз ни отговаривал его, Брок все равно нажал на дозвон, надеясь, что Стив ответит. — Брок? — Стив ответил тут же, после первого же гудка. — Господи, с тобой всё в порядке? — Да, — пьяно ответил Брок, улыбаясь в телефон и Роллинзу, — со мной все в порядке. Но я хочу тебя домой. Потому что люблю тебя. В трубке раздался облегчённый вздох. — Давай я заберу тебя, и поедем домой? — мягко предложил Стив. — Давай, — икнул Брок и улыбнулся совсем пьяно. — Если Джеки меня отпустят. Джеки, вы меня отпустите? — Пусть только попробуют не отпустить, — буркнул Стив и перед тем как отключиться добавил: — Ты только меня дождись. Джек отсалютовал бокалом. — Давай ещё по одной? — Давай, — согласился Брок. Он был счастлив, хотя еще пару часов назад хотел плакать и убивать одновременно. Но сейчас, когда Стив не просто ответил, а собрался забрать его от Роллинза домой, это было лучшее, что случилось с Броком за последние дни. Стив приехал минут через сорок, оплатив Баки сразу двоих сиделок и приставив к его палате охрану с прямым приказом никого не пускать, кроме указанных в специальном списке врачей, из тех, кому сам Стив мог доверять. И там не было ни Фьюри, ни кого другого из правительственной верхушки. Прежде чем Стив вошёл в дом, его у самых дверей перехватил подозрительно трезвый Роллинз и, хмуро глянув в глаза, попросил уже разобраться в личных привязанностях и не ебать командира в мозг, если к нему ничего нет. Брок сидел, вальяжно развалившись на диване, и катал по бокалу янтарную жидкость. Пить уже не хотелось, да и некуда было, давно он так не надирался, надо быть честным с самим собой. Но он просто уже не мог все держать в себе, нужно было хоть немного отдохнуть и рассказать наконец хоть кому-нибудь, что за пиздец творится в его жизни. — Горе ты моё, — вздохнул Стив, покачал головой и, забрав стакан у Брока, подхватил любовника на руки так, чтобы он ненароком не расплескался. — Поехали домой. — Поехали, — пьяно протянул Брок, совершенно расслабленно устроившись на руках у Стива. Он чувствовал его тепло, сильные руки обнимали его, удерживая на весу, и Броку больше ничего не было надо. Совершенно ничего. Стив был рядом. — Но ты козел, — все же выдал Брок. — Я люблю тебя, но ты козел. — Козёл, — решил не спорить Стив, донёс до поджидающего их такси, бережно усадил на сидение, устроился рядом и назвал водителю адрес. Благо до дома ехать было не так чтобы и далеко. Стив и правда чувствовал себя страшно виноватым перед любовником, что был занят своими делами, Баки и не уделял ему достаточно внимания. Надо было хотя бы по ночам приезжать. Да, Стив не мог бы все равно спать, но хоть Брок бы выспался рядом. — Мой мужик — козел, — вздохнул Брок и, закрыв глаза, вырубился, прижавшись к Стиву. Ему было тепло и хорошо, просто замечательно, ведь он так долго ждал Стива из его путешествия в прошлое. Весь путь до дома Стив смотрел в окно, не выпуская Брока из объятий, смотрел на дома, мелькающих мимо людей, куда-то спешащих. Стиву хотелось развернуть такси и поехать в больницу, но уже с Броком, ещё раз объяснить, почему он так боится за Баки, почему так важно быть рядом с ним, жизненно важно, но не мог это сделать, чувствуя, что тогда точно всему наступит конец. Значит надо как-то находить время, выкручиваться. В ущерб работе, сну, чему угодно, но только не в ущерб отношениям с Броком. Когда такси затормозило, Стив, расплатившись, так же бережно взял Брока на руки и понёс в квартиру. Хорошо хоть он успел оплатить установку новой двери, прежде чем полностью отключиться от реальности. Брок так и не проснулся. Он видел сон, где они со Стивом счастливы вдвоем, где нет никакого Баки, где есть только он, Стив, и их личный остров со всеми удобствами. И выныривать из этого сна совершенно не хотелось. — Люблю тебя, — пробормотал Брок, когда Стив уложил его на постель, стаскивая одежду. Стив зажмурился, сел на постели рядом с Броком. Он ведь тоже его любил, всем сердцем, всем существом, готов был жертвовать всем, чем угодно, но только не Баки. — И я тебя люблю, — вздохнул Стив, разделся и устроился среди подушек с ноутом так, чтобы и Брок чувствовал его тепло, присутствие рядом, и можно было закончить с документами на завтра, чтобы вместо базы рвануть в больницу, да и в маленьком окошке в самом углу экрана прямой трансляцией шло видео из палаты госпиталя ЩИТа. Брок проснулся посреди ночи, добрался до туалета, глянул на себя в зеркало, потерев небритую щеку, и вернулся в кровать, где до сих пор пялился в монитор ноутбука Стив. Голова болела нещадно, Брок уже забыл, когда так надирался в последний раз. Но, похоже, это помогло, Стив был с ним, рядом, а не за десятки километров в больничной палате. — Закрой ноут и спи, — буркнул он Стиву. — Но сначала напиши для меня месячный отпуск. А вообще, и всему Страйку, пусть отдыхают, раз их командир и начальник нихуя на работе не появляются. — Напишу, — покладисто согласился Стив, но ноут убирать не стал, укрыл Брока получше, коснулся ладонью его затылка, ласково погладил. — Спи. Брок вздохнул и уснул дальше, надеясь, что утром будет совместный завтрак, может быть даже купание в ванне, а не сбегание Стива в больницу, потому что Брок решил тоже посидеть у кровати болезного, как бы ему ни хотелось находиться подальше от Баки.