Имена

      Данте только казался невнимательным растяпой, который за своей напускной крутостью ничего не замечает. На самом деле он всегда был весьма наблюдательным и смышленым парнем. Но вот появление своей первой метки он правда пропустил. И заметил её совершенно случайно: проходя после ванны мимо зеркала, краем глаза он заметил на спине какую-то кляксу. Оказалось, что это буква. Имени.       После этого открытия он перерыл в своей комнате все полки, чтобы найти второе зеркальце. Уже с ним юноша стал разглядывать участок кожи между лопатками. Это было не так просто из-за искажения, но не настолько сложно, чтобы отнять много времени.       Данте едва не выронил зеркало. Почерк был до боли знаком: воспоминание из детства тут же пронеслось перед глазами. Глупый старик, дурацкая книга, вовлечённый Вергилий…       Вергилий…       Охотник всё же откладывает треснувшее в его руках зеркало в сторону и пытается унять дрожь.       Год от брата не было вестей, а теперь это. Это знак того, что старший выжил? Или младший просто слишком долго не замечал единственной метки на теле?! Черт, почему именно спина??! Кто вообще смотрит на спину??? Что за бездарная насмешка судьбы?!       Данте тревожно выбегает в холл, к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку пенного. Выпивает и истерично смеётся: он ведь догадывался, что это должен быть именно Вергилий. Это ничего не меняло в его отношении к брату, а даже объясняло непристойное желание, пробудившееся в нём в их последнюю встречу и постоянную жажду его внимания, и боязнь долгих разлук, которые преследовали младшего всё детство.       Сейчас с ним время от времени происходит такое же: он отчаянно жаждет привлечь к себе внимание, потому что ему не хватает внимания одного конкретного человека… получеловека. Хочется напиться и забыться, но одной бутылки пива для этого явно недостаточно. Да и вряд ли он вообще способен напиться до беспамятства с такой регенерацией.       И Данте понимает, насколько это бессмысленно. От Вергилия нет никаких вестей уже год, и… есть вероятность… что он погиб.       Демоны никогда не плачут. Данте — это лишь исключение, подтверждающее правило.