Единственный выход

      Лань Чжань не мог поверить. Как Вэй Ин мог защищать его? После того, что он сделал?              Это из-за меток? Или из-за возможной беременности? Почему он спас его от старейшин?..              Вэй Ин больше не улыбался. Он шел вместе с будущим супругом в свою комнату, и им было по пути.              — Зачем ты это сделал? — тихо спросил Лань Чжань, не в силах больше молчать. Ван Цзи, да не в силах молчать. Вот так случай!              Вэй Ин перевел взгляд на Ван Цзи. Идти — сущая мука для него, но ведь и Лань Чжаню пришлось вчера туго.              Течка. Чертова течка! Она все испортила. Вся влюбленность Вэй Ина разбивалась вчера, словно волны о скалы, когда он чувствовал чужие прикосновения. Это был не Лань Чжань. Это была его истинная сущность альфы. И она его чертовски пугала.              — Потому что мы так и так должны были вступить в брак. Правда вышло это намного раньше.              — Вэй Ин, мне…              — Не извиняйся, Лань Чжань. Тебе тоже плохо, я вижу. Отведи меня до цзинши, если тебе не тяжело. Я, кажется, растратил все свои силы, пока бежал в зал.              Лань Чжань нервно выдохнул. Он неловко вытянул руку, но побоялся коснуться Вэй Ина. У Сянь сам мягко прильнул к альфе, ощущая его приятный обволакивающий аромат сандала. Правда, еще от него доносился отчетливый запах крови.              — Вэй Ин, я…              — Нет, — перебил его омега, опираясь о Лань Чжаня, пока он вел его в комнату. — Потом поговорим. Я сейчас не в себе, да и… Мне нужно все обдумать.              Лань Чжань медленно перевел взгляд от Вэй Ина на дорогу, чувствуя легкую дрожь в теле У Сяня. Прямо как вчера.              Было больно. Это не спина, нет. Ван Цзи убил их любовь, уничтожил будущее, разрушил брак. Удивительно, что Вэй Ин все же предложил его. Как только У Сянь может быть настолько добрым? Как он мог сказать, что не винит его ни в чем, когда он так виноват?              — Спасибо, — тихо и сухо бросил У Сянь, когда они остановились у его цзинши.              Ван Цзи медленно убрал руки от него, и вскоре Вэй Ин зашел к себе, даже не обернувшись напоследок.       

***

      Вэй Ин лежал в постели и пил очередной отвар. Этот подавлял течку, а тот, что он выпил до этого, восстанавливал силы. Лекарь пришел к нему совсем недавно и смазал все раны, которые У Сянь не мог обработать самостоятельно.              Лечение должно было занять несколько дней, поэтому У Сяня освободили от занятий.              Смазывая запястья неприятно пахнущей зеленой жижей, Вэй Ин старался не думать о том судьбоносном вечере. Уже поздно, но к нему кто-то пришел.              — Войдите, — хрипло сказал У Сянь, не узнавая свой собственный голос.              Янь Ли и Цзян Чэн вошли в комнату и закрыли дверь. Они сели подле Вэй Ина, глядя на перетянутые запястья.              — Он… Связал тебе руки? — шепотом произнес Цзян Чэн, стараясь откинуть эту мысль, стараясь не думать, что именно Ван Цзи делал с его братом, как именно пытал.              Вэй Ин поджал губы, продолжая втирать мазь в запястья, чтобы не осталось никаких следов. Он не хотел разговаривать со своей семьей. Хотел остаться один, но при этом понимал, что одному будет только хуже.              — Дядя и госпожа Юй… Где они? Им дали комнаты?              — Да, они решили остаться, А-Сянь.              Вэй Ин медленно кивнул, заканчивая свое дело. Он обтер руки, а потом забинтовал каждое запястье, чтобы мазь не смазалась и не заляпала одежды.              — Хорошо, — тихо произнес У Сянь, поднимая взгляд на брата и сестру.              Они смотрели с таким беспокойством, что возникали странные и противоречивые чувства: раздражение и нежность.              Его бесило, что к нему теперь относятся иначе, и при этом он был благодарен за такую заботу. Он знал, что они не беспричинно волновались, но все равно ничего не мог с собой поделать.              Цзян Чэн понял, что спросил не то, что следовало. У Сянь так бойко вел себя на суде, что у него сложилось впечатление, будто с ним и правда все в порядке. Он думал, что Вэй Ин сможет нормально им все рассказать и объяснить. Но сейчас, глядя на такого подавленного Вэй Ина, переводящего тему, он понимал, что у того ничего не выйдет.              Это там он притворялся и смеялся, а сейчас перед ними не мог скрыть своих чувств, да и не пытался.              — А-Сянь…              Девушка подползла к брату и нежно обняла его голову, стоя на коленях, тогда как Вэй Ин сидел на полу на подушке.              — Я в порядке, шицзе. Или скоро буду в порядке.              Цзян Чэн опустил глаза вниз, не зная, что ему сказать. Он не умел утешать, поэтому позволил сестре взять все в свои руки.       

***

      Лань Чжань стискивал зубы, мучаясь от безумной боли. Си Чень старался как можно аккуратнее обрабатывать эти ужасные раны на спине.              — Брат, ты поговорил с Вэй Ином, когда вы вдвоем вышли?              — Мгм.              Лань Чжань понял, что брат пытается отвлечь его. И он был благодарен за это, хотя и мысли об У Сяне приносили массу боли и сожалений.              — И что он тебе сказал?              — Он сказал, что не винит меня. А потом сказал, что поговорит со мной позже, когда будет готов, потому что сейчас он не в себе.              — Что это значит? — Си Чень несколько удивился этому поведению, и в голове стало складываться, что Вэй У Сяню вовсе не было тогда в зале так весело и легко, как могло показаться.              — Брат, я не знаю, что мне делать. Я все испортил. Что я с ним сделал, Боги. Я разве такой? Как я мог творить с ним это все?              — Это все твоя природа. Ты слишком долго подавлял в себе альфу, и когда ты почувствовал запах истинного… Это переменило тебя.              — Я не достоин Вэй Ина.              Си Чень вздохнул, убирая всякие скляночки и баночки, потому что он закончил.              Лань Чжань боялся разговаривать с Вэй Ином. Боялся становиться его супругом. Что он может сделать для него?              Ван Цзи не сможет за всю жизнь вымолить прощение. То, что он сделал — настоящее зверство.              Лань Чжань правда не мог понять, почему Вэй Ин так поступил. И ладно если бы он сделал это для себя, чтобы иметь отца своего ребенка и поддержку, но он ведь не винил его ни в чем и, кажется, даже жалел.              — Когда… Когда хотят назначить свадьбу, хотя бы примерно?              — Госпожа Юй хочет провести ее как можно скорее. Мы должны будем отдать ордену двадцать искусных адептов, два склада продовольствия, несколько тайных книг и пять артефактов. И всей подготовкой занимаемся именно мы…              — Это просто ужасно…              — Да, клану придется пережить трудные времена, эта невероятная женщина совершенно нас обобрала. Но она просила большего; дядя после долгих споров смог убедить ее на то, что в итоге и получилось.              — Я доставил столько проблем… Позор и такие траты…              — Брат, главное, что мы смогли спасти тебя. Это куда важнее.              Лань Чжань медленно надевал новый ханьфу, гадая, как быстро он полностью пропитается кровью, что постоянно сочилась из спины. Раны глубокие и болезненные, перестанут кровоточить спустя несколько восходов луны.              — Я думаю, что необходимо провести церемонию трех поклонов до появления у Вэй Ина признаков беременности.              Ван Цзи нервно сглотнул. Не верилось, что он может стать отцом. Не верилось, что Вэй Ин родит ему.              В янтарных глазах плескалось что-то странное, такого Си Чень еще не видел. Он сел рядом с братом и покачал головой.              — Я тоже не до конца понимаю, что могу стать дядей. В мои-то годы. Лань Чжань, тебе всего лишь семнадцать, как ты умудрился…              — Брат…              — Знаю-знаю, тебе тоже тяжело. Ладно, пойдем потихоньку в цзинши, тебе нужно отдыхать, чтобы как можно быстрее поправиться.              — А Вэй Ин? Когда он сможет… Поправиться?              Си Чень задумался.              — Пока он не посещает занятия, как и ты. Возможно, мы и вовсе снимем вас обоих с них, чтобы не расползались слухи. Все же он пахнет тобой. Его раны не так серьезны, как твои, но все же они тоже крайне болезненны, причем с обеих сторон монеты. Он сильно пострадал физически, но также и морально. Такое не каждый выдержит.              Лань Чжань опустил плечи, понуро идя к себе в покои. Как же ужасно было думать о том, что любимый омега пережил по его вине. Он не сможет себе этого простить. Никогда в жизни.