Единственный выход

      Казнь Су Ше состоялась — надо сказать, пренеприятнейшее зрелище. Минь Шань являлся всего лишь запутавшимся в себе ребенком. По глупости влюбившись, он слепо подчинялся указам своего наставника. Перед смертью он поведал всю свою историю исключительно Си Ченю — наверное, только в его взгляде он видел искреннее желание во всем разобраться.              И хотя в ордене многое решал совет клана, а не глава, как, например в Пристани Лотоса, что-то Лань Хуань тоже мог. Он изгнал Лань Ду Шэ из ордена за жестокое обращение с воспитанником и беспросветную алчность — ему, видите ли, хотелось получить еще больше власти посредством брака с Лань Ван Цзи. Добился положения старейшины и хотел еще чего-то! Как возмутительно и вместе с тем глупо.              Остался единственный ненаказанный виновный — это отец. Лань Хуань не пожелал выносить этот вопрос на собрании. Он посчитал, что все решить должен сам Лань Чжань.              Подойдя к домику, он тихо постучался. Лань Чжань также тихо ответил ему:              — Войдите.              Си Чень, войдя внутрь, увидел Лань Чжаня, сидящего на постели, и У Сяня, что лежал на его коленях. Длинные волосы омеги струились по постели — кажется, Ван Цзи расчесывал их. И хотя для Ван Цзи и Си Ченя начинался обед, для Вэй Ина было лишь раннее утро.              — Ван Цзи… Ты как? — произнес еле слышно глава ордена, улыбнувшись.              — Я счастлив, — признался Лань Чжань, глядя на сонное лицо У Сяня, что кривил носом и чуть вертелся, безуспешно пытаясь спрятаться от солнца.              — Я рад за тебя, но нужно решить, что делать с отцом.              — Брат может принять решение сам.              — Ван Цзи, ты же не хочешь…              — Нет. Я не смогу простить отца за его поступок, даже если он сделал это из лучших побуждений. В любом случае, он ошибся, потому что не разобрался в ситуации. Слишком близко принял к сердцу рассказ Су Ше…              Лань Хуань невольно коснулся сердца, которое заныло при воспоминании о казни Минь Шаня. Как он плакал, совершенно беззвучно, но от того не менее жутко… Как кричал, когда совсем было невмоготу…              — Брат, а что думает сам Вэй Ин на этот счет?              — Хм…              — Давай спросим у него.              У Сянь медленно разлепил глаза и поднялся. Потянувшись, он взглянул на главу, а потом на мужа.              — Что спросить и у кого?              — Брат хочет знать, кто даст имя вежливости нашему сыну, — Лань Чжань не растерялся и тут же поцеловал Вэй Ина в лоб. Еще одно нарушение правил… Чего не сделаешь ради спокойствия своего омеги…              Вэй Ин и так измотан всеми событиями, зачем было забивать его голову еще и наказанием его отравителя, который являлся отцом двоих прекрасных и близких ему людей.              К сожалению, Первому Нефриту тоже пришлось нарушить правило ордена, который он, на минуточку, возглавлял…              — Кхм, да, Ван Цзи сказал, что ты уверен, что это будет мальчик, и что ты уже придумал ему первое имя.              Вэй Ин рассмеялся, а потом хитро прищурился.              — А вы пришли просить право на второе имя?              Си Чень улыбнулся.              — Меня раскрыли.              Комната наполнилась смехом. А братья молчаливо решили перенести разговор о наказании в другое время.              В конечном счете, Си Чень и Лань Чжань решили ограничиться дисциплинарным кнутом. Было назначено сорок ударов кнутом и еще более жесткая изоляция, чем раньше: были поставлены не только патрули, но и специальные барьеры.       

***

      Через две луны Вэй Ин родил альфочку, которого назвали Лань Тао, означавшее «большие волны». Дать имя вежливости позволили Кинг Линг за ее заслугу: Ю Шенг — «устойчивый и решительный».              Через пять лет после рождения А-Тао семья отправилась путешествовать. Вернулись они только через год, объявив, что Вэй Ин снова в положении — уже четвертый месяц. С того момента началась смертельная борьба родственников: каждый хотел предложить свое имя. В конечном счете победила Мадам Юй, которой дали возможность выбрать первое имя, и Си Чень, который не смог дать имя вежливости А-Тао. Зато очередь заняли Ци Жень и Фэнь Мян на третьего…