Воля и Душа (книга третья)

То, что происходит с тобой,

предназначено тебе с самого начала.

Марк Аврелий

 

— Ну давай, выкладывай, — буркнул Андрас, устало потирая глаза.

 

Его стараниями помятые Бенуа и Уриил были усажены в комнате ангела. Последнему был выдан плед и литр кофе для придания хотя бы условной вертикальности. Сам Бенуа выглядел не многим лучше — всклокоченный, с тенями под глазами и каким-то лихорадочным блеском во взгляде, какой бывает у людей, не спавших сутки и державшихся на чистом адреналине.

 

На всё про всё ушло не более десяти минут, но демон уже чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Видимо, карма решила компенсировать ему относительно спокойную ночь, пока Уриил и Вир устраивали пьяные откровения в баре.

 

— Я знаю, где находится Алессандра Дюваль, — ёрзая на своей табуретке под учительским взглядом Андраса, выпалил Лефевр.

 

Повисла пауза. Где-то в глубине базы гудели системы жизнеобеспечения, и этот монотонный звук внезапно показался оглушительным.

 

Демон, пристроившийся на тахте рядом с напарником — тот с трудом подавал признаки высшей нервной деятельности, сосредоточенно уставившись в свою кружку, — пожал плечами:

 

— Мы тоже знаем. Её похитили. Бенуа, это был очень долгий день. Можно без интриги?

 

Аналитик в волнении запустил руку в волосы — судя по тому, что те уже стояли дыбом, делал он это далеко не в первый раз.

 

— Да, конечно. — Он сглотнул, собираясь с мыслями. — Девушку пытались транспортировать по земле через польско-украинскую границу. По чистому совпадению поблизости находилось новое место жительства Ден Варги. Он услышал крики, ликвидировал нападавших и оказал первую помощь Алессандре. Сейчас она у него. Всё.

 

Кружка в руках Уриила замерла на полпути ко рту. Андрас почувствовал, как у него самого брови поползли вверх.

 

— Та-а-ак, — зловеще протянул ангел, задействуя, должно быть, какие-то скрытые резервные мощности своего проспиртованного мозга. — И давно она там?

 

— Трое суток.

 

— Трое суток, — эхом повторил Уриил. Голос его стал опасно ровным.

 

Бенуа торопливо продолжил, словно пытаясь опередить надвигающуюся бурю:

 

— Девушке ничего не угрожает, и чувствует она себя, насколько я могу судить, лучше, чем можно было ожидать, учитывая ситуацию.

 

— И как ты это понял? И какова вероятность, что про нее все забудут и не станут искать?

 

— Алессандра показалась мне весьма… — аналитик замялся, подбирая слово, — …осознанной. С её диагнозом сложно судить наверняка, но у меня сложилось впечатление, что она отдавала себе отчёт, где и с кем находится. И её это полностью устраивало.

 

Андрас переглянулся с напарником. В глазах Уриила читалось то же недоумение, что чувствовал и он сам. Алессандра — девушка с тяжёлой формой расстройства аутистического спектра, которая за всю свою жизнь едва могла переносить присутствие посторонних — и вдруг чувствует себя комфортно с незнакомым мужчиной в лесной глуши?

 

— Что же до ее поисков, то они будут осложнены тем, что никто из отряда похитителей не выжил. Местность крайне удаленная, связь, за исключением спутниковой, полностью отсутствует — даже когда их хватятся, заново выйти на след Алессандры будет непросто. Ну и сам фактор наличия Ден Варги…

 

— Как ты вообще у него оказался? — демон вернул разговор в рабочее русло. — И когда это произошло?

 

— Около суток назад. Скугга сам связался со мной по резервному каналу и попросил оказать помощь.

 

— С тобой? — Уриил нахмурился. — Не с Локи, не с Брукс, а с тобой лично?

 

Бенуа едва заметно поморщился — вопрос явно попал в цель.

 

— Именно так.

 

— Ничего не понимаю, — ангел потряс головой, словно пытаясь вытрясти из неё лишние промилле. — Как по мне, если всё так, как ты говоришь, то это охренительные новости. Но тогда в чём трагизм? Почему ты ещё не собираешь отряд, чтобы доставить её сюда?

 

Бенуа сцепил руки в замок — жест, который Андрас уже научился распознавать. Аналитик готовился к неприятному разговору.

 

— Это наша первая проблема. Ден Варга категорически против того, чтобы передавать девушку сотрудникам Таможни. — Он выдержал паузу. — Локи об этом ничего не известно.

 

Тишина в комнате стала почти осязаемой. Андрас медленно выпрямился, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Скугга — человек, который буквально вчера ещё был правой рукой Локи, его тенью и телохранителем — скрывает от босса информацию такой важности?

 

— Та-ак, — на сей раз очередь рычать пришла демону. — И чем он это мотивирует?

 

— Как я понял — и это лишь моё предположение, — Скугга не доверяет шефу. И считает, что у того в этой истории могут быть свои личные мотивы.

 

— Что думаешь? — Андрас обратился к напарнику.

 

Уриил задумчиво изучал узоры на собственных ладонях, словно надеясь прочитать там ответ. Наконец пожал плечами:

 

— Зная Локи? Даже не сомневаюсь. А Ску вообще в этом вопросе, мать его, признанный эксперт. Сколько они вместе работают? Сто лет, двести? Если уж он начал дёргаться…

 

Он не закончил фразу. Не было нужды.

 

— И это следующая проблема, — Бенуа засуетился, принявшись рыться в своих записях. Те выглядели как дневники чокнутого профессора — обрывки бумаг, схемы, пометки на полях, всё исписано мелким почерком. — Ден Варга также рассказал, что всё время после своей отставки страдает от сновидений, в которых видит свои предыдущие жизни.

 

— Ну, то есть, всё-таки всё плохо, — констатировал Уриил, — и фляга после увольнения у него свистит?

 

— Не могу сказать наверняка, — Бенуа покачал головой, но в его голосе звучало что-то, заставившее Андраса насторожиться. — Но по его просьбе я проанализировал некоторые данные из архива. И если верить тому, что я нашёл — а не верить этой информации у меня нет причин — за всё время работы в Таможне Ден Варга возглавлял по меньшей мере двадцать шесть боевых групп.

 

— По меньшей мере? — переспросил Уриил. — Нет, я понимаю, что в артиллерии такая точность не нужна, но нельзя ли поконкретнее?

 

— Это то, что мне удалось собрать и разобрать за столь короткое время. Некоторые данные настолько старые, что на их анализ могут уйти недели.

 

— Шифр? — предположил Андрас.

 

Бенуа покачал головой:

 

— Древние языки. Аккадский. Шумерский. То, что я принял за испорченный свиток, оказалось вавилонской клинописью.

 

Повисла пауза. Андрас почувствовал, как у него пересохло в горле.

 

— Это ж сколько лет нашему телохранителю? — голос Уриила прозвучал непривычно тихо.

 

— Это мне неизвестно. Но согласно записям… — Бенуа запнулся, словно ему самому с трудом верилось в то, что он собирался сказать. — Каждая боевая группа Ску так или иначе прекращала своё существование в ходе боевых заданий или неких катаклизмов.

 

— Прекращала существование? — ангел выпучил глаза. — Так он что, зомби? Или мумия? Нам для определения его возраста понадобится углеродный анализ?

 

— Ури, погоди, — Андрас остановил поток вопросов. Голова шла кругом, но он заставил себя сосредоточиться. — Бенуа, очевидно, у нас есть проблема. Что ты хочешь от нас?

 

Аналитик распрямил плечи, словно готовясь к прыжку в холодную воду:

 

— Я хотел попросить вас отправиться со мной к Ден Варге. Я обещал ему предоставить найденную информацию, но в силу её содержимого… — он сглотнул, — опасаюсь за его реакцию.

 

— То есть ты хочешь убедиться, не пойдёт ли у него пена изо рта, и рассчитываешь на нас в качестве санитаров? — хмыкнул Уриил. — Так бы сразу и сказал!

 

— В некотором роде. К тому же, по-прежнему открытым остается вопрос безопасности Алессандры. Похитители действительно могут рано или поздно обнаружить ее местоположение, так что здесь время играет против нас.

 

— Когда мы отправляемся? — уточнил Андрас.

 

— Немедленно, если вы не против, — аналитик оживился, складывая обратно в стопку разбросанные бумаги. — Я и так довольно давно не появлялся в своём отделе. Хотелось бы разобраться со всей этой ситуацией побыстрее.

 

— На это я бы не рассчитывал, — покачал головой демон и поднялся, протягивая руку напарнику. — Давай, пернатый. Подъём. Похмелье отменяется — у нас визит к бессмертному оборотню с кризисом самоидентификации.

 

— Что ты обо всём этом думаешь? — задал вопрос демон, как только Бенуа вышел из комнаты, чтобы дать им возможность переодеться перед выездом.

 

Уриил стянул через голову мятую рубашку и швырнул её куда-то в угол. Похмелье отступало — то ли кофе подействовал, то ли адреналин от новостей.

 

— Много чего. Почти всё плохое. — Он помолчал, натягивая свежую футболку. — С тем количеством совпадений, которым сопровождается вся эта заваруха, нам в пору или в казино бежать, или снимать с себя порчу.

 

— Да. Твоё знакомство с Алессандрой в приюте. Скугга, наткнувшийся на неё вопреки всем возможным вероятностям…

 

— Именно. Но что это означает, я пока не представляю. Идеи?

 

— Ни одной, — дёрнул плечами демон, заканчивая зашнуровывать берцы. — Кроме как разбираться по ходу дела. В любом случае, пока не поговорим со Ску, никаких выводов я бы не делал.

 

— Тогда погнали.

 

***

 

База Таможни ночью производила странное впечатление. Коридоры, днём наполненные деловой суетой, теперь тонули в полумраке дежурного освещения. Где-то в глубине лабиринта гудели системы вентиляции — монотонный звук, от которого у непривычного к подобному человека начинала болеть голова.

 

Бенуа ждал их у одного из служебных лифтов, нервно постукивая пальцами по папке с документами.

 

— Куда нам дальше?

 

— Лучше всего — в транспортировочную камеру. Это в отделе Уорвика. Я не уверен, что смогу самостоятельно скорректировать перемещение трёх объектов.

 

— А нас не спалят?

 

— Спалят, не сомневайся, — раздался голос Вира позади них. — Вы ж такие незаметные, как карьерный самосвал в песочнице. Что вы удумали?

 

Все трое резко обернулись. Фей стоял в боковом проходе, прислонившись плечом к стене, — всклокоченный, с тенями под глазами, в той же одежде, в которой его видели в медблоке и позже в баре. Выглядел он паршиво и крайне недружелюбно.

 

— Лунатизм? — невинно предложил Уриил, но Андрас заметил, как напряглась спина напарника. — Редкий групповой случай.

 

— Ага, а также острый приступ маразма и топографического кретинизма, — подтвердил Вир. — От которого, если я не перепутал последние новости, старший аналитик уже второй день не может найти дорогу в собственный отдел. Колитесь давайте.

 

— Ладно, хер с тобой, — чуть помолчав, махнул рукой Уриил. — У твоего ныне пребывающего в отставке бывшего начальника проблемы. Бенуа попросил — мы устремились. Доволен?

 

— А втихаря почему?

 

— Чтобы папарацци не налетели. У меня боязнь сцены — не люблю, когда под руку с советами лезут.

 

— Хреново шутишь, — клыкасто отозвался Вир. — Как почти всё, что делаешь.

 

— Хватит, оба! — рыкнул Андрас. — Нам стало известно местоположение Дюваль.

 

— С ума сошёл ему рассказывать?! — взвился ангел, но осекся, заметив взгляд напарника.

 

Бенуа тоже дёрнулся было возразить, но демон едва заметно качнул головой. Аналитик замер на полуслове, переводя взгляд с одного на другого, и отступил, давая Андрасу и Уриилу возможность продолжать.

 

— Нет уж, вы мне, блядь, расскажете! — немедленно вскипел фей. — Потому что это из-за нее меня и моих парней чуть не разобрало на атомы!

 

— Не так уж много нам и известно, — буркнул демон. — Она сейчас в безопасном месте, но условием Ску было полное отсутствие лишних свидетелей.

 

— Скугга? А он-то здесь каким боком?

 

— Он её нашёл. А вот как ему это удалось раньше, чем Локи, и почему вы её искали совсем в другом месте — это уже не к нам вопрос.

 

Фей замолчал. В его глазах что-то изменилось — словно кусочки мозаики начали складываться в картину, которая ему категорически не нравилась.

 

— Очень много несостыковок, Вир, — подал голос Бенуа. — Если окажется, что вся операция в порту была не просто провалом, а заранее спланированной подставой, информацию о которой нам скормили целенаправленно…

 

— Под подозрением окажутся все информационные каналы, и душка Брукс достанет из закромов свой любимый наградной мачете, — с отвращением закончил Вир. — Кто бы знал, как я ненавижу это дерьмо. — Он помолчал, буравя аналитика взглядом. — Кого ты подозреваешь?

 

Бенуа вопросительно посмотрел на Андраса. Тот кивнул — отступать было уже поздно.

 

— Локи.

 

Тишина в коридоре стала почти осязаемой.

 

— Блять, — многозначительно заключил Вир. — Но нахуя?

 

— Это мы и планировали узнать. Понимаешь, сначала я столкнулся с Алессандрой в приюте, затем её, вопреки всем математическим вероятностям, спас непонятно как оказавшийся поблизости Ден Варга. Добавь сюда вам «случайный» перформанс в Италии. Скугга предполагает, что у Локи во всём происходящем может быть какая-то своя игра.

 

— А когда её у этого мудака не было? — Фыркнул Вир.

 

Уриил присвистнул:

 

— Не похоже, что ты сам ему доверяешь.

 

— О, я просто отлично знаю его методы. — Фей оскалился, словно еще не решил, рассмеяться ему или выматериться. — Вопрос лишь в том, хочет ли он, чтобы вы шли по следу из разбрасываемых им крошек, либо намерен куда-то вас не пускать. В зависимости от этого в конце лабиринта вас будет ожидать либо сахарок, либо…

 

Он оставил остаток фразы висеть в воздухе.

 

— Мне кажется, или ты очень сильно изменился за последнее время? — смеряя Вира испытующим взглядом, поинтересовался Андрас.

 

Фей пожал плечами. В этом жесте было что-то надломленное.

 

— Окружающая действительность вспомнила обо мне и в честь радостной встречи надавала с размаху по ебалу. А я в свою очередь начал вспоминать, за что именно ненавижу окружающую меня действительность. — Он выпрямился, отлипая от стены. — И чтобы ты понимал: я иду с вами.

 

Уриил открыл рот.

 

— И даже не рискуй спорить! Если Локи взялся за старое и опять намерен устраивать нам тараканьи бега, я хочу хотя бы попытаться узнать правила забега.

 

— А условие Скугги? — напомнил Бенуа. Голос его звучал напряжённо. — «Никаких лишних свидетелей»…

 

— Я не лишний, — отрезал Вир. — Я — тот, кого чуть не убили из-за этой девчонки. И если Ску хочет мне что-то на это возразить — у него будет возможность сделать это лично.

 

Андрас переглянулся с Уриилом. В глазах напарника читалось то же, что чувствовал он сам: это было не то согласие, которого они хотели. Но, возможно, единственное, на которое могли рассчитывать.

 

— Ладно, — сдался демон. — Но если что пойдёт не так…

 

—Ты меня не знаешь, я тебя не знаю и вообще случайно шел мимо, как и все мы тут ходим в последнее время. — Вир криво усмехнулся. —Ну что, по рукам или будем до утра в коридоре топтаться?

 

Путь до отдела Уорвика занял минут пятнадцать — и каждая из них тянулась как резина. Бенуа вёл их какими-то окольными маршрутами, через технические коридоры и служебные переходы, о существовании которых Уриил даже не подозревал.

 

— Откуда ты всё это знаешь? — шёпотом поинтересовался он, когда они в третий раз свернули в очередной неприметный проход.

 

— Старые планы базы, — так же тихо отозвался аналитик. — Изначальные, ещё до перестройки.

 

— И нахрена тебе понадобились планы здания?

 

— Мне было скучно. А эта идея показалась занимательной.

 

Вир, шедший замыкающим, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок.

 

Дважды им пришлось замирать в тенях, пропуская ночной патруль — двух сонных охранников, которые явно не ожидали встретить кого-то в технических коридорах в четвёртом часу ночи. Один раз Андрас буквально втащил Бенуа в нишу за секунду до того, как из-за угла появился кто-то из ночной смены с кружкой кофе.

 

Наконец они оказались перед неприметной дверью с табличкой «Отдел магических разработок. Пади ниц или умри!» и чуть ли не сотней предупреждающих знаков под ней, от «химической опасности» до «лучший отдел месяца».

 

— Индюки напыщенные, — закатил глаза Вир.

 

— И как мы туда попадём? — Уриил скептически оглядел дверь. — Тут же наверняка сигнализация, датчики, вся эта хрень…

 

— Уорвик параноик, — согласился Бенуа. — Но у меня есть допуск.

 

— Откуда?

 

— От него самого. — Аналитик приложил ладонь к панели рядом с дверью. — Он иногда просит меня проверить исторические данные по артефактам или заполнять отчетность, которую в его исполнении Рэмси ни за что не примет. Ему проще дать мне доступ, чем каждый раз сопровождать лично.

 

Панель мигнула зелёным. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

 

— Охренеть, — с чувством произнёс Уриил. — Бенуа, ты полон сюрпризов.

 

— Это ещё не сюрприз, — пробормотал тот, скользнув внутрь. — Сюрприз будет, если нас не засекут внутренние датчики.

 

Отдел Уорвика ночью выглядел как декорация к фильму ужасов. Тусклое освещение отбрасывало причудливые тени на стеллажи с артефактами, некоторые из которых тихо гудели или мерцали. В дальнем углу что-то ритмично капало. Где-то в глубине помещения раздавался едва слышный шёпот — Бенуа от души понадеялся, что это всего лишь запись, а не очередная ожившая сущность, которую утром будут ловить по всем отделам.

 

— Уютненько, — прокомментировал Вир, обходя стороной особенно подозрительно выглядящий шкаф. — Фредди всегда умел создать атмосферу.

 

— Не трогайте тут ничего, — предупредил Бенуа. — Серьёзно. Вообще ничего.

 

— А я и не собирался. — Тут же отозвался фей, одергивая руку от шипевшей на него книги.

 

Транспортировочная камера располагалась в самом конце отдела — небольшое квадратное помещение, выглядевшее как подсобка для швабр и ненужного барахла, только пустая.

 

Бенуа прошёл к расположенному снаружи монитору и принялся вводить координаты, поминутно сверяясь со своим навигатором. Его пальцы двигались уверенно — явно не в первый раз.

 

— И часто ты пользуешься этой штукой втихаря? — не удержался Андрас.

 

— Достаточно, чтобы знать, как замести следы в логах. — Аналитик не обернулся. — Так, вроде бы все верно. Заходите внутрь. У нас примерно сорок секунд до того, как система зафиксирует активацию.

 

Уриил и Андрас шагнули внутрь. Где-то снаружи раздалось невнятное гудение и звук заработавшего компрессора.

 

— А это вы меня сейчас вербанули ведь, да? — со смесью детской обиды и восхищения протянул Вир, остановившись чуть позади и оглядывая всех троих. — Разыграли как по нотам.

 

— Претензию в письменной форме потом подашь, — буркнул Уриил, хватая его за плечо и затягивая в комнату. — Если будет, кому.

 

— Держитесь, — только и успел сказать Бенуа, прежде чем самому заскочить внутрь, захлопывая за собой дверь. После чего мир вокруг них вспыхнул белым.

 

***

 

Перемещение завершилось так же быстро, как и началось, погрузив всех четверых в кромешную мглу, на несколько секунд дезориентировавшую даже демона. Вокруг них не было ничего, кроме воя ледяного, пронизывающего до костей ветра и черноты. Постепенно, когда глаза у них немного привыкли к смене обстановки, Андрас, наиболее приспособленный к ночному времени суток, сумел различить вокруг них стволы деревьев и звезды, время от времени мелькавшие из-за густых крон.

 

— Греб-баные телепорт-ты! — Проклацал зубами ангел, — Куд-да нам?

 

— Сейчас перепроверю, — Бенуа дрожащими руками возился со своим навигатором, пытаясь одновременно подсветить циферблат фонариком на телефоне и переключить показания хронографа, — Я не мог ошибиться слишком сильно — должно быть недалеко. Метров двести максимум.

 

— Очаровательно! — прорычал Вир, бывший из них всех в наиболее проигрышном положении, поскольку так и не успел переодеться даже в некое подобие уличной одежды, — Вы не могли меня просто добить на базе без всех этих спецэффектов?

 

— Не ной. — Уриил двинулся вперёд. — Чем быстрее дойдём, тем быстрее согреемся. Давайте хотя бы выйдем на открытую местность, может свет заметим.

 

Они побрели сквозь лес — четыре тёмные фигуры в чернильной темноте. Где-то вдалеке ухнула сова. Хвоя шуршала под ногами. И если бы Уриил не знал, что Скугга где-то рядом, он бы решил, что они переместились не только в пространстве, но и во времени, улетев куда-то в доисторические времена.

 

Низкий рык раздался из темноты так внезапно, что ангел едва не подпрыгнул.

 

— Какого…

 

Из-за деревьев на тропу выступила тварь размером с небольшого телёнка. В лунном свете, пробившемся наконец сквозь кроны, блеснули глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Массивная лобастая голова, мощная грудь, лапы толщиной с человеческое бедро. Огромный чёрный волкодав стоял посреди тропы и смотрел на них, не мигая.

 

Несколько секунд никто не двигался. Зверь не рычал, не скалился — просто стоял, и от этой неподвижности делалось как-то не по себе. Уриил машинально потянулся к силе, готовясь в случае чего материализовать клинки.

 

Вир инстинктивно отступил на шаг, и его ладони начали покрываться изморозью.

 

— Спокойно, — негромко сказал Андрас. — Это Ску.

 

Пёс фыркнул — почти насмешливо — и развернулся, махнув хвостом. Потом оглянулся через плечо, словно приглашая следовать за собой.

 

— Охренеть он вымахал, — выдохнул Вир. — А был такой милой дворняжкой…

 

— Идём, — Бенуа поспешил следом, бросая ставшую бесполезной возню с поиском направления. — Он проводит.

 

Волкодав вёл их уверенно, петляя между деревьями по одному ему видимой тропе. Время от времени он останавливался, принюхиваясь, потом снова трусил вперёд. Охранял территорию, догадался Уриил. И их появление, судя по всему, засёк задолго до того, как они сами поняли, что добрались.

 

Дом появился из темноты внезапно — приземистая бревенчатая изба, почти слившаяся с окружающим лесом. Из трубы вился дымок, а в одном из окон едва заметно горел свет.

 

Не став никого дожидаться, оборотень всей своей тушей навалился на входную дверь и, открыв ее, скрылся внутри, очевидно предполагая, что все желающие проследуют за ним и без дополнительных приглашений.

 

Ввалившись внутрь, все четверо какое-то время просто стояли, впитывая тепло. После ледяного ветра натопленные сени казались почти раем. Пахло дровами, сушёными травами и чем-то съестным — на плите в глубине дома угадывался накрытый полотенцем горшок.

 

Вир, не дожидаясь приглашения, рухнул на лавку у стены и блаженно прикрыл глаза.

 

Через минуту их в сенях встретил Скугга в своем человеческом обличии — в одних штанах, босой, с растрёпанными волосами и отдуваясь чуть тяжелее обычного.

 

— Чего вас так дохрена? — минуя часть с приветствиями, поинтересовался оборотень, но было видно, что ответ ему интересен в последнюю очередь. — В кухню проходите. Только тихо.

 

Он двигался по дому привычно, но при этом странно осторожно — словно боялся что-то задеть или разбудить.

 

— Садитесь, — Скугга кивнул на лавку у стола. — Погреетесь. Чай будет через минуту.

 

Пока они рассаживались, Уриил огляделся, заметив закрытую дверь в дальнем конце комнаты, из-под которой не пробивался свет.

 

— Она спит, но свет просила не выключать, — негромко сказал Скугга, перехватив его взгляд. — Устала. Весь день со мной по хозяйству, потом взялась травы для сушки перебирать. Я пытался её остановить, но… — он запнулся, и на его лице мелькнуло что-то, чему Уриил не сразу нашёл название. — Упрямая.

 

Это было сказано с такой интонацией, что ангел невольно переглянулся с Андрасом.

 

— Как она? — спросил Бенуа.

 

— Лучше. — Скугга поставил на стол тяжёлый чайник. — Намного лучше, чем я ожидал. Поначалу почти не выходила из комнаты, не разговаривала. А потом… — он не закончил фразу, взявшись разливать чай по глиняным кружкам. Но Уриил заметил, как его взгляд снова скользнул к закрытой двери.

 

На столе, рядом с горшком, лежала аккуратно сложенная салфетка с вышитым на ней незатейливым узором — явно не рука Скугги. А на подоконнике стояла банка с засушенными цветами, перевязанная грубой бечёвкой.

 

***

 

Она вышла на рассвете.

 

Скугга услышал скрип половиц ещё до того, как дверь её комнаты открылась — сон у него всегда был чуткий, а из-за кошмаров и после событий на границе и вовсе превратился в подобие дрёмы, из которой его мог выдернуть любой шорох. Он лежал на лавке у печи, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, слушая, как девчонка осторожно, почти беззвучно крадётся к выходу.

 

Он выждал пару минут, потом поднялся и вышел следом.

 

Алессандра стояла на крыльце, кутаясь в наброшенное на плечи одеяло, и смотрела на лес. Утренний туман ещё не рассеялся, и деревья казались призраками, выступающими из молочной пелены. Было холодно — изо рта шёл пар.

 

— Доброе утро, — негромко сказал Ску, останавливаясь в дверях.

 

Она не вздрогнула и не обернулась. Только чуть сильнее стиснула края одеяла. Поврежденная рука, судя по всему, почти зажила под наложенной им повязкой, и перестала доставлять ей дискомфорт.

 

— Чай будет через десять минут, — добавил он. — Если хочешь.

 

Ответа не последовало. Скугга не стал настаивать. Вернулся в дом, разжёг огонь под чайником, нарезал хлеб. Достал из погреба мёд — единственное, что у него было из сладкого и что она соглашалась есть первые два дня.

 

Когда он снова выглянул на крыльцо, её там уже не было.

 

Сердце по-щенячьи глупо ёкнуло. Ску быстро обвёл взглядом двор и выдохнул: девчонка никуда не делась. Просто подошла к поленнице и теперь стояла там, разглядывая аккуратно сложенные дрова с таким видом, словно решала какую-то головоломку.

 

Скугга взял топор.

 

Она отступила на шаг, когда он подошёл, но не ушла. Встала чуть в стороне, продолжая наблюдать. Ску примерился к первому полену, замахнулся, ударил. Дерево разлетелось надвое с сухим треском. Он взялся за следующее, ударил снова…

 

Краем глаза он видел, как девушка наклонилась, подобрала одну из половинок и аккуратно уложила на поленницу. Потом вторую. Третью.

 

Они работали молча. К полудню поленница выросла вдвое. Алессандра раскраснелась от работы, одеяло давно сползло с плеч, а на лбу блестели капельки пота. Она выглядела… живой. Не той сломанной куклой, которую он вытащил из лап похитителей.

 

— Перерыв, — сказал Ску, втыкая топор в колоду. — Есть хочешь?

 

Она помедлила. Потом кивнула — коротко, едва заметно.

 

За обедом она впервые заговорила.

 

— Ты рыцарь?

 

Скугга поперхнулся чаем. Вопрос прозвучал так буднично, словно она спрашивала о погоде.

 

— Телохранитель, — поправил он, откашлявшись. — А рыцарем черт знает… Был когда-то, наверное. Или нет. Хрен теперь разберёшь.

 

Алессандра подняла на него взгляд, впервые за всё время посмотрев ему прямо в глаза. Её были странного цвета, серо-зелёные, как море перед штормом. И в них ему мерещилось что-то такое, от чего у Ску по спине пробежал холодок.

 

— Был, — уверенно сказала она. — Ты ещё вспомнишь.

 

— Откуда ты…

 

Но она уже отвела взгляд, снова уставившись в свою кружку. Момент прошёл. Скугга открыл было рот, чтобы переспросить, но осёкся.

 

Вместо этого он встал и принёс с полки банку с сушёными травами.

 

— Поможешь перебрать? Мне для чая нужны только листья, а тут всё вперемешку.

 

Она кивнула и придвинула к себе банку. Её пальцы — тонкие, с обкусанными ногтями — принялись ловко сортировать содержимое. Листья налево, стебли направо, цветки отдельно.

 

Они снова работали молча. И снова это молчание было правильным — просто тишина, не нуждавшаяся в словах.

 

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к верхушкам елей, Алессандра вдруг подняла голову и посмотрела на него — тем же самым взглядом, от которого у оборотня вставала шерсть на загривке.

 

— Ты хороший, — сказала она. — Я вижу.

 

И ушла к себе, оставив Скуггу сидеть за столом с совершенно дурацким выражением лица.

 

***

 

В общем она просто… — Ден Варга замолчал, подбирая слово. — Вписалась. Как будто всегда здесь была.

 

Вир, до этого молча слушавший всю историю, негромко хмыкнул:

 

— Девчонка с тяжёлым аутизмом, которая не переносит чужих, вдруг «вписалась» в жизнь незнакомого мужика посреди леса. Тебя это не настораживает?

 

Скугга медленно повернулся к нему. В его глазах что-то блеснуло — не угроза, скорее предупреждение.

 

— Меня много что настораживает, — ровно ответил он. — Но больше всего то, что я чувствую себя так, словно знаю её всю жизнь. — Оборотень отвернулся, глядя в огонь. — Хотя мы встретились меньше недели назад.

 

В комнате повисла тишина. Потрескивали дрова в печи. За окном шумел ветер в кронах.

 

— Так, погодь, — нарушил молчание Уриил, — а что за телегу она там гнала про «ты ещё вспомнишь»? Вспомнишь что?

 

— Сны мои, будь оно неладно. — Ден Варга будто бы даже обрадовался смене темы. Подался вперёд, обхватив кружку обеими руками. — Я Бенуа уже рассказывал, а с тех пор только хуже стало. Мне без конца снится дерево. Странное… Оно будто создано из десятков других.

 

— И оно цветёт, плодоносит и увядает одновременно… — медленно произнёс ангел, как занозу выдирая у себя из памяти застрявшее там воспоминание.

 

— Вот гадство, — пораженно отозвался Скугга.

 

— Погоди-ка, — Андрас подался вперёд, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что, оба видите один и тот же сон?

 

Уриил медленно поставил кружку на стол. Руки, он заметил с отстранённым удивлением, слегка дрожали.

 

— Я думал, это мои заморочки, — тихо сказал он. — После истории в Эдеме… Решил, что крыша едет. Чёрт, да я даже рисовать его начал, потому что из головы выкинуть не мог.

 

— Только коллективной шизофрении нам и не хватало, — пробормотал Вир, но в его голосе не было обычного сарказма.

 

Скугга смотрел на ангела долгим, тяжёлым взглядом. Потом устало усмехнулся:

 

— Но если бы только это… Мне снятся жизни. Мои предыдущие жизни, которые я никогда не жил и которых не помню.

 

Он замолчал, глядя в огонь. Пальцы, сжимавшие кружку, побелели от напряжения.

 

— Всякая чертовщина, — продолжил он глухо. — От первобытных времён до средневековья. Битвы, которых я не помню. Люди, которых никогда не знал. Места, где никогда не был. И каждый раз…

 

Голос мужчины сорвался. Плечи дрогнули. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один — как человек, который изо всех сил пытается удержать контроль.

 

— Каждый гребаный раз, — выдавил он наконец, — под конец я вижу его. Локи. Который стоит и смотрит, как я умираю.

 

Никто не произнёс ни слова. Бенуа застыл с кружкой у губ. Андрас сидел неподвижно, только желваки ходили на скулах. Даже Вир молчал — и это, пожалуй, пугало больше всего.

 

— Жёстко, — присвистнул от удивления Андрас.

 

Ден Варга горько усмехнулся, не поднимая глаз от огня:

 

— Самое странное в том, что Алессандра откуда-то об этом знает. Она вообще много знает такого, чего не должна.

 

— А такое вообще бывает? — Уриил нахмурился, машинально постукивая пальцами по столу. — Ну, в смысле, может, все нефилимы так умеют? Мать Алессандры, вон, свою смерть чувствовала.

 

— Именно что чувствовала, а не знала точно, — покачал головой Бенуа. — У нефилимов может быть обострённая интуиция, но будущее они не видят. Это совсем другой механизм.

 

— Они и настоящее-то не особо, — фыркнул Вир. Он сидел, откинувшись к стене, и разглядывал потолок с видом человека, которому всё это смертельно наскучило. — А эта вон дрова колет, шашни с нашим бобиком крутит…

 

— Я не… — вскинулся Скугга.

 

— Не подвергаешь ее опасности на ровном месте? — перебил его Уриил, и в голосе ангела лязгнул металл. — Не принимаешь решения за того, кто может не отдавать отчета в своих действиях?

 

Скугга побагровел:

 

— Ну знаешь!..

 

— Они — нет, а я ещё как знаю, — Вир наконец соизволил оторвать взгляд от потолка и посмотрел на оборотня с каким-то странным выражением — не то насмешка, не то сочувствие. — Судя по тому, как ты на нас зыркаешь, ты, псина блохастая, теперь от неё под угрозой расстрела не отлипнешь. Разве что, если она тебе мячик кидать начнёт! Седина в бороду…

 

Андрас перевёл взгляд с одного на другого, наблюдая, как телохранитель стремительно заливается краской от шеи до корней волос.

 

— Сейчас уже и я не понял, — осторожно заметил демон.

 

— А что непонятного? — Вир пожал плечами с видом человека, объясняющего очевидное. — Это всё их оборотничья заморочь. Запечатление, или как там его… Короче, наш лучший друг человека решил завести себе хозяина. Точнее, хозяйку. И хрен вы её от него теперь оторвёте. Или его от нее…

 

— Это как? — Уриил нахмурился. — Точнее, почему?

 

Вир хмыкнул:

 

— «Хатико» видел? В лучшем случае будет бегать голый по лесам, лизать себе яйца и скулить на грибников. В худшем — вообще помрёт. Зависит от полноты запечатления.

 

Повисла пауза. Скугга сидел, уставившись в свою кружку, и молчал. Уши у него пылали.

 

— Никогда ничего подобного не испытывал, — наконец выдавил он. — А сны мои тоже от этого?

 

— Вот со снами мимо, — отмахнулся Вир. — Это какая-то другая хрень, особенно, если они у вас с Уриилом одинаковые. — Он поморщился, будто от зубной боли. — И я, возможно, сам сейчас сблюю от того, что скажу, но нам бы здесь не помешал Уорвик в качестве эксперта по магии.

 

— Или Эссиль, — предложил Андрас. — Она, как мне показалось, тоже в этом неплохо разбирается. Но для этого придётся выдернуть их с базы или доставить Алессандру туда.

 

Вир скривился:

 

— Ага, так наш Мухтар и согласился…

 

— Не соглашусь! — Скугга вскинул голову, и в его глазах полыхнуло жёлтым — на секунду, но достаточно, чтобы все заметили. — Вы же понимаете, что способности Алессандры — это как раз то, что нужно от нее шефу? Если он узнает…

 

— И ради этого он столько лет занимался детьми нефилимов? — Лефевр скептически поднял бровь.

 

— Не, я, конечно, всегда в первых рядах, когда надо назначить Локи мудаком, — Уриил поднял руки в примирительном жесте, — но вы не забывайте, что я рядом с Ани провёл почти полгода. И уж извините, но бо́льшую часть времени ей с трудом удавалось предсказать, в каком месте окажется ложка с кашей, которую она ест. Так что версия красивая, но маловероятная.

 

— И ты, Бенуа, сам говорил, — добавил Андрас, кивнув в сторону аналитика, — что другие дети никаких таких способностей не демонстрировали.

 

Скугга тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула:

 

— Значит, тупик. — Он помолчал, потирая переносицу. — А что по архивам?

 

Бенуа полез во внутренний карман и извлёк оттуда сложенные вчетверо листы.

 

— Да, я достал всю информацию, какую успел. Некоторые из событий, описанных в отчётах, имеют сходства с событиями в твоих снах.

 

— Например?

 

Француз развернул бумаги, пробежал глазами по строчкам.

 

— Мне удалось обнаружить довольно детальное описание боевой вылазки по обезвреживанию опасной магической сущности, вызванной к жизни посмертным проклятием ведьмы. Силезия, тысяча восемьсот семьдесят третий год. — Он поднял глаза на Скуггу. — Как я понял, ты во главе группы других оборотней прибыл на место и обнаружил сущность, но во время боя что-то пошло не так, и отряд вернулся обратно уже без тебя.

 

Скугга стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

 

— Проклятье, — процедил он. — А имена, фото, описания — в конце концов?

 

— Отчёт сильно отредактирован, — Бенуа виновато развёл руками. — Там вообще больше прочерков, чем информации. Но боевые формы совпадают с теми, что ты описывал: волки, как минимум один медведь…

 

— А, орясина эта? — небрежно бросил Вир. — Ураг его зовут.

 

Все головы разом повернулись к нему.

 

— Ну чо опять пы́ритесь? — фей закатил глаза. — Говорю ж, вспоминать начал. Он, кстати, жив. Был, по крайней мере, лет тридцать назад.

 

— Жив? — Скугга подался вперёд так резко, что чуть не уронил стол. — Ты уверен?

 

— Ну, если его с тех пор никто не прикончил, — Вир пожал плечами. — Я его видел пару раз, может даже разговаривал. Здоровенный такой, угрюмый. До службы в Таможне жил где-то в Северной Америке, в глуши. Насколько помню, после расформирования вашего отряда ушёл на покой и больше ни с кем не контактировал.

 

— Северная Америка — это довольно обширно, — заметил Бенуа.

 

— Монтана, кажется. Или Вайоминг. Точно где-то в предгорьях. У него там было что-то вроде ранчо.

 

— Мне нужно с ним поговорить, — Скугга сжал кулаки. — Он может знать, что тогда произошло. И почему Локи…

 

Он не договорил. Скрипнула дверь в дальнем конце комнаты.

 

Все головы разом повернулись на звук. В проёме стояла Алессандра — босая, в наброшенном на плечи одеяле, с растрёпанными со сна волосами. Она щурилась от света лампы и выглядела совсем ребёнком, хотя Уриил знал, что ей уже за двадцать.

 

— Голоса, — тихо сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Разбудили.

 

— Прости, — Скугга тут же поднялся, и что-то в его движении — слишком быстрое, слишком порывистое — заставило Уриила мысленно присвистнуть. — Мы старались не шуметь.

 

Алессандра не ответила. Её взгляд скользнул по лицам гостей — равнодушно, будто по предметам мебели — и вдруг остановился на ангеле. Что-то дрогнуло в её лице.

 

— Тео, — произнесла она. Не вопрос, не приветствие — просто констатация факта.

 

— Привет, Ани, — мягко отозвался Уриил. — Как ты?

 

Она не ответила. Вместо этого прошла через комнату — всё так же босая, не обращая внимания на холодный пол — и остановилась у плиты. Сняла полотенце с горшка, заглянула внутрь. Потом достала из шкафчика миску и принялась накладывать себе кашу, полностью игнорируя остальных.

 

Скугга проводил её взглядом, потом повернулся к гостям. На его лице читалось странное выражение — смесь беспокойства и чего-то ещё, чему Уриил затруднялся дать название.

 

— Она всегда так, — негромко пояснил он. — Просыпается, делает своё, потом уходит обратно. Иногда говорит, иногда нет.

 

— Тео? — Вир вскинул бровь, глядя на ангела.

 

— Моё старое имя, — отмахнулся тот. — Долгая история.

 

— Так что насчёт Урага? — вернулся к теме Андрас. — У нас есть способ до него добраться?

 

Вир поморщился:

 

— Я помню примерно, где он жил. Предгорья Скалистых гор, долина какая-то, речка рядом. Но точных координат у меня нет — я там был один раз, лет сорок назад, и добирался порталом прямо на место.

 

— Без координат я помочь не смогу, — покачал головой Бенуа. — Прыжковый навигатор работает только с точными данными. Плюс-минус километр — рискуем оказаться внутри скалы.

 

Андрас полез во внутренний карман куртки и извлёк оттуда небольшой камень, тускло мерцающий в свете лампы.

 

— Путевой камень, — пояснил он, перехватив вопросительные взгляды. — С его помощью можно навестись на место по воспоминаниям или примерному описанию. Магия сама найдёт точку привязки, если она достаточно уникальна. Но есть проблема: он почти разряжен, — демон повертел камень в пальцах. — Хватит на одно, максимум два перемещения кого-нибудь весом до ста килограммов. А нам нужно метнуть минимум троих туда, обратно, и ещё запас на всякий случай.

 

— Дай сюда.

 

Вир протянул руку, и Андрас, помедлив секунду, вложил камень ему в ладонь. Фей сжал пальцы, прикрыл глаза — и камень вспыхнул, налившись изнутри холодным молочным светом. По комнате пробежала волна, от которой заколебалось пламя в печи и зазвенела посуда на полках.

 

Алессандра, сидевшая у плиты с миской каши, даже не подняла головы.

 

— Готово, — Вир открыл глаза и швырнул камень обратно Андрасу. Тот поймал его на лету, с удивлением разглядывая. Артефакт теперь сиял, как маленькая звезда. — Этого добра во мне сейчас навалом. После того как очнулся — хоть отбавляй. Уорвик хотел меня на опыты пустить, когда увидел показатели. Бухай вот с ним после этого…

 

— Впечатляет, — хмыкнул Андрас, пряча камень обратно в карман.

 

— Погодите, — Уриил поднял руку, привлекая внимание. — Мы сейчас все дружно рванём в Америку, а что делать с Ани? Либо брать с собой, либо где-то прятать.

 

Скугга помрачнел.

 

— Он прав, — неохотно признал оборотень. — Это место больше не безопасно. Я перебил тех, кто на нас напал, но это не значит, что за ними не пришлют других. Но и с собой её брать не вариант — мы не знаем, кто или что нас будет ожидать на той стороне.

 

— Тогда нам нужно новое убежище, — Бенуа потёр подбородок. — Вопрос — где его найти. База, как я понимаю, не вариант.

 

— Дача Алексея? — предложил Андрас. — Сейчас там никого — все на базе.

 

— Тоже херня, — покачал головой Уриил. — Не забывайте, что там может быть опасно не меньше, а то и больше, чем здесь. Лаэф, конечно, оставил защитные артефакты, но они наверняка давно разрядились. А за домом могут следить как агенты Таможни, так и люди Ямпольского.

 

— Тогда лучше всего Ани пока остаться здесь, — заметил телохранитель. — С охраной, разумеется. Дом нигде не засвечен, его даже на картах нет, местность открытая — незамеченным сюда никто не пролезет. А мы быстро прыгнем туда-обратно, а по возвращении решим вопрос переезда.

 

— Камня-то хватит? — Уриил с сомнением посмотрел на демона.

 

— После подзарядки — с запасом. Осталось решить, кому отправляться.

 

— Невеликая дилемма, — пожал плечами ангел. — Ты и Скугга вне конкурса, Вир тебе будет нужен для наведения на точку. Остаётся Бенуа.

 

— Здесь от меня толку нет, — отозвался аналитик. — Я бы присоединился к вылазке. Если Ураг страдает такими же провалами памяти, как и Ску, вместе у нас может получиться напомнить ему некоторые детали.

 

— Значит, я на охране, — хмыкнул Уриил. — Заодно наконец будет повод проверить у неё домашнее задание.

 

Скугга встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя в темноту. Уриил видел, как напряжены его плечи.

 

— Мне это всё не нравится, — наконец сказал оборотень, не оборачиваясь. — Но другой возможности узнать что-то о моём прошлом может не быть.

 

— Не стоит переживать, — неожиданно отозвалась Алессандра, не поднимая глаз и не переставая методично поглощать кашу. — Всё будет в порядке.

 

— Ну, учитывая обстоятельства, нет повода ей не верить, — кивнул ангел. — Собирайтесь. Только недолго — я не хочу торчать здесь до рассвета.

 

Андрас уже доставал камень. Вир поднялся с лавки, разминая плечи. Бенуа торопливо проверял содержимое карманов.

 

Скугга подошёл к Алессандре. Она не подняла головы, продолжая ковырять ложкой в миске, но Уриил заметил, как чуть замедлились её движения.

 

— Я ненадолго, — тихо сказал оборотень. — Пара часов, не больше.

 

Она молчала. Скугга помедлил, явно не зная, что ещё добавить, потом коротко кивнул сам себе и отошёл к остальным.

 

— Готовы? — Андрас сжал камень в кулаке, и тот начал разгораться, выбрасывая в воздух тонкие нити света, которые сплетались в арку прямо посреди комнаты.

 

— Погоди, — Вир шагнул вперёд, прикрыв глаза. Его лицо напряглось. — Полагаю, мне надо попытаться вспомнить как можно больше деталей местности, чтобы мы не угодили в места, о которых порядочные картографы в своих работах даже не упоминают.

 

— Достаточно, — кивнул Андрас, как только путевой камень полыхнул ярче, и арка налилась желтоватым сиянием, сквозь которое проступили размытые очертания дома, залитого тёплым вечерним светом.

 

Бенуа шагнул первым, за ним — Вир. Скугга задержался на секунду, бросив последний взгляд через плечо. Алессандра по-прежнему сидела у плиты, но ложка в её руке замерла.

 

— Найди меня, — произнесла она, не поднимая глаз.

 

Оборотень хотел было что-то ответить, но не успел. Арка вокруг него схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и тишину.

 

Уриил посмотрел на Алессандру. Та наконец подняла взгляд от миски и уставилась на место, где только что стояла арка. Выражение её лица было нечитаемым.

 

— Надеюсь, что теряться нам не придется, — ангел опустился на лавку напротив, — Ну что, будем пробовать рисовать сферу или сразу признаемся, что художники из нас не вышли?

 

***

 

Переход через портал занял долю секунды — и выплюнул их в совершенно другой мир.

 

Первое, что ощутил Скугга — тепло. После промозглой европейской ночи здешний воздух казался почти летним. Впрочем, вероятнее всего это ощущение было вызвано лишь контрастом. Вокруг царил вечер, солнце висело низко над горами, заливая весь пейзаж золотистым сиянием.

 

Они стояли посреди широкой лощины, окружённой со всех сторон горами. Вершины Скалистых гор сияли снежными шапками на фоне пронзительно-синего неба, а склоны были покрыты тёмно-зелёным ковром хвойного леса. Где-то внизу, за пологим холмом, шумела река — Скугга слышал её даже отсюда.

 

Ранчо раскинулось в низине, защищённое холмами от ветра. Большой двухэтажный дом из потемневшего от времени дерева, с широкой верандой, опоясывающей его по периметру. Рядом — несколько хозяйственных построек: сарай, конюшня, что-то вроде мастерской. В загоне лениво паслись три лошади. Над трубой вился тонкий дымок.

 

— Неплохо устроился пенсионер, — протянул Вир, озираясь. — Если, конечно, это не просто какой-то случайный дом, который я углядел на каком-нибудь календаре.

 

— Хотя бы не замерзнем, — пробормотал Бенуа, подслеповато щурясь и поправляя съехавшие очки.

 

Они не успели сделать и десяти шагов к дому, когда дверь с грохотом распахнулась.

 

— Стоять!

 

Голос был низкий, рокочущий, как далёкий гром. На веранду вышел человек — хотя «человек» было слишком скромным определением для этой горы мышц. Он был огромен. Андрасу в голову пришли ассоциации с мульдримами, на которые он успел насмотреться в эльфийских лесах. Те тоже можно было оглядывать несколько минут кряду и так и не охватить всей полноты картины. Мужчина — а стариком его назвать у демона не повернулся бы язык, — был на добрых две головы выше Скугги и раза в полтора шире в плечах. Длинные, тронутые сединой волосы были стянуты в хвост на затылке, а окладистая борода спускалась почти до середины груди. Одет он был просто — клетчатая фланелевая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, тяжёлые рабочие ботинки. В руках — охотничья винтовка, направленная прямо на незваных гостей.

 

— Ни хрена себе! — Присвистнул Вир. — Я уже и забыл, каких размеров этот бугай. Умели же люди людей делать…

 

— Ещё шаг — и я проверю, насколько хорошо вы регенерируете, — прорычал великан. Его глаза — странного коричнево-зелёного оттенка, как осенний лес — цепко ощупывали каждого из прибывших.

 

— Ураг, — Скугга поднял руки, показывая пустые ладони. — Это я.

 

— Вижу, не слепой, — винтовка не дрогнула. — Какого дьявола тебе здесь надо? И этим троим.

 

— Это мои друзья. Я пришел поговорить.

 

— Поговорить, — повторил Ураг без выражения. — Сто лет от него ни слуху ни духу, а теперь разговаривать решил.

 

Он сделал шаг вперёд, всё ещё не опуская оружие. Половицы веранды жалобно скрипнули под его весом. Скугга стоял неподвижно, позволяя бывшему соратнику разглядеть себя как следует.

 

Что-то изменилось в лице великана. Дробовик медленно опустился.

 

— Твою же мать, — выдохнул Ураг. — Ты и вправду ни черта не помнишь, да?

 

— Практически, — развел руками телохранитель. — Ну что, пустишь или палить начнешь?

 

Секунду они смотрели друг на друга. А потом Ураг отшвырнул дробовик в сторону — тот с грохотом ударился о перила веранды — и ринулся вперёд.

 

Скугга едва успел охнуть, прежде чем его сгребли в охапку и стиснули так, что затрещали рёбра и перехватило дыхание. Ноги оторвались от земли — великан держал его как ребёнка, не обращая внимания на разницу в весе.

 

— Задушишь! — только и смог просипеть телохранитель.

 

Его отпустили лишь через минуту, но тут же схватили снова — теперь уже за плечи, удерживая на вытянутых руках и вглядываясь прямо в лицо. Коричнево-зелёные глаза блестели подозрительно ярко.

 

— Ну здравствуй, друже, — голос великана дрогнул, и от этих интонаций у Скугги сдавило где-то под кадыком. — Вспомнил нас всё-таки? — взгляд Урага скользнул за спину телохранителя, к остальным, жавшимся поодаль. — Кто с тобой?

 

— Андрас, Бенуа, Вир, — Скугга поочередно представил своих спутников.

 

При звуках последнего имени лицо Урага, только что смягчившееся при виде старого друга, снова окаменело. Глаза остановились на фее, и в них мелькнуло что-то тёмное.

 

— Этого помню, — процедил великан. Голос стал холодным, как горный ручей. — Не ожидал.

 

Вир закатил глаза:

 

— Хорошо иметь друзей в самых неожиданных местах.

 

Ураг только фыркнул, после чего резко втянул носом воздух, разглядывая остальных спутников Ден Варги.

 

— Демон? И человек — это ладно. — проворчал он в конце концов, разворачиваясь и дергая на себя входную дверь, слишком хлипкую для его габаритов. — Только предупреждаю: внуки приехали погостить. При них — ни слова о делах.

 

— Внуки? — переспросил Скугга, следуя за ним.

 

— Пра-пра-правнуки, если точнее, — Ураг зашел внутрь, и из дома донеслись детские голоса и смех. — Приезжают иногда. Старший уже в колледже, а эти… — он кивнул куда-то в сторону заднего двора, где мелькали три фигурки — два мальчика и девочка, бегавшие друг за другом по траве.

 

— А родители их знают?..

 

— Не, — великан покачал головой, и в его голосе мелькнула застарелая тоска. — Один из прощальных даров Долоса: я все живу да не старею, а они и не замечают… — Он помолчал, глядя на играющих детей. — Ну да ладно, хватит об этом. Проходите на кухню, я кофе поставлю. А потом, — он повернулся к Скугге, и взгляд его стал острым, — ты мне расскажешь, какого дьявола происходит и почему ты заявился спустя столько лет.

 

***

 

Кухня оказалась под стать хозяину — основательная, с высокими потолками и массивными деревянными перекрытиями. На стенах висели связки сушёных трав, старые фотографии в рамках и пара охотничьих трофеев — лосиные рога и оленья шкура. В углу тихо гудел огромный холодильник, совершенно неуместный среди остального окружения, но очевидно необходимый.

 

Больше всего Скуггу поразил обеденный стол, сделанный из необработанного среза исполинского — под стать владельцу — дерева метра три в поперечнике, судя по всему — секвойи.

 

— Нравится? — Ураг перехватил его взгляд. — Сам делал. Дерево нашёл поваленным, лет семьдесят назад. Еле допёр сюда.

 

— Впечатляет, — пробормотал Бенуа, осторожно проводя пальцами по шершавой поверхности.

 

Вир, ни капли не впечатленный столярными изысками владельца дома, благоразумно устроился в дальнем углу, у окна, стараясь держаться настолько с краю, насколько позволяла геометрия помещения. Андрас опустился на массивную лавку рядом со Скуггой. Ураг загремел посудой, доставая кружки и ставя на плиту кофейник.

 

Из окна был виден задний двор, где всё ещё носились дети — их голоса и смех доносились приглушённо, словно из другого мира. Скугга смотрел на них и думал о том, каково это — жить так долго, видеть, как сменяются поколения, а самому оставаться неизменным.

 

Удивительно, что сам он, судя по всему, жил не меньше, но испытать подобное чувство ему не довелось. К добру это было или к худу, телохранитель сказать не мог.

 

— Ну, — Ураг грузно опустился на стул напротив, отчего тот жалобно скрипнул. Поставил перед гостями дымящиеся кружки. — Рассказывай.

 

Скугга обхватил кружку ладонями, грея пальцы. Кофе пах крепко, по-настоящему — не та бурда из автоматов, которой его пичкали на базе.

 

— Я ведь толком ничего и не помню, Ураг, — начал он. — Потому и пришёл. Всей моей памяти — один сон, в котором мы ввосьмером гнались за каким-то чудовищем, а потом…

 

— Голем, — кивнул великан, и его лицо потемнело. — Наше последнее задание. Ну и мерзкая же тварь была… — Он отхлебнул кофе, глядя куда-то сквозь стену. — Ты за Уви подставился, его спас, а сам умер. Ну, мы вроде так решили, что умер, пока Долос тебя живого в лагерь не притащил.

 

— Уви — это который кролик? — переспросил Ску. — Прости, имён я не помню.

 

— Он самый, Увариль. Тоже оборотень, из северных. Шустрый был, зараза, в любую щель пролезал. — Ураг помолчал, собираясь с мыслями. — В общем, вернулся ты, а нас не узнаёшь, да и чем мы все эти годы занимались — тоже не ведаешь. Долос тогда всё мрачнее тучи ходил, а потом собрал нас вместе да сказал, что больше, дескать, в наших услугах не нуждается. Денег отсыпал столько, что еле унесли, подарки кой-какие подарил, но предупредил, что часть своей жизни забудем и найти никого из вас двоих сами не сумеем, да и отправил по домам.

 

Он замолчал, глядя на Скуггу тяжёлым взглядом.

 

— А ты ведь до сих пор при нём?

 

— Не знаю… — прошептал Ску. Горло вдруг сдавило. — Бенуа, Долос — это ведь…

 

— Дух коварства, — отозвался француз, демонстрируя свои энциклопедические знания. — Сын Геи и Эфира из греческого пантеона. Бог обмана и хитрости. — Он помолчал. — Подходящая личина для Локи, ничего не скажешь.

 

— Теперь его так зовут? — хмыкнул Ураг, ничуть не удивлённый новостями. — Всегда имена как перчатки менял. Его за это Унгви терпеть не мог и, как напьётся, всё грозился топором порубать. В их же племени сменить наречённое имя — позор похлеще предательства.

 

— А Унгви это…

 

— Гном. Или цверг по-ихнему. Оружейник наш был. Ворчливый старый хрыч, но руки золотые. — Ураг покачал головой. — Помер лет двадцать назад. Просто… не проснулся однажды. Возраст, даже для цверга.

 

В комнате повисла тишина. За окном продолжали смеяться дети и раздавались чьи-то голоса. По всей видимости, их родителей.

 

— А остальные? — тихо спросил Скугга. — Что с ними стало?

 

Ураг тяжело вздохнул. Поднялся, подошёл к стене, где висели фотографии. Снял одну — старую, пожелтевшую, с обтрёпанными краями — и положил на стол перед Скуггой.

 

На черно-белом выцветшем снимке восемь фигур стояли на фоне заснеженных гор. Скугга с некоторым усилием узнал себя — моложе, без бороды, но с характерным взглядом. Рядом — громадина Урага, тогда ещё черноволосого. Маленький кряжистый человечек с топором за спиной — должно быть, Унгви. Худощавый парень с настороженными глазами и длинными ушами, торчащими из-под шапки — Увариль? И ещё четверо, чьи лица не вызывали никаких воспоминаний.

 

— Васти, — Ураг ткнул пальцем в высокую женщину с седой прядью в тёмных волосах. — Старшая из волков. Жива, слава богам. Живёт где-то в Новой Зеландии, нянчит правнуков. Иногда присылает мне открытки на Рождество. — Он усмехнулся. — Каждый раз спрашивает, не сдох ли я еще.

 

Палец переместился к женщине помоложе, коренастой, с добрым круглым лицом.

 

— Ыльма. Вторая медведица. — Голос Урага дрогнул. — Погибла… лет пятьдесят назад. Обвал в горах. Она туристов вытаскивала — целую группу, человек двенадцать. Всех спасла. Сама не успела.

 

Он замолчал, глядя на фотографию. Скугга видел, как ходят желваки на его скулах.

 

— Двое других волков — братья, Сирко и Бирюк — вернулись в Европу. Потерял их след лет через десять. Может, живы ещё, может, нет. — Ураг положил фотографию на стол и тяжело опустился обратно на стул. — А может, Долос и их память почистил так, что они сами себя забыли.

 

— Но почему? — не выдержал Скугга. — Зачем ему это было нужно?

 

Ураг долго молчал, глядя в свою кружку.

 

— Да кто ж его знает… — наконец сказал он. — Кому Долос когда докладывался? А начнешь вопросы задавать — так ответит, будто трусы с тебя снял да голым по ярмарочной площади погнал. — Он поднял взгляд на телохранителя. — Может развлекался, а может тебя защищал.

 

— Защищал? — Скугга нахмурился. — От чего?

 

— От нас. От прошлого. От воспоминаний. — Ураг покачал головой. — Я тогда не понял, слишком зол был. А теперь думаю —боялся он может? Боялся, что, если ты вспомнишь, сколько раз… — великан не договорил, в конце концов просто пожав плечами.

 

В комнате стало очень тихо.

 

— Сколько? — хрипло спросил Скугга. — Сколько раз я умирал?

 

Ураг посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

 

— При мне — трижды. Но судя по тому, что рассказывали другие… — Он покачал головой. — Я сбился со счёта, друже. Сбился со счёта.

 

***

 

Скугга долго молчал, глядя на фотографию. Восемь лиц смотрели на него из прошлого — и он не узнавал ни одного, кроме своего собственного. Даже Урага — молодого, черноволосого, с огнём в глазах вместо нынешней застарелой усталости — он помнил лишь смутным силуэтом из снов.

 

— Пойдём-ка, — Ураг тяжело поднялся и кивнул в сторону двери на веранду. — Покурим. Как в старые времена.

 

Скугга машинально встал, хотя не помнил, курил ли вообще когда-нибудь. Но что-то в голосе старого друга подсказывало, что этот разговор не для чужих ушей.

 

Андрас проводил их взглядом и, убедившись, что дверь за оборотнями закрылась, повернулся к оставшимся.

 

— Что думаете?

 

Вир, по-прежнему державшийся в своём углу подальше от хозяина, лишь пожал плечами и ответил вполголоса:

 

— Ну, лично меня больше смущает, что наш широкой души и всех прочих частей тела хозяин смотрит на меня как на потенциальное украшение для своей стены с трофеями. Не то чтобы я был против, — фей скривился в подобии усмешки, — но хотелось бы свалить отсюда без лишнего шума.

 

— Ты не помнишь, за что он тебя не любит? — уточнил Бенуа.

 

— Я вообще не понимаю, за что можно не любить такого охуенного меня, — ощерился Вир. — Но в данном конкретном случае — ни малейшего представления. Видел его, может, пару раз в жизни. Словом не перекинулись. — Он покосился на закрытую дверь. — Может, дело не во мне лично, а в том, что я фейри. Некоторые старые оборотни нас на дух не переносят. Исторические тёрки, всё такое.

 

Андрас кивнул, принимая объяснение, но по его лицу было видно, что он не до конца убеждён.

 

— Ладно, с этим разберёмся позже. Меня больше беспокоит другое. — Демон понизил голос ещё сильнее. — Что вообще с тобой происходило? Ты в порядке после… всего?

 

Вир помолчал, и на мгновение его обычная маска сарказма дала трещину.

 

— Если в деталях, то я, по сути, медленно стирался из реальности. — Он говорил ровно, почти буднично, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели. — Это особенность нашей расы: если о нас не помнят — мы перестаём существовать. Причём помнят как героев или ублюдков — нам не то чтобы очень принципиально. Страх даже лучше — он в людях задерживается гораздо дольше, чем уважение или дружба.

 

— А ты?

 

— Сам я держался на памяти всего нескольких существ. Шефа в основном. — Вир усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Забавно, да? Бог обмана — единственный, кто обо мне не забывал.

 

Бенуа и Андрас переглянулись.

 

— А сейчас ты в норме? — осторожно спросил демон.

 

— Сейчас у меня под опекой пара десятков великовозрастных придурков, которые смотрят мне в рот как малые дети. — Вир чуть расслабился, выпрямляясь. — Это не то, чтобы много, но я куда более «реален», чем был ещё пару месяцев назад. Бонусом, как ты мог заметить, ко мне начали возвращаться некоторые воспоминания.

 

— Это же хорошо! — Бенуа слегка улыбнулся.

 

— Как знать. — Вир передёрнулся, и улыбка француза увяла. — Видишь ли, я все эти века провёл в добровольном изгнании и на искусственном жизнеобеспечении Локи не потому, что мне лениво было. Вспоминать большую часть моего прошлого — возможно, не самая лучшая затея. — Он мотнул головой в сторону веранды. — Как знать, что может вылезти из моей памяти, если закопаться слишком глубоко? Не веришь — посмотри, как Скуггу кроет. А его всего лишь предыдущий хозяин недостаточно по головке гладил.

 

— Ты ему не очень сочувствуешь? — заметил Бенуа.

 

— Не забыл, с кем разговариваешь? — Вир фыркнул. — Сочувствие — вообще не из моего арсенала. К тому же лично я считаю, что у нашего здоровяка нет особого повода скулить. Потому что вообще-то у него в жизни всё могло быть гораздо, гораздо хуже.

 

— Хмм. — Андрас прищурился. — Так что, нам следить, чтобы у тебя не пошла пена изо рта, и ты не начал кидаться на окружающих?

 

— Я был бы благодарен.

 

Слова прозвучали неожиданно серьёзно — без обычного ёрничанья фея. Вир смотрел прямо перед собой, избегая встречаться взглядом с кем-либо из присутствующих.

 

— Я до усрачки боюсь вспомнить нечто, от чего мне своротит башню, — тихо добавил он. — И предпочёл бы, чтобы рядом был кто-то, способный меня остановить. Если что.

 

В кухне в который раз повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом голосов с веранды.

 

***

 

На веранде было прохладно, но после тепла кухни это даже освежало. Ураг достал откуда-то из-за балки мятую пачку сигарет, протянул Скугге. Тот машинально взял одну, повертел в пальцах.

 

— Не куришь больше? — хмыкнул медведь, щёлкая зажигалкой.

 

— Не помню, курил ли вообще.

 

— Курил. Трубку, правда, не эту дрянь. Но трубки у меня нет, так что… — Ураг затянулся, выпустил дым в вечернее небо. — Хорошие были времена, друже. Тяжёлые, опасные, но хорошие. Мы друг за друга горой стояли.

 

Скугга смотрел на горы, залитые закатным золотом. Где-то внизу, у реки, перекликались птицы.

 

— Я не понимаю, — наконец сказал он. — Зачем ему всё это было нужно?

 

— Долосу-то? — Ураг покачал головой. — Или как там, Локи? А кто его поймёт? Он и тогда был… странный. Вроде шутит, балагурит, а глаза — как у старика, который слишком много повидал. Иногда казалось, что он нас всех насквозь видит и только терпит не пойми отчего. Как детей малых. А иногда… — медведь помолчал, подбирая слова. — Иногда он на тебя так смотрел, будто ты — единственное, что у него осталось.

 

— На меня?

 

— На тебя. — Ураг затушил сигарету о перила, сунул окурок в карман. — Я тогда думал — может, родня какая? Вы ж оба… ну, не совсем обычные. Потом решил, что не моё дело. Да и как узнать? Мы с ним друзьями никогда особо не были, да и, по совести говоря, не сильно-то он нас жаловал.

 

— Это еще почему?

 

— Да были поводы. — Ураг тяжело вздохнул. — Я и сам-то понял не сразу, только когда отцом стал. Ты ж, друже, самолично нас в команду собирал, учил. А когда в бой шёл — себя не берёг вообще. Каждый раз — словно последний. Мы уже привыкли, что тебя потом собирать придётся. А он… — Медведь замолчал, глядя куда-то вдаль. — Он каждый раз рядом был. Каждый раз тебя вытаскивал. И каждый раз потом неделю ходил как в воду опущенный. Ты бы вот стерпел, если б твой сын за своих друзей в гроб лег, а те бы целехонькие возвращались? Да при том не по одному разу…

 

Скугга молчал. В голове было пусто и гулко, словно кто-то вычерпал оттуда все мысли, оставив только звенящую тишину.

 

— Я видел сон, — сказал он наконец. — Много снов. Разные времена, разные места. И везде я умирал. А он стоял рядом и смотрел.

 

Ураг резко повернулся к нему.

 

— Он что — каждый раз тебя возвращал? С самого начала?

 

— Похоже на то.

 

— Мать твою… — Медведь провёл ладонью по лицу. — Сколько это… сколько лет?

 

— Не знаю. Тысячи? Больше?

 

Они помолчали. Солнце уже коснулось вершин, заливая небо багровым и золотым.

 

— Знаешь, что я думаю? — наконец сказал Ураг. — Думаю, он тебя любит. По-своему, криво-косо, но любит. Иначе зачем ему всё это? Зачем тысячи лет таскать тебя из смерти в смерть? — Он покачал головой. — Боги — они ж не как мы. У них время по-другому течёт. Может, для него каждая твоя жизнь — как один день. И он просто… не хочет, чтобы этот день заканчивался.

 

Скугга хотел что-то ответить — и вдруг замер.

 

Что-то было не так.

 

Он не мог объяснить, что именно. Просто вдруг стало трудно дышать, словно невидимая рука сжала рёбра. В груди заворочалось что-то тёмное, тревожное — чужой страх, чужая боль.

 

— Алессандра.

 

— Ску? — Ураг шагнул к нему. — Ты чего побледнел?

 

— Что-то случилось, — выдавил Скугга. — С ней что-то случилось.

 

Он рванул дверь и влетел в кухню, едва не сбив с ног вскочившего Андраса.

 

— Что?..

 

— Надо возвращаться. Сейчас. — Скугга оглядел комнату диким взглядом. — С Алессандрой беда.

 

— Ну вот, — констатировал Вир, поднимаясь со своего места. — У него на почве амурных дел ещё и шестое чувство открылось.

 

— Могло, — встревоженно отозвался Ураг, появившийся в дверях за спиной Скугги. — Если та, про кого идёт речь — его запечатлённая. Он её за полмира чуять будет как себя.

 

— Твою мать!.. — Андрас вскочил, выхватывая телефон. Ткнул в экран, выругался. — Связи нет, разумеется. Выходим. Я начну готовить портал.

 

— Да. — Скугга уже двигался к выходу, на ходу проверяя оружие. — Спасибо, Ур. И извини. Не надо было нам приходить.

 

— Может, мне с вами? — Ураг шагнул вперёд. Несмотря на возраст и мирную жизнь, в его глазах вспыхнул прежний огонь.

 

Скугга остановился. Обернулся. Посмотрел в окно — на задний двор, где всё ещё играли дети. Их смех доносился сюда, словно из другого мира. Мира, которому не было дела до богов, демонов и древних проклятий.

 

— Нет, — покачал он головой. — У тебя семья, Ур. Я тебя в свои беды не потяну.

 

Великан хотел возразить, но осёкся. Опустил плечи.

 

— Береги себя, друже, — хрипло сказал он. — И, как со всем разберешься — возвращайся. Поговорим нормально, без спешки. Мне ещё много есть что рассказать.

 

Скугга кивнул. На мгновение сжал огромную ладонь старого друга — и шагнул за порог, туда, где Андрас уже начал настраивать путевой камень.

 

***

 

Уриил проснулся даже не от звуков, а, скорее, от их отсутствия. Просто еще секунду назад сверчки за окном выводили свои бесконечные трели, ветер шелестел в кронах, где-то вдалеке ухала сова, и вдруг — ничего. Словно кто-то накрыл их избушку невидимым колпаком, отрезав от остального мира.

 

Он лежал на лавке у печи, укрытый тяжёлым овчинным тулупом. В комнате было темно — угли в печи едва тлели, отбрасывая багровые отсветы на закопчённый потолок. За окном — непроглядная чернота, какая может быть только ночью в горах.

 

Уриил замер, прислушиваясь. Тишина давила на уши.

 

Он поднялся и, стараясь не шуметь, сгрузил в сторону пропахший смесью дыма и машинного масла тулуп Скугги. Шею свело после нескольких часов на жёсткой лавке, но адреналин уже гнал сон прочь. Мельком глянул на дверь в дальнюю комнату — та была закрыта, свет за ней не горел.

 

Уриил двинулся к выходу, на ходу концентрируясь и ощущая, как привычно покалывает кончики пальцев готовая в любой момент материализоваться сталь клинков. Он ощущал сердцебиение Алессандры за стеной и биение сердец ещё как минимум пятнадцати человек вокруг дома. Где-то на границах слышимости можно было почувствовать ещё где-то двадцать — резерв на случай, если операция пойдёт не по плану.

 

А уж он постарается, чтобы она пошла не по плану. В сенях было ещё темнее. Пахло смолой, собачей шерстью и дымом. Где-то капала вода — мерно, размеренно, как метроном.

 

Затем раздался тихий, почти неразличимый звук. Металлический щелчок — кто-то за дверью передёрнул затвор.

 

Дальше ангел действовал на инстинктах. Рванулся вбок, уходя с линии огня, и в ту же секунду дверь разлетелась в щепки от автоматной очереди. Пули прошили воздух там, где он стоял мгновение назад, впились в противоположную стену, выбивая фонтанчики трухи и штукатурки.

 

Он перекатился, вскочил и врезался плечом в оконную раму. Стекло брызнуло осколками. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и Уриил вывалился наружу, уже выпуская клинки — два изогнутых ангельских меча соткались из ничего, привычно ложась в ладони и испуская неяркое голубоватое свечение.

 

Двор был полон людей или же не совсем. Уриил чувствовал их ауры — искажённые, неправильные, пульсирующие чем-то темным. Все нападавшие были в чёрной тактической экипировке и странных масках с окулярами, бывшими, вероятнее всего, визорами ночного видения.

 

Во главе группы высокий мужчина с выбритыми висками и татуировкой на шее. Савой Мнишек, которого ангел узнал по фотографиям и описанию Брукс. Попытавшись подтянуться к нему своим сознанием, он с удивлением ощутил, что не чувствует толком его присутствия и не может ни за что зацепиться. Судя по всему, глава охраны Ямпольского был чем-то экранирован даже от его способностей.

 

— Он здесь! — рявкнул кто-то.

 

Очередь прошла совсем рядом, взрыхлив землю у ног и заставив ангела отбросить пустые размышления о магической защите Мнишека. Уриил метнулся вперёд — не от стрелков, а прямо на них. В ближнем бою огнестрельное оружие теряло преимущество, это знал любой, кто хоть раз дрался по-настоящему.

 

Первый клинок вошёл в горло ближайшему стрелку прежде, чем тот успел развернуть ствол на несущегося в его сторону ангела. Вторым ударом Уриил распорол бронежилет следующего. Ури даже не планировал ход своих атак — просто двигался, позволяя телу делать то, чему его учили столетия войны.

 

Удар — разворот — уход. Клинок скользнул под рёбра третьему, рукоять врезалась в висок четвёртому. Кто-то попытался достать его прикладом — Уриил поднырнул под руку нападавшего, полоснул по ногам, добил уже падающего противника локтем в основание черепа.

 

Мнишек что-то закричал, каркающим голосом отдавая приказы своим людям. Те попытались перегруппироваться, но Уриил не давал им времени. Он был быстрее, точнее, и что самое главное — гораздо злее всех демонов преисподней.

 

Кто-то из нефилимов попытался ударить силой — волна телекинетического давления толкнула Уриила в грудь. В ответ ангел лишь наугад уткнулся в сознание атакующего, с отвращением наблюдая, как у того фонтаном брызнула кровь из лопнувших глазниц. С трудом сдержав рвотные позывы, Уриил развернулся, готовясь отражать новую волну.

 

— Отходим! — взревел Мнишек, заставив ангела на секунду остановиться в попытке решить, стоит ли продолжать погоню за уцелевшими.

 

Неожиданно волосы на голове зашевелились от внезапного порыва ветра. В спину ему ударил белый свет, и ангел стремительно развернулся, пытаясь определить источник внезапной иллюминации.

 

— Ани? — на выдохе прошептал он. — Но как ты?..

 

Не успев договорить, ангел потерял сознание.