В поисках истины

      — Гермиона, быстро вставай! — раздался приказной тон в телефонной трубке, норовившей выскользнуть из рук. — Вставай сейчас же! Иначе проспишь свою любовь! — продолжала настойчиво орать Джинни.       Настенные часы показывали размытую вертикальную полосу, а тьма за шифоновыми занавесками разбавлялась разве что горевшими вдоль тротуара фонарями.       «Нет, я тебя не слышу, Джинни. Ты мне просто снишься», — вяло проплыло на задворках сознания Гермионы, боровшейся с не отпускавшим из тёплых объятий сном.       — Просыпайся немедленно! Иначе я прибуду к тебе сама и как минимум окачу тебя ледяной водой.       «Не напугала. Вот ни грамма». Сон походил на уютный кокон, неспособный прорвать ни одна угроза Джинни. Ей стоило придумать что-то получше.       — Гарри узнает, что это ты в прошлом году сломала его метлу, — не оставляла попыток она.       «Он и так всё знает, только тебе не говорит». На свете не существовало такой вещи, которую бы Гарри не знал о Гермионе. Разве что мелочи — и те до поры до времени.       — Если ты сейчас же не проснёшься, я отправлю всем нашим знакомым и друзьям твои фото со своего девичника. Уверена, Гарри простит меня, — пригрозила миссис Поттер.       «А вот это уже куда более серьёзный довод оторвать голову от подушки».       — Ты не поступишь так со мной… — прорезался едва слышный сонный голос Гермионы. — И вообще, Джинни, какого чёрта? Шесть утра!       Даже спящий до этого момента бедняжка Глотик, не ожидавший утреннего телефонного звонка, вяло приподнял морду и тут же свернулся клубком, будто давая понять, что всем окружающим возмутителям спокойствия следовало бы умолкнуть.       — А вот и поступлю! — последовал твёрдый ответ. — Хватит уже одной спать в постели. В этом году ты просто обязана найти себе кого-нибудь, — тоном яростно взявшейся за обречённое на провал дело, но не теряющей энтузиазма свахи проговорила Джинни.       «“Обязана”»?! Да ни черта я никому не обязана!»       Возмущение вскипело где-то внутри, готовясь выплеснуться отменной руганью. Разбуженный слабым шевелением одеяла Живоглот вновь поднял усатую морду и раздражённо шевельнул ухом.       Интуиция подсказывала, что Гарри не стоило прошлым летом дарить жене мобильный телефон. Совы прилетали реже, чем её непрекращающиеся СМС и звонки.       — Я, кстати, договорилась с одним новым знакомым, что ты встретишься с ним в кафе сегодня в два. Он очень милый. Гарри он тоже нравится — они работают вместе. Ты просто обязана с ним познакомиться. И у тебя осталось не так много времени, чтобы подготовиться и упаковать себя в шикарную обёртку. Если хочешь, могу забежать перед встречей и помочь подобрать подходящий наряд… Он правда очаровательный. Такого парня нельзя упускать, — нахваливая неизвестного, безостановочно трещала Джинни, не слушая яростного вздоха в ответ.       «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Надо остыть».       Ещё пара лет — или, быть может, чуть больше — и Джинни наконец отстанет от Гермионы, потеряв всякую надежду на то, что ей удастся удачно её сосватать.       Звучные шлепки босых ног по плитке ванной и шум льющейся воды наверняка донёсся до Джинни, поэтому та перестала топтаться на остатках сладких снов Грейнджер, подобно напуганной слонихе, дав ей возможность прийти в себя после незапланированного пробуждения.       — О, ты проснулась, — констатировала Джинни. — Отлично!       — Зачем ты это делаешь? — невнятно спросила Гермиона, начищая зубы.       — Что именно?       На заднем плане послышался звон посуды и неторопливые шаркающие шаги. Вероятно, Молли уже давно проснулась и помогала Джинни приготовить завтрак. Накормить такое огромное семейство — задача не из простых, поэтому временами Гермиона была рада, что жила одна.       — Пытаешься найти мне кого-то, тем более сегодня.       Необходимость найти подходящего, по мнению друзей, мужчину в последнее время давила на Гермиону, а когда магазины вокруг наполнялись разной чепухой с символикой сердца, то желание сбежать подальше становилось навязчивым. Если б не разделявший континенты океан, ей вполне удалось бы несколько раз трансгрессировать, чтобы ускользнуть от злополучного дня, взяв в качестве преданного союзника естественное вращение планеты вокруг своей оси.       — Если ты не выкинешь из головы все свои вредительские предубеждения и в ближайшее время не найдёшь возлюбленного, то тебе грозит жизнь в полном одиночестве, и ты так никогда и не узнаешь, что такое медовый месяц. Героиня войны, которой за тридцать, выглядит уже не так свежо, как десять лет назад. А ты обязательно дождёшься, что так и будет! Так что ситуацию нужно исправить как можно скорее. В этом году я сделаю всё, чтобы ты наконец вышла замуж.       «Джинни, похоже, взялась за меня всерьёз».       Наивная. Если б она только знала, в чём её главная ошибка, то, возможно, реализовала бы затею ещё много лет назад. То, с каким упрямством Джинни обычно бралась за дело, сулило многообещающие шансы на благополучный исход. Но не обо всём можно рассказать подруге. Даже той, что подобно урагану врывалась в личную жизнь из лучших побуждений, яростно сортируя кандидатов на руку и сердце Грейнджер, будто та сама не могла с этим справиться. Или просто не хотела.       — Тем более сегодня — самый подходящий день в году. Нет! Я не упущу этот шанс, — послышался решительный голос из трубки, и Гермионе даже на мгновение показалось, что Джинни притопнула ногой, хотя видеть этого не могла. Джинни всегда так делала, когда решалась на что-то.       — Ну уж нет! — твёрдо произнесла Гермиона.       «Не в этот раз!»       — Думай что хочешь, но у меня на сегодня другие планы, и даже угрозы, как в прошлом году, о том, что ты заселишь мой милый дворик с идеальной лужайкой садовыми гномами, тебе не помогут.       Прошлогодняя угроза давно перестала действовать. Стоило сменить тактику запугивания.       — А если я подброшу тебе кротов? — неуверенно попыталась Джинни, предчувствуя неминуемое окончание разговора.       — Всё! Я не слушаю тебя больше и на очередное свидание не пойду. Точка! — безапелляционно отрезала Грейнджер, нажимая на кнопку завершения вызова.       Чёрта с два она ещё хоть раз пойдёт на поводу у Джинни. Хватит с неё этих нелепых знакомств! Последнее было самым отвратительным из всех, что с завидным постоянством устраивала подруга, и ходила Гермиона на них, скорее, чтобы не обижать её.       Живоглот с некоторым недоумением мяукнул и скрылся за дверью, ведущей на кухню.       «Ну ни дать ни взять самый настоящий нарисованный кот Саймон. Только глаза не такие огромные».       — Прости, Глотик, — ласково протянула Гермиона. — С этими звонками я совсем про тебя забыла.       Лакомства, которыми захрустел низзл, напомнили ей, как прошло последнее «недосвидание», устроенное для неё на Рождество. Воспоминания о приторно-сладком мороженом с хрустящими хлопьями из кафешки напротив Министерства до сих пор вызывали в памяти мерзкий привкус ванили и желание поморщиться.       Увидев в проходе парня, Гермиона сразу поняла, что он совсем не тот человек, который ей нужен, но встать и уйти, бросив что-то вроде «Простите, вы мне не подходите», было бы грубо. Поэтому пришлось терпеливо выслушать о множестве его родственников, любимой коллекции монет, трёх сломанных мётлах, в результате чего он дважды ломал щиколотки. Те выглядывали из-под коротковатых джинсов, наводя Грейнджер на мысли, что так, наверное, сейчас модно, но она ничего об этом не знала — аврал на работе почти не оставлял свободного времени. И вообще, похоже, давно пора покончить жизнь самоубийством или хотя бы применить к себе Обливиэйт. Это вполне решило бы проблему.       Не то чтобы парень оказался совсем уж плохим, но стоило признать, что её несколько обескуражил его внешний вид: высокий и худой настолько, что пальто смотрелось на нём как на вешалке. Слишком застенчивый, слишком уступчивый в разговоре, слишком мягкотелый. Одним словом — слизняк. Поставленный ему почти с первых минут знакомства диагноз не оставил ни единого шанса на новую встречу.       Ей нужен был совсем другой — тот, от одного взгляда которого захочется покорно встать на колени и снизу вверх умоляюще смотреть в глаза. А если он ещё позволит прикоснуться к нему губами хотя бы через ткань брюк, издав не жалкий стон, похожий на мерзкое мяуканье миссис Норрис, а вибрирующий звук, напоминающий внутриутробный рык зверя, тогда это то, что надо.       У её мужчины должен быть стальной внутренний стержень, а не жалкий намёк на харизму. Верхний просто не мог быть таким, каких ей обычно временами подбрасывала Джинни. И ведь не скажешь подруге, что предпочитаешь не слащавую романтику, а нечто диаметрально противоположное.       «Нет уж. Эта информация точно не для друзей».       — И как вообще этот праздник может помочь мне?! — не удержав эмоций, заговорила то ли с Живоглотом, то ли сама с собой Грейнджер. — Будто то, чем к этому дню наполняются магазины, может как-то поспособствовать поиску нужного мужчины из тысяч «не тех, что надо». Чушь!       Гермиона уже давно не верила ни в искренность сверкающих позолотой открыток в форме сердца, ни умилительно-сентиментальным конфеткам, пахнущим фруктами, ни сотням розовых пластиковых безделушек, призванных продемонстрировать любовь до гроба (а ещё всеобщее пренебрежение к окружающей среде). Настоящая любовь совсем не то, что празднуется раз в году. Поэтому те, кто превратил этот день в некое соревнование потребителей, заслуживают место в психиатрической клинике. Гермиона с радостью украсила бы одну из них алыми лентами, как это принято в Германии, и вывесила бы у входа надпись «Добро пожаловать». А если в ближайшей часовне проведут особое богослужение, то свою задачу по восстановлению локального миропорядка она будет считать выполненной. Пожалуй, ей и впрямь стоит переехать в Германию.       «Невесёлые мысли. Вероятно, организация по защите домовиков была только разминкой».        — Всем давно известно, что всё это мусор и не имеет ничего общего с тем, что может на самом деле подарить незабываемые ощущения, — не успокаивалась Грейнджер, от чего Живоглот начал недовольно посматривать в её сторону.       Этот праздник мало что значил для Гермионы — как минимум потому что никак не решал её проблемы. Даже если в этом году она не получит ни одной розы, упакованной в целлофан, — что это может значить в сравнении с тем, что у неё не было и до сих пор нет постоянного верхнего?       — И чёрт бы побрал этого Эрика с его этой новой девушкой! — Гермиона в очередной раз раздосадованно поджала губы. Теперь уже бывший партнёр по «ни к чему не обязывающим встречам» поступил как настоящая задница, сообщив в последнюю встречу, что нашёл постоянную нижнюю и желает завершить с Гермионой взаимовыгодные отношения.       «Ну, это было хотя бы честно».       Накормленный Живоглот, привередливо мяукнув, отошёл от почти пустой миски и плавно запрыгнул на подоконник. Аппетит у него был отменный. Гермионе стоило бы брать с него пример.       — И не надейся, что я куплю тебе валентинку, — заглядывая в холодильник, вынесла вердикт Грейнджер. Вчерашний овощной салат и сэндвич на верхней полке — единственные претенденты на завтрак. Не помешало бы заглянуть в магазин.       «Завтра. Это может подождать до завтра».       Услышав её, низзл с видом обиженного до глубины души мужчины демонстративно отвернулся к окну, за которым наступал рассвет, позолачивая первыми лучами пол кухни и часть стены.       Будто это что-то могло значить для домашнего питомца.       — Даже не думай обижаться на меня, Глотик, — уплетая остатки сэндвича, Гермиона всё же надеялась, что низзл не станет сердиться на неё слишком долго. — Мне и так хватает вида наряженных во что угодно красное и розовое с бантиками домашних питомцев соседей. И пусть это традиция, но я не притащу в дом всю эту сердечную мишуру.       Последние слова прозвучали под аккомпанемент внезапного кошачьего чихания и фырканья. Похоже, разговор окончен. Ей нет прощения. Во всяком случае, не сегодня.       «Ну и ладно».       И пусть единственный в жизни Гермионы мужчина обиделся, она не станет весь день заглаживать кошачьими лакомствами вину, а, как и планировала, всё равно пойдёт вечером в клуб.       — Извини, Глотик, но у меня на сегодня есть дела поинтереснее, чем смотреть, как ты на меня дуешься, — домывая посуду, произнесла Гермиона.       Эрик хоть и отказался встречаться, но в этот раз ей, похоже, несказанно повезло — теперь не придётся сидеть в баре, словно выставленная напоказ холёная игрушка, ищущая нового хозяина, — в первый раз это было ужасно. Казалось, краска смущения держалась ещё пару дней, а лицо горело так, будто его посыпали солью.       Ну не пойдёт же она, в самом деле, к до сих пор боящейся её до икоты Рите Скитер с просьбой дать объявление в «Пророке»: мол, доблестная героиня войны ищет спутника жизни, да ещё с особыми предпочтениями. Новость, достойная первой полосы.       Появившийся в списках клуба новый верхний оставил лишь электронную почту для связи, предпочитая появляться на сессию без дополнительных атрибутов обычного знакомства.       Довольно пугающе, но клуб гарантировал безопасность, а значит его личность проверена, как и её когда-то. Лишь владелец клуба знал данные тех членов «Императива», которые по различным причинам желали оставаться инкогнито.       Для Гермионы это значило довольно много. Кто поверит, что девушка, победившая Тёмного Лорда вместе с Гарри Поттером, не стальная особа, как все уверены, а хоть и обладающая внутренней силой, но всё же совершенно обычный человек. Один лишь статус героини войны напрочь портил любое свидание. В особенности — когда парень пытался наигранно продемонстрировать, что это для него ровным счётом ничего не значило.       Ох, как же фальшиво это обычно выглядело. До внутренней дрожи. До стойкого ощущения тошноты. Когда внутренне всё сжималось и завязывалось в тугой узел негодования, а язык так и рвался ляпнуть: «Да кому ты врёшь! Не значит это ничего. Ну конечно».       Новый верхний оставил лишь список требований в анкете, и пару дней назад Гермиона решилась написать ему. Он ответил — сухо, безэмоционально, будто договаривался на деловую встречу.       «Меня устраивают ваши ограничения», — написанная им в ответном письме фраза до сих пор стояла перед глазами Гермионы.       Ха! Будто они у неё были. Конечно были, но ровно настолько, что исключи их — и она смогла бы смело надеть чёрный браслет клуба и с уверенностью заявить, что являлась откровенной мазохистской. Пожалуй, если б он попытался применить во время сессии Круцио, она бы даже не заметила. Вряд ли кто-то в мире, кроме Беллатрисы или Тёмного Лорда, обладал способностью на должном уровне использовать это заклинание — так, чтобы выкручивало суставы и резало внутренности, а не слабо покалывало позвонки.       Однако единственное условие встреч с ним несколько настораживало. Мужчина настаивал, чтобы партнёрша надевала повязку на глаза.       «Странно это», — первое, что подумала Гермиона, ознакомившись с его анкетой.       Хотел ли он этим придать её ощущениям остроты или окончательно уйти за завесу тайны, становясь обезличенным партнёром, оставалось загадкой. Кто знал, что двигало этим человеком, — у каждого, кто посещал «Императив», причин было достаточно. Так что это не удержало её от очередной попытки.       Решение ещё раз ознакомиться с теми крохами информации о мужчине, которыми располагала Гермиона, пришло само собой. Кроме того, стоило как следует подготовиться. Широкая кружевная маска должна была, как обычно, скрыть большую часть лица, а волосы под воздействием трансфигурации опять примут лёгкий блондинистый оттенок. Проблемой оставался уродливый шрам на предплечье. Если Эрика не смущало, что Гермиона носила скрывающую надпись повязку, то этот мужчина вполне мог потребовать снять её. Оставались лишь маскирующие чары, которые продержатся не так долго, как ей хотелось, но времени должно хватить до окончания встречи.

***

      Паучий тупик отличался серостью улиц и тихим шумом замусоренной реки неподалёку. Те немногочисленные заблудившиеся, которым не посчастливилось оказаться здесь, никак не реагировали на старую кирпичную постройку в конце улицы и уж тем более не догадывались, что здесь ещё кто-то жил.       Снейп не знал, что заставляло его тут обитать. Вроде бы всё, что связано с этим местом, давно забылось, но ностальгия оказалась куда сильнее, чем он предполагал. Ему требовалась та, что сможет стать для него кем-то особенным, та, что не станет осуждать за прошлое и с отвращением смотреть на настоящее, та, что даст ему желаемое и наполнит его жизнь хоть каким-то смыслом.       Членская карта «Императива», поблёскивая, лежала на каминной полке. И в этом его спасение? Необязательно. Стоило ли вообще оплачивать немалые членские взносы и посещать клуб? Снейп не знал. Назначенная на вечер встреча одновременно манила интригой и отталкивала предчувствием, что за этим опять последует разочарование. Возможно, вообще не стоило соглашаться?       Являлась ли связавшаяся с ним особа чем-то стоящим, можно было проверить лишь при встрече. Снейп надеялся, что она не окажется очередной зарвавшейся девчонкой, решившей просто поразвлечься и добавить перчинки в привычный для понимания многих акт любви, разнообразив сексуальную жизнь. Очередного эксперимента заигравшейся «вчерашней школьницы» он не переживёт.       Наигранность таких партнёрш, старавшихся убедить его, что они получали удовольствие от подобного эксклюзива, раздражала Снейпа куда больше, чем многое в его жизни. Даже почти ежедневные совы от Макгонагалл с письмами, в которых она упрашивала его вернуться в Хогвартс, не приносили таких эмоций. Хватит с него Хогвартса и его стен, пропитанных духом Тома Реддла и его Пожирателей. Он никогда не относил себя к их числу, но Чёрная метка, до сих пор красующаяся на предплечье, побуждала проявлять осторожность. Вряд ли новой девушке захочется смотреть на его шрамы и чёрное уродливое клеймо.       А так хотелось, чтобы его воспринимали как обычного мужчину, ничем не отличающегося от остальных.       — Что ж, посмотрим, что вы за птица, — тихо произнёс Снейп.       Если б у него был питомец, то, скорее всего, им бы оказалась мудрая сова, которая наверняка бы ухнула в ответ что-нибудь едкое, но содержащее некий смысл. Именно так он обычно общался с окружающими, и лишь немногие были способны услышать в его фразах скрытый смысл. Но, к сожалению, у Снейпа не было питомца, способного перенять его повадки, и именно поэтому в ответ он услышал лишь слабое потрескивание дров в камине и почти оглушающую тишину.

***

      Темнело — а улицы наполнялись влюблёнными парочками, спешащими на свидания в кафешки, подсвечивающие тротуары мягким светом. Февраль в этом году выдался теплее обычного.       Розовый плюшевый мишка Тедди под два метра ростом, раздавая рекламные буклеты, приветливо помахал Гермионе с улицы напротив, пока та пыталась перейти дорогу.       Лопнувший рядом воздушный шарик встревожил давно подзабытый страх, и рука Гермионы по привычке потянулась во внутренний карман пальто за волшебной палочкой.       Давняя слабость. Такая неправильная и такая же неистребимая, как человеческая глупость.       Толпа людей поторапливала и временами оттесняла с намеченного пути. Ей, наверное, не стоило выходить на улицу. Куда проще было трансгрессировать прямо из гостиной дома, но Гермиона решила, что свежий воздух перед встречей пойдёт ей на пользу.       С трудом добравшись до одобренной Министерством точки трансгрессии, она переместилась прямо в холл клуба, встретившись с неодобрительным взглядом администратора.       — Если шеф узнает, что ты так делаешь, тебе придётся заплатить штраф, — неодобрительно буркнул Ник, протягивая ей журнал для росписи.       — Ты ведь меня не сдашь? — кокетливо поинтересовалась Гермиона, передавая ему пальто.       Ник слишком хорошо её знал, чтобы показывать характер мерзкого дворецкого, поэтому лишь пожал плечами и удалился, чтобы повесить её одежду. Конечно не сдаст. Она была одной из тех, кто видел в нём не только часть обезличенного персонала, но и приятного юношу, с которым временами было о чём перекинуться парой слов.       Гермиона пришла довольно рано, и у неё было достаточно времени, чтобы выпить любимый латте или бокал вина.       — Дай мне ключ-карту зарезервированного номера, — как только вернулся Ник, попросила она, не забыв отметиться в журнале посетителей. — Я в бар.       — Ты же помнишь, что укладывающийся в твой членский взнос лимит за вечер лишь один бокал? И не нарушай границы допустимого, — на всякий случай напомнил Ник.       Как она могла забыть? Почти при каждой встрече он напоминал ей чуть ли не весь свод правил клуба, будто боялся, что её лишат членства и выгонят взашей.       — Конечно помню. Ты каждый раз говоришь мне об этом. И я помню, что за остальные напитки мне придётся доплачивать. — Гермиона наигранно обиженно надула губы. Эта игра для двоих, и Ник об этом знал.       — Просто хочу убедиться, чтобы одна маленькая девочка не перебрала лишнего и не наделала глупостей. В особенности — перед встречей с тем, кто зарезервировал для тебя номер, и если ты туда сегодня собираешься зайти, то стоит ограничиться чашкой кофе.       — Брось… Тебе меня не напугать, — ответила Гермиона, надевая браслет, демонстрирующий интенсивностью цвета шкалу допустимого воздействия.       — А я и не собирался. Пугать тебя будет другой. — Заметив не удавшееся скрыть за маской удивление, Ник пошарил ладонью под стойкой администратора и протянул Гермионе чёрную непроницаемую повязку на глаза. — Оставили для тебя вчера вечером.       — Ты видел его? — ухватилась за зацепку Грейнджер.       Всё же ей хотелось знать, с кем она сегодня встречалась.       — Нет, — послышался вполне ожидаемый ответ. — Его никто не видит, кроме хозяина клуба. Всё, что необходимо, он передаёт через него. Как правило, это только повязка. Так что удачи.       Удача ей не помешала бы. Меньше всего на свете Гермионе хотелось остаться после этой сессии ни с чем. Она могла не понравиться ему — и тогда он уйдёт сразу же, как только её увидит.       — Надо было выслать ему фото, — уже довольно поздно обругала себя она, предчувствуя что-то неладное.       Первый этаж заведения ничем не отличался от любого другого клуба: такой же бар, такие же зоны отдыха для VIP-клиентов, такой же зал ресторана для желающих просто атмосферно поужинать. К удивлению посетителей, не было повсюду развешано пугающих атрибутов необычной субкультуры. Просто элитное место для привилегированных гостей.       Не теряя времени, Гермиона заказала кофе и, осушив чашку, поднялась на второй этаж.       «Не хватало ещё наткнуться на кого-нибудь вроде Малфоя», — внезапно озарившая мысль толкала её как можно скорее покинуть зал первого этажа.       Ключ-карта открыла дверь номера, погружая Грейнджер в совсем иную атмосферу.       Да-а… Здесь значительно лучше.       Не было десятков пар глаз и шныряющих туда-сюда официанток — хоть и прилично одетых, но похожих на изысканных кукол. Престиж клуба требовал тщательно подобранного персонала, радующего гостей внешним видом.       В номере было всё необходимое. Справа на стене висел подготовленный для неё чёрный шёлковый халатик с эмблемой клуба, на полке стопкой лежали чистые полотенца. Времени оставалось немного — стоило поторопиться.       Убедившись, что с приготовлениями покончено, Гермиона облюбовала место на столе и, вспорхнув на лакированную столешницу, принялась ждать. Плотная чёрная повязка лишала зрения, пробуждая другие органы восприятия. Она не могла видеть того, кто войдёт, но была уверена, что первое, чему суждено броситься в глаза посетителю — её стройные скрещённые ноги, обутые в чёрные туфли на высоченной шпильке. Халат клуба лишь прикрывал бёдра, но этого было достаточно, чтобы не выглядело вульгарно.       Ждать пришлось недолго. Короткий писк открывающейся двери сообщил Гермионе о том, что теперь она не одна. Прошло около двух минут, прежде чем ей удалось услышать хоть какой-то шорох.       Слишком тихий. Слишком осторожный. Слишком похож на затаившегося перед прыжком зверя. Опасный.       Внутренняя дрожь предвкушения пробежала обжигающей волной вдоль позвонков, топя сознание в экстазе. Гермиона ожидала чего-то подобного, но не предполагала, что ей так повезёт. Он не торопился говорить, будто оценивая обстановку, а она — приветствовать его, делая вид, что не заметила вошедшего.       — Добрый вечер, — наконец-то послышался галантный, но тихий и хрипловатый голос, будто приветствующий её мужчина подцепил сильнейшую простуду.       Он что, болен? Так же нельзя. Он же должен был перенести встречу, если плохо себя чувствовал? Грейнджер надеялась, что это не чья-то злая шутка. Если и так, то весьма скверная. Она не для того весь день ожидала этой встречи, чтобы в конечном счёте уйти ни с чем.       Вошедший ждал ответа, но Гермиона была слишком ошарашена, чтобы произнести хоть слово.       — Вы собираетесь приветствовать меня, как полагается приличной нижней? — вновь раздался приглушённый мужской голос — уже несколько громче и ближе.       Она даже не предполагала, что человек способен передвигаться настолько тихо.       — А что именно вас не устраивает? — спокойно, но довольно легкомысленно спросила Грейнджер. — Мой предыдущий партнёр не заставлял меня падать на колени при каждом его появлении.       Он не имел права так поступать. Он должен был предупредить её, что не мог встретиться из-за болезни.       Минутное молчание прервалось тихой попыткой с его стороны прочистить горло. Мужчина явно не ожидал подобного поведения в первую встречу.       — А вот у меня совсем другие требования к партнёрше. — Сухо прозвучавший голос немного насторожил Гермиону, от чего она неловко повела плечами, будто замёрзла, хотя в помещении было достаточно тепло.       Казалось, ему требовалось время, чтобы взять себя в руки.       — Мисс… — безэмоционально, но с прохладцей и наставлением в голосе начал он. — Судя по вашей анкете, вы вроде не новичок, и я обязан убедиться, что вы отдаёте себе отчёт в том, как ведёте себя. На вашем запястье не белый, не розовый, не пурпурный и даже не алый браслет. Он бордовый, — с некоторым нажимом на последнее слово произнёс он. — И вы либо разыгрываете меня, либо намеренно провоцируете. Если так, то не стоит. Это может для вас закончиться серьёзным наказанием. Продолжая в том же духе, вы рискуете тем, что ваша очаровательная попка непременно будет порота.       Она не нуждалась в предупреждениях. И так всё очевидно.       — Пф… — тихонько фыркнула Гермиона, плавно соскальзывая со столешницы.       Что ж, если он хотел провести сессию, будучи простуженным, — значит, он достаточно уверен в себе.       — Вас устраивает стоп-слово клуба или вы предпочитаете что-то своё? — прозвучал стандартный для первой встречи вопрос.       Скучное стоп-слово клуба не слишком нравилось Гермионе, но, по её мнению, для первой встречи вполне сойдёт, а позже можно будет сменить на что-то более экстравагантное. Если, конечно, это «позже» состоится.       — Да… Вполне.       — Разденьтесь. — Его первый приказ отдался приятным спазмом внизу живота и добавил эпизод в копилку когда-либо испытанных Гермионой ярких ощущений.       Её ладони потянулись к шёлковому поясу, развязывая и позволяя халату соскользнуть с плеч. Мужскому взору должно было предстать обнажённое стройное тело, на котором из одежды остались лишь полупрозрачные чёрные трусики и красный в золотую полоску галстук. Это было её личным пунктиком, который не подлежал изменению. Тонкая красная полоска удобно размещалась между аккуратных полушарий груди и словно демонстрировала партнёру степень её решимости и храбрости.       «Мне не страшно. И благодаря этому я когда-то осталась жива!» — именно об этом почти кричал ни с чем несравнимый элемент давно прошедших школьных лет.       Гермиона, к сожалению, не могла насладиться реакцией мужчины, но готова была поклясться, что у него как минимум сбилось дыхание, потому что пауза затянулась надолго.       — Мисс… Если я сейчас кину в вас Круцио, меня оправдают не только в стенах этого заведения, но и в Визенгамоте.       Хоть Гермиона и не узнавала голоса, что-то смутно знакомое проскользнуло в нём — то, от чего холодели ладони, покрываясь липкой влагой, а сердце начинало биться чаще.       — Вам не нравится то, что вы видите? — удивлённо и несколько оторопело спросила она, надеясь, что не совершила роковую ошибку.       Он же не мог уйти только потому, что на ней гриффиндорский галстук? Или мог?       — Мне не нравится, как вы себя ведёте, — сурово ответил мужчина. — Не думаю, что вы мне легко подчинитесь. Но я готов рискнуть, если, конечно, вы наконец перестанете дразнить зверя, живущего внутри меня, и дёргать его за усы, как несмышлёного слепого котёнка.       О, да-а. И он был прав. Она провоцировала его, как маленький ребёнок, проверяя границы допустимого.       — Надеюсь, вы не будете возражать, если в первую сессию мы с вами ограничимся незначительным уровнем воздействия? Вам будет достаточно сенсорной депривации и бондажа? Я бы хотел для начала ознакомиться с вашими реакциями на нового мужчину, чтобы понять, насколько мы подходим друг другу.       Мужчина проявлял осторожность. Похоже, боялся напугать её.       — Не возражаю. А вам? Достаточно? — Не было смысла отказываться и требовать большего, чем можно ожидать от ознакомительного этапа. Гермионе тоже требовалось разобраться с внутренними ощущениями и реакцией тела на него. Кто знает — может, она использует стоп-слово с первого же его прикосновения?       — Не думаю, что пороть вас сейчас — хорошая идея. Хоть вы это уже заслужили. От сегодняшней встречи я ожидаю лишь образования устойчивой связи между нами. Нет смысла торопиться. Это не пойдёт на пользу ни вам, ни мне, — сухой ответ дал понять, что мужчина готов начать работать с ней.       Сильные пальцы обвили её запястья и аккуратно потянули в центр комнаты. Он не пытался напугать её — скорее помочь, поддерживая за локоть, чтобы она не упала. Сейчас, будучи ослеплённой, Гермиона чувствовала уязвимость перед ним и была благодарна за предусмотрительность.       — Не стоит бояться. — Успокаивающее поглаживание вдоль спины и нежность в голосе подарили толику комфорта.       Довольно заботливо с его стороны. Он пытался найти подход.       Мягкая кожа наручей для подвешивания, соединённых цепью, нежно обвила тонкие запястья, вздёрнутые над головой. Гермиона знала, что крепёж довольно высоко, но предусмотрительно надетые ею туфли прибавляли роста, а значит теперь ей осталось лишь чуть развести ноги, чтобы добиться большей устойчивости.       — Вам достаточно комфортно в этой позиции? — раздался приглушённый голос над её головой.       — Да, сэр, — уверенно ответила Гермиона, чуть прогибаясь в пояснице.       Эту позу выдерживали не все девушки. Слишком большая нагрузка на ноги и поясницу, особенно если зафиксированный партнёр значительно ниже ростом.       — Прекрасно.       Судя по едва слышным шагам и потокам воздуха, ощущаемым обнажённой кожей, мужчина обошёл её по кругу и остановился за спиной.       «Любуется», — мысленно усмехнулась Грейнджер, ожидая последствий своих провокационных действий. Ей казалось, она знала, что последует за этим.       — Смелая игрушка… Прийти ко мне и так откровенно нахамить. — Лёгкий смешок раздался возле уха, обдавая тёплым дыханием кожу незащищённой шеи. — За всю мою жизнь такого ещё не случалось. Чтобы кто-то посмел так вести себя в моём присутствии и так со мной разговаривать… — В голосе послышалась задумчивость.       — Я не игрушка, — нахмурилась Гермиона, почувствовав прохладное прикосновение ладони на талии.       Что ж, она не сказала стоп-слово, почувствовав постепенно становящееся тёплым прикосновение к коже, — уже отлично!       Плавным, почти неуловимым движением мужская кисть скользнула выше, обхватывая и чуть сжимая грудь - довольно ощутимо - достаточно чтобы почувствовать растущее внутри напряжение. В то время как другая развязала завязки ставших уже ненужными трусиков.       — Очень соблазнительная игрушка.       Грейнджер невольно покраснела от смущения, когда его ладонь, огладив рёбра, живот и талию, уверенно спустилась ниже, скользнув между разведённых бёдер.       Чёрт! Она уже была достаточно влажная, чтоб он почувствовал. Гермиона неосознанно дёрнулась от понимания, насколько быстро тело откликнулось на прикосновения. Мужчина явно обладал способностью воздействовать на неё куда сильнее и ярче, чем любой другой.       Слишком быстро. Слишком волнительно. И слишком странно для первой встречи.       — Вам следует научиться доверять мне. Даже когда вам кажется, будто то, что я делаю или требую от вас, не необходимо. Вы должны подчиняться, даже если убеждены в обратном, — произнёс мужчина, продолжая аккуратную стимуляцию руками.       Гермиона чуть запрокинула голову и вдохнула поглубже. Разливающееся приятное тепло вдоль позвоночника от его умелых прикосновений становилось горячее, и она едва ли не застонала.       Скользящие движения пальцев вдоль увлажнившейся плоти внезапно прекратились, а ладонь вернулась на прежнее место, вновь ласково огладив грудь. Гермиона раздосадованно прикусила нижнюю губу, но ничем большим не подала вида, что недовольна.       — Вы должны отвечать, когда я разговариваю с вами. — В голосе мужчины послышался приказ с едва затаённым раздражением.       Похоже, она опять нарушала его правила.       Тело довольно отчётливо отвечало, и он не мог этого не замечать, но почему-то желал слов. Теперь, когда она находилась в ещё более зависимом от него положении, Грейнджер не следовало злить его сильнее.       — Да, сэр, — покорно ответила она, надеясь, что он не станет слишком долго мучать её томительным ожиданием. Тело горело и требовало большего, от чего бёдра непроизвольно сжались в попытке перетерпеть очередную нахлынувшую волну возбуждения.       — Не смейте сводить бёдра без разрешения, — потребовал мужчина, обходя и останавливаясь перед ней.       Чёрт! Она бы не стала их сжимать, если б сердце не билось так бешено, мышцы не сводило в сладких спазмах, а губы не желали страстного поцелуя. Повязка на глазах обостряла восприятие, мешая самоконтролю. Кем бы ни был этот мужчина, он знал, что делал. Тембр его голоса стимулировал желание подчиниться. Этому не мешала даже ненавязчивая хрипота и осиплость.       — Да, сэр, — единственное, что смогла глупо повторить Гермиона, подчиняясь.       — Что ж, вы учитесь. Это хорошо.       Ещё бы! Она могла быть очень хорошей ученицей и была готова на всё, лишь бы почувствовать его губы внизу, меж её бёдер.       На мгновение ей показалось, что мужчина усмехнулся.       Прерывистое дыхание обожгло щёку, но не коснулось губ, как ей хотелось, а проследовало ниже, к её груди. Тёплые губы обхватили розовую ареолу соска — ласка почти сразу переросла в лёгкую боль. Он чуть прикусил нежную кожу, и это отдалось приятным спазмом внизу живота.       — Ах… — Гермионе стоило огромных усилий, чтобы вновь не свести бёдра, иначе он мог в наказание прекратить сладкую пытку.       — У вас приятный голос, — констатировал мужчина, проведя ладонями вдоль талии и опускаясь перед ней на колени. — Возможно, в следующий раз мне стоит использовать зажимы для вашей груди.       Похоже, ему удавалось каким-то непостижимым образом читать её мысли. Дёрнув руками, Гермиона захотела прикоснуться к нему, но ремни прочно держали руки над головой.       Давно знакомое осознание, что из-за связанных рук ей никак не удастся помешать партнёру взять всё, что ему захочется, вылилось в сбитое дыхание и очередной скачок возбуждения. И это было обжигающе чувственно.       — Я хочу слышать ваш голос, — последнее, что удалось разобрать Гермионе, прежде чем его губы оказались там, где ей этого больше всего хотелось.       Горячий влажный язык плавно заскользил меж нежных бархатистых складок, даря ей незабываемое удовольствие, которое вырывалось наружу благодарными стонами. Невероятный контраст воздуха помещения и обжигающего дыхания на возбуждённой плоти сливались в причудливый опьяняющий коктейль. Мужчина не останавливался до тех пор, пока Гермиона не начала жалобно всхлипывать в ожидании подступающей разрядки, а бёдра — подрагивать от его поглаживаний.       Внезапно всё прекратилось, и, судя по шороху, он поднялся на ноги.       — Что? Нет… Не поступайте со мной так, — почти проскулила Грейнджер.       — Это ваше наказание на сегодня. Вместо порки, — спокойно ответил мужчина, снова обходя её и останавливаясь позади. — За неподобающее поведение. Надеюсь, в следующий раз вы будете более послушной девочкой и не станете дерзить старшим.       «Мерлин. Это было жестоко».       Если б не повязка на глазах Гермионы, впитавшая влагу, он наверняка смог бы заметить скатившуюся по её щеке слезу. Досадно.       — Не надо. Пожалуйста… — Всхлипы стали отчётливей. — Сэр, я думаю… — единственное, что успела произнести Гермиона, попытавшись исправить ситуацию, прежде чем мужская ладонь накрыла её губы.       — Ваша проблема в том, что вы слишком много думаете и слишком много говорите, — перебил он, властно придвигая её бёдра к себе. — То, что я даю вам — ни с чем не сравнимое удовольствие, а не экзамены в Хогвартсе, где нужно думать. А если вы и дальше будете препираться со мной, то я запрещу вам прикасаться к себе после окончания нашей встречи.       — Ну, пожалуйста… Умоляю… Не оставляйте меня так, — уже скуля от желания, проговорила Гермиона. — Пожалуйста…       — «Пожалуйста» — кто? — сурово заметил он, требуя, чтобы она соблюдала его правила общения.       — Пожалуйста, сэр… — сразу же исправилась Грейнджер.       Сжавшиеся на её талии пальцы и обжигающее затылок дыхание подсказали ей, что он раздумывал и, скорее всего, хмурился, решая, как с ней поступить. Ей отчаянно требовалось то, чего он лишил её в наказание, хоть и заслуженное. И сейчас она готова была умолять его и обещать всё что угодно, лишь бы он завершил начатое.       — Вы скверно вели себя, мисс… — наконец раздался голос мужчины, дыхание обдало щекоткой нежную кожу затылка. — Но я люблю, когда меня так чарующе умоляют. Поэтому мы не закончим на этом, по крайней мере сегодня. Я рассчитываю использовать ваше тело для своего удовольствия.       Последняя фраза достигла цели, и Гермиона неосознанно закатила от удовольствия глаза, по-прежнему скрытые под чёрной повязкой.       Звук расстёгиваемой ширинки и довольно грубый толчок вызвали у Гермионы удивление — он даже не стал раздеваться, просто взял её, хотя этого следовало ожидать. Вряд ли он стал бы церемониться с ней после того, с каким пренебрежением она встретила его. Так что всё шло согласно её плану. И как только он поймёт, что она попыталась манипулировать им, ей не поздоровится.       «Что ж, посмотрим, что ты за зверь такой», — мысленно усмехнулась Грейнджер, наслаждаясь сильными, грубыми и довольно глубокими рывками в тело.       Это было сражение — безжалостное и решающее довольно многое, — в котором он должен был взять верх, иначе ему не стать достойным верхним в её глазах.       Почувствовав сжавшиеся вокруг члена мышцы, приближающие его к разрядке раньше неё, мужчина остановился, чуть было не потянувшись ладонью между её бёдер, чтобы позволить ей сорваться вместе с ним, но отдёрнул руку.       «Догадался… Вовремя», — закатив под маской глаза, ухмыльнулась про себя Грейнджер.       Парочка ласкающих плоть прикосновений — и она получила бы то, чего так жаждала, окончательно втянув партнёра в свою игру. Ему осталось бы только признать сокрушительное поражение как верхнего и уйти в тень с табличкой «не годен» на шее.       «Похоже, он всё-таки довольно опытен, раз успел раскусить мой манёвр».       — Вы играете со мной, — ядовито прошипел мужчина; вслед на ягодицу хлёстко опустилась ладонь, а другая крепко обхватила и чуть сжала горло, постепенно перекрывая кислород.       Потеря контроля над дыханием не входила в обозначенные с начала встречи условия, но мужчина явно знал, как управлять собой, и контролировал силу сдавливания, чтобы Гермиона смогла получить от этого удовольствие, а не только заметный синяк на шее.       — Это вам так просто с рук не сойдёт.       Коварная улыбка расцвела на лице Гермионы, подтверждая его догадки, что он делал всё так, как хотелось ей.       «Нравится. Определённо нравится… То, что мне нужно», — подумалось Гермионе.       — Вы останетесь сегодня без оргазма, мисс, — коварно заключил он, нежно проводя членом вдоль влажных женских бёдер и вновь погружаясь внутрь.       Мужская ладонь на горле чуть ослабила хватку, но не переместилась на талию.       Переведя дыхание, Гермиона попыталась дёрнуться и отстраниться, но обхватившая талию свободная рука не позволила сдвинуться с места.       — Нет… — послышался твёрдый голос. — Вы больше никогда не будете управлять мною. Теперь мне известен ход ваших мыслей. Вам не одурачить меня снова. И сегодня вы подарите мне удовольствие слышать ваш очаровательный голос.       Нестрашно. Она вполне могла пережить один раз без разрядки. Главное — это то, что она, похоже, нашла что искала.

***

      Снейп знал, что позволь он ей высвободиться из его хватки и ещё раз проскулить что-то умоляющее — и ему не совладать с ней. В его руках была не просто нижняя, а хрупкая, но довольно коварная особа. Такую нужно держать в ежовых рукавицах и постоянно напоминать, кто здесь хозяин, иначе она сядет на шею и будет крутить им как вздумается.       Один лишь исходивший от неё едва заметный, но вполне уловимый для опытного зельевара запах тигровой лианы и листа ревеня пьянил и возбуждал бесконтрольные эмоции. Ощущения подсказывали, что в ней ещё достаточно того, что может доставить ему удовольствие.       Впиваясь пальцами в нежную кожу, от чего скорее всего на ней останутся следы, Снейп увеличил темп и силу толчков.       «Плевать! Позаботиться о том, чтобы следов не осталось, можно и позже».       Он, как никто другой, был в состоянии сварить лучшую мазь от синяков и ушибов, которую только знало человечество.       Дыхание девушки стало рваным, а губы задрожали, продолжая выкрикивать сладкие стоны удовольствия. Ласкающая слух неповторимая мелодия подчинения — каждый раз разная и каждый раз очаровывающая настолько, что всё внутри ликовало от осознания значимости для той, что её пела.       Определённо, она лучшая из всех женщин, которые у него были. Её расчётливость достойна уважения. Ещё ни одной женщине не удавалось подобного.

***

      Финал был близок, но мужчина, как и обещал, не позволил Гермионе достичь желаемого вслед за ним. Зато ей удалось насладиться самым правильным и самым желанным вибрирующим полурыком наслаждения, вырвавшимся из его груди в момент кульминации.       Да-а… Он был великолепен — таким, как она рисовала в фантазиях и желала каждый божий день. И даже наказание не казалось таким уж серьёзным. Скорее, маленькое недоразумение во благо будущих отношений или хотя бы регулярных встреч.       Одной рукой он ловко подцепил застёжки и освободил её запястья, от чего вдоль слегка занемевших рук пробежалась волна покалывающих мурашек. Изящные и довольно сильные ладони заботливо помассировали руки, помогая затёкшим мышцам восстановиться.       «Совершенство». Гермиона была довольна, и ей вновь захотелось услышать его голос.       — Я хочу предложить вам постоянные отношения. Если вас это интересует.       Она даже не могла представить, что ей так повезёт. И пусть он, возможно, выглядел чудовищно — может, поэтому скрывал лицо, — но он определённо лучшее, что с ней случалось за всю жизнь. Ещё никому не удавалось оправдать её надежд настолько.       — Д-да… Интересует, — боясь спугнуть его молниеносным ответом, тихо произнесла Грейнджер.       Мужские руки развязали узел, всё это время удерживавший на глазах глухую повязку.       Как только свет коснулся глаз, а зрение прояснилось от лёгкой пелены, сердце Гермионы пропустило удар, не говоря уже о том, что внутри всё похолодело до самых кончиков пальцев. Снейп. Не узнать бывшего профессора зельеварения она не могла, от чего ком встрял поперёк горла, не позволяя дышать ровно.       Похоже, это четырнадцатое февраля станет самым запоминающимся в её жизни.       Как она могла так вляпаться! Он же её профессор — хоть и бывший.       Разум и чувства столкнулись в неравной борьбе, а подступившие слёзы уже заблестели в её глазах.       — Я-я… Простите, мне нужно идти… — попыталась как можно скорее сбежать Гермиона, пока маскировочные чары не схлынули с предплечья, являя ему уродливую правду во всей красе.       Теперь было ясно, почему его голос показался ей простуженным — глубокие шрамы, оставленные когда-то Нагайной, по всей видимости, задели голосовые связки и исказили привычный для неё со школьных лет тон.       Чёрт! Она должна была догадаться, что это он. Ей же показалось что-то в самом начале.       Бледное лицо Снейпа застыло непроницаемой маской и не выражало ничего. Однако сжавшиеся в тонкую полоску губы подсказали Гермионе, что она оскорбила его попыткой поспешно ретироваться.       — В чём дело? — строго спросил он, сжимая ладонью её плечо, не позволяя ускользнуть без ответа. — Что не так? Слишком стар? Слишком уродлив для вас? Что именно? — Мрачная пауза, воцарившаяся в помещении, неслабо щекотала нервы. — Вам было хорошо со мной. Я прекрасно это видел. Так в чём же дело? Что? Ответьте!       Гермиона не знала, как сказать, что он только что страстно трахнул свою бывшую студентку, но крепкий захват вокруг плеча начал причинять серьёзную боль, а чёрные глаза прожигали насквозь.       «Он имеет право знать!» — завопил внутренний голос.       Хуже, чем сейчас, им обоим уже всё равно не станет.       Ухоженная изящная кисть потянулась к маске и, подцепив ажурный край, стянула её, а заколотая в волосах волшебная палочка вернула каштановым прядям прежний цвет и волнистый блеск.       — Понимаю… — едва шевеля губами, обречённо произнёс Снейп, отпуская плечо Гермионы.       — Простите, я не знала… Это были ваши требования. У меня тоже есть причины скрывать лицо… Так уж вышло. Вы не должны винить меня, — попыталась оправдаться она, накидывая на плечи шёлковый халатик и смущённо отворачиваясь к выходу.       Гермиона боялась смотреть в его глаза. Одно только понимание случившегося причиняло боль сродни изощрённой пытке. Как она теперь будет дальше с этим жить? Образ его, стоящего перед ней на коленях и ласкающего её языком, теперь будет преследовать в эротических снах до конца дней. Возможно даже, она позволит себе представить эту картину перед сном, чтобы помочь телу достичь лишённой в этот раз разрядки.       — Позвольте узнать, о чём вы сейчас задумались, мисс Грейнджер?       Забавно. Теперь он просил её думать. Думать надо было раньше. Ну ладно она. Но как такой человек, как он, мог не подумать, что мог наткнуться на одну из бывших учениц? Или для него это ничего не значило? Что было, то было.       — Думаю о том, что лучшим выходом из положения будет обоюдный Обливиэйт.       — Глупо, — словно это умозаключение ему ровным счётом ничего не стоило, произнёс Снейп, не позволив ей приводить доводы в поддержку прозвучавшей идеи.       — Есть предложение получше? — Прорезавшееся не вовремя ехидство стоило держать за зубами, иначе можно схлопотать отменное Круцио. Пожалуй, Гермиона была неправа, считая, что только двое способны на должном уровне использовать это заклинание. Снейп вполне мог стать третьим в этом коротком списке.       — Да, — твёрдо произнёс он, намеренно не обращая внимания на её тон. — Вы можете принять моё предложение и прийти на новую встречу.       — Или?.. — Она чуть вздёрнула бровь.       «Боже… Всё такой же, как в Хогвартсе. Некоторые вещи никогда не меняются».       — Или, если вы сейчас уйдёте, судя по личному опыту, могу сказать, что вам так и не удастся достичь желанной для вас истины, — продолжил Снейп.       — И в чём же, по-вашему, заключается эта истина? — вздёрнув подбородок, Гермиона всё же решилась задать волнующий её вопрос, хоть Снейп и пугал её одним только внешним видом.       — Истина, прежде всего, в том, что сейчас от всё ещё нереализованного желания прикоснуться ко мне у вас трясутся руки и наверняка потеют ладони, а ноги едва держат, поэтому вы неосознанно водите ладонью по воздуху, будто ища опору. Истина в том, что ваши губы давно — или вообще никогда — никто не целовал так, как я, — именно поэтому вы так жаждете моих поцелуев. Истина в том, что вы хотите находиться здесь со мной, но боитесь. Истина в том, что вы всю оставшуюся жизнь будете жалеть, что, не дав согласия, ушли отсюда, каждый день задаваясь вопросом: «А что, если бы я осталась?..»       Как он мог так запросто читать её, будто открытую книгу? Гермиона никогда раньше не замечала в нём подобного. Неужели Снейп настолько тщательно скрывал от неё и друзей всё, что думал о каждом их шаге или жесте, и лишь временами, когда их действия становились довольно опрометчивыми, указывал им на это ехидными замечаниями, всегда воспринимавшимися ребятами в штыки?       «Мерлин. Грейнджер, думай. Думай, что для тебя сейчас важней. Глупые предрассудки или собственные желания. Ты же в состоянии решить эту непростую задачу».       Снейп, было видно по глазам, ждал — не только её ответа, но и приговора.       Разум настойчиво твердил Гермионе ещё раз извиниться и уйти, а сердце трепетало, требуя сказать то, чего он ожидал от неё, иначе бы не предлагал вновь.       Интересно у неё будет в запасе пара секунд, чтобы успеть трансгрессировать подальше, когда Гарри и Рон узнают обо всём? А на глаза Джинни ей лучше вообще не попадаться ближайшие несколько лет. Подруга наверняка прикончит её за то, что Гермиона столько времени не говорила ей о своих предпочтениях. Иначе связь с кем-то вроде Снейпа никак не объяснить.       — Я согласна… — прошептала Гермиона в надежде на то, что это не выглядело как комариный писк и ей не придётся повторять вновь. Голос слишком дрожал, а слёзы готовы были пролиться на щёки.       Как же страшно соглашаться. Вдруг он передумает и просто посмеётся над её доверчивостью и наивностью? Как они вообще выиграли эту чёртову войну, если у неё не хватало смелости даже на то, чтобы достойно выдержать пару минут и услышать его ответ? Похоже, Снейп был прав, когда говорил, что им всегда чертовски везло.       Она едва ли не зажмурилась.       Снейп будто раздумывал, тщательно сканируя её лицо и каждое неуверенное движение, будто Гермиона могла обманывать его, давая несбыточные надежды. Она всё-таки зажмурилась, и едва уловимое слухом движение подсказало, что он перестал терзаться сомнениями, а нависшая над ней тень — что он приблизился почти вплотную.       — Тогда в следующий раз, мисс Грейнджер… — сурово начал он, подходя к ней и увлекая в долгожданный глубокий и властный поцелуй. — Будьте добры надеть зелёный галстук. Я всё же предпочитаю цвета своего факультета.