В поисках истины

      Появившаяся перед глазами после трансгрессии дверь выглядела обычной. Во всяком случае, для большинства магловских домов, которые Гермионе доводилось видеть. Но тёмный цвет и фасад напоминали ей обветшалое строение на окраине Лондона, где обычно пряталась местная детвора, отбившаяся от рук родителей.       «И почему он продолжает жить здесь?» — внезапно прозвучавший в голове закономерный вопрос отдался толикой сожаления где-то в груди.       Любому магу известно, что герои войны получили внушительные финансовые благодарности из министерской казны после вручения почётных наград на глазах у десятков зрителей. В свете этого можно было бы предположить, что Снейп банально решил отказаться от вознаграждения, но вряд ли это так. Не тот он человек, который будет кичиться благородными порывами и пренебрегать моральной компенсацией. Чего не скажешь о таких, как Малфои, фото которых не переставало красоваться едва ли не в каждом выпуске газет — что до войны, что после.       Вскинутая рука Гермионы, готовая постучать в дверь, так и замерла в паре миллиметрах от покрытой лаком глянцевой поверхности, указывая на неуверенность, с которой она пришла на встречу для обсуждения перспектив. Что мешало ей сделать последний шаг на пути к той истине, о которой говорил Снейп ещё несколько дней назад? Она точно не знала.       Глупая детская обида на что-то или чистое смущение перед тем образом, который рисовало её воображение каждый раз, когда она думала обо всём этом. Что вообще могло получиться между ними? Если, конечно, не считать того, что он и раньше априори являлся неким авторитетом, а она — подчинённой. Этакая большая доминирующая фигура, которая всегда подавляла любого студента Хогвартса, не терпя никаких возражений и неловких оправданий.       Могла ли вся эта ситуация помочь Гермионе вернуться в те дни, когда она нуждалась в покровительственном отношении или во внимании человека, способного взять на себя ответственность? Или это тот самый перенос, о котором когда-то упоминал Фрейд, и ей следует ещё раз переосмыслить правильность своего выбора?       Занесённая возле двери рука всё же неуверенно сжалась в кулак и несколько раз несильно опустилась на поверхность, вызвав тихий стук, больше похожий на жалобную попытку оповестить о своём присутствии, нежели на твёрдое решение войти в дом.       Послышавшийся за дверью шорох подсказал Гермионе, что ей всё-таки удалось привлечь внимание и проявить хоть немного храбрости вопреки всему, что в этот момент творилось внутри. Жуткое волнение так и не отпускало. Распахнувшаяся перед ней дверь явила высокий тёмный силуэт и приглушённый свет, стелившийся жёлтой полосой из открытого проёма гостиной.       Чёрт! Да она даже не могла оторвать глаз от его начищенных до блеска туфель, не говоря уже о том, чтобы посмотреть Снейпу в глаза, способные утопить её чернотой в пучине необъяснимого стыда и неуверенности.       — Вы так и будете стоять на пороге или всё же пройдёте? — он первым нарушил неловкое молчание, вызывая в ней волну благодарности за это. Ещё пара минут ожидания — и она позорно сбежала бы прочь.       Настороженно оглядевшись, вероятно, скорее по привычке, нежели ища реальную угрозу в заброшенных по соседству домах, Снейп пропустил её внутрь и запер дверь. От щелчка замка Гермиона вздрогнула, что несколько повеселило её бывшего профессора: уголки его губ едва дёрнулись вверх в намёке на полуулыбку.       «Будто коварный соблазнитель, захлопнувший клетку», — молниеносно пронеслось у неё в голове.       — Проходите в гостиную, мисс Грейнджер, — чуть подталкивая её к освещённому участку, велел Снейп и забрал из её рук дамскую сумочку, оставляя на тумбе при входе.       «Всё! Назад дороги нет», — лукаво шепнул внутренний голос, будто хотел в последний раз посмеяться над ней, подтрунивая над её колеблющимися эмоциями и трясущимися коленями.       Ну и какого чёрта она именно сейчас чувствовала себя уязвимой и беззащитной, словно попала в прошлое, когда один только взгляд Снейпа будоражил внутренности и отправлял разум в длительный отпуск? Гермиона по пальцам могла пересчитать разы, когда удавалось контролировать голос, стараясь добиться его твёрдого звучания на уроках в Хогвартсе. Ещё бы было это возможно сейчас! Когда мысли так и крутились вокруг воспоминаний о прошедшей встрече, а ещё — жгучего желания повторить всё, что он с ней делал тогда. И даже, может, чуть больше.       — Хотите чаю, мисс Грейнджер? — гостеприимно предложил Снейп, указывая в сторону кухни. — Или вы предпочитаете пропустить жалкое подобие флирта и перейти сразу к делу?       Плохое начало. Не так она представляла эту встречу. И даже собственные заверения в том, что она справится, теперь не казались ей такими уж фундаментальными, как этим утром.       — Я бы… — Голос дрожал так, что готов был сорваться на тихий писк, от которого ей станет ещё более неловко, чем от дрожащих рук, внезапно ставших предметом детального изучения тяжёлого взгляда чёрных глаз.       Он нахмурился, ещё сильнее выбивая Гермиону из колеи, лишая равновесия и внутренней гармонии. А её скромно опущенный взгляд и вовсе заставил Снейпа недовольно фыркнуть, как это обычно было, когда он приближался к котлу Невилла, оценивая его содержимое где-то на «тролль». Он был недоволен. Но что именно ему не понравилось, Гермиона так и не смогла объяснить даже самой себе. Вроде всё идеально: костюм-тройка, аккуратно заколотые волосы и вполне прилично дополняющие классический образ туфли.       «Мерлин. Да мы же просто собирались поговорить и обсудить детали! К чему наряжаться как кукла?» — опять прозвучал в голове недовольный внутренний голос, напоминающий ей сварливое карканье, присущее древней старухе.       — Мисс Грейнджер, так не пойдёт, — тяжело выдохнул Снейп и, бросив в её сторону короткий взгляд, начал расстёгивать собственный сюртук, тут же сброшенный на подлокотник дивана, стоявшего сбоку от него. — Вам следует успокоиться и расслабиться. Если необходимо, я могу предложить вам бокал вина?       Нет, она не хотела притуплять чувства. Ей требовалось всё, что мог дать этот мужчина, и потому отказ стал закономерным следствием её основного желания.       — Нет? — Его слегка вздёрнутая бровь, казавшаяся угольно-чёрной на фоне бледности лица, указывала на очередной уровень недовольства ею.       Наверное, Гермионе следовало принять предложение, но почему-то ей до сих пор так и не удавалось проследить за ходом мыслей Снейпа. Может, всему виной то, что она теперь знала, кто скрывался под непроницаемой маской, а может, потому что его образ мышления всегда отличался от присущего остальным людям, что всегда окружали её.       — Мне просто неуютно, — решилась произнести Гермиона, прежде чем Снейп скажет ей что-то вроде того, чтобы она не смела открывать рот в его присутствии без разрешения. Он явно не терпел пререканий — что раньше, что сейчас.       Но каждое её слово было правдиво. Одно дело — клуб, с его обезличенными комнатами, а другое — индивидуальное пространство, таящее отпечаток личности человека, стоявшего перед ней, и которое, к слову, многое поведало ей о нём.       Тихо.       Мрачно.       Одиноко.       Нет ничего, что могло бы хоть как-то скрасить вечер — не считая множества книг на полках — или доставить приятные впечатления. Полнейшая аскетичность во всей красе.       — Лгунья, — твёрдо произнёс он, словно задался целью ещё дальше выбить её за границы привычного послевоенного покоя.       Гермиона вздрогнула, но не стала предпринимать каких-либо действий, способных свидетельствовать о том, что она напугана до чёртиков, а пальцы уже готовы отбивать барабанную дробь о ближайшую твёрдую поверхность.       — Я бы поверил в ваши слова, если б не видел в вас того, что вижу сейчас. Вы правда считаете, что можете водить меня за нос?       Мерлин! Нет, она никогда не посмела бы приравнивать его к тем, кто неспособен мыслить и делать логические выводы. Не говоря уже о его феноменальной наблюдательности, с которой она столкнулась в прошлый раз. Двойной агент вроде него просто обязан обладать подобными качествами, и на довольно высоком уровне.       Испуганный взгляд карих глаз заметался вдоль стен комнаты, будто она старалась искоренить присутствующую в них панику, оставляя её на поверхностях, которых касался взор.       Что она должна была ему сейчас ответить? Что она полностью в себе уверена и не испытывает дисбаланса? Чушь! Он раскусит её ещё до того, как ей удастся договорить хотя бы первое предложение. Потому Гермиона продолжала молчать, опустив глаза в пол, как полагается приличной нижней. Совсем не тот момент, когда можно попытаться начать диктовать условия — если с ним это вообще возможно.       — Неужели вам так сложно сказать мне правду? — осторожно начал Снейп, не оставляя без внимания, что она уже и так на грани, готовая сбежать в любой момент. — Мисс Грейнджер, вам ведь достаточно просто признаться мне в том, что, когда я запер дверь, вы почувствовали себя в ловушке, а до того как постучали в неё, и вовсе не могли решиться зайти.       Гермиона зажмурилась, будто это могло помочь ей принять правильное решение. Ещё никогда и никому она не жаловалась на неудобства. Всегда сильная и несгибаемая. Ей сложно было признаться в слабости, даже в присутствии кого-то вроде него. Хоть основная задача Снейпа и состояла в том, чтобы она чувствовала себя комфортно и основательно защищённой. Но поднявшая голову присущая большинству гриффиндорцев гордость не желала ломаться даже под воздействием его авторитетного мнения о том, что было бы лучше для неё. Он был прав — она не подчинится ему так легко, как могло бы показаться.       Её молчание в противовес ожидаемым репликам и возражениям начинало беспокоить Снейпа сильнее, что ярко выразилось в первоначальном неконтролируемом порыве приблизиться к ней и приобнять, который он всё-таки сумел сдержать. Забота о партнёре — характерная черта любого истинного доминанта. Успокаивающие жесты всегда отлично подмечались Гермионой, когда она была в обществе любого верхнего. Так или иначе, но она тоже не слепа и может отличить, когда мужчина настроен на правильную волну и не является тем, кто просто получает удовольствие от насилия, или обыкновенным придурком, любящим всеобъемлющий контроль.       — Нет, здесь что-то ещё, — будто вторя её мыслям — и, скорее всего, совсем не ей, а самому себе, — проговорил Снейп. — Закройте глаза, мисс Грейнджер, — следом твёрдо потребовал он, закатывая рукава чёрной рубашки и медленно приближаясь к ней.       Не заметить на его предплечье Чёрную метку, прежде чем веки опустились, Гермиона не могла. Однако его тёплое дыхание, внезапно коснувшееся щеки, плавно переместилось к виску и напрочь выбило из Гермионы все мрачные мысли, подло прокравшиеся в голову. Он будто пытался заставить её вернуться к тем ощущениям, которые она испытала в клубе, до того как маски были сброшены. И ему это удалось.       — Так лучше? — Его хриплый голос, раздавшийся позади, затронул что-то внутри неё, благодаря чему уровень паники снизился, а подзабытый за последние несколько дней внутренний трепет предвкушения появился вновь.       «Да, так чертовски лучше!» — тут же подсказал внутренний голос, спешащий напомнить ей, насколько она чувствительна к такого рода воздействию.       — Д-да, наверное, — неуверенно пролепетала Гермиона, стараясь не показывать, насколько ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней. И как можно скорее!       Она до сих пор не могла забыть ни каким чарующим мог быть его голос, ни какими требовательными могли быть его прикосновения, воспринимаемые сознанием значительно острее в кромешной тьме.       Руки Снейпа аккуратно стянули с неё пиджак и начали бережно расстёгивать пуговицы блузки, которая так же быстро соскользнула с плеч к её ногам. Туда же отправилась и юбка, и Гермионе не оставалось ничего, кроме как переступить через одежду, валявшуюся на полу бесформенной кучей, и отступить на пару шагов назад. Едва различимый щелчок застёжки бюстгальтера отдался в груди обжигающим взрывом предвкушения, отчего она непроизвольно облизнула вмиг пересохшие губы и чуть подалась назад в надежде прижаться спиной к его груди, но ощутила лишь пустоту.       Снейп предусмотрительно перехватил её за талию и, твёрдо надавив пальцами на плавный изгиб поясницы, дал ей возможность понять желание, чтобы она находилась там, где он её оставил. Тихий звук шагов неподалёку и следом лёгкий шорох подсказали ей, что он присел в кресло напротив неё.       — А теперь откройте глаза, Гермиона, — сурово скомандовал он.       И невозможно было не подчиниться такому решительному и твёрдому приказу, способному пропускать электрические разряды сквозь её бьющееся в желании тело.       Однако стоило ей увидеть его пристальный взгляд, блуждающий вдоль её тела и почти не задерживающийся ни на чём, — и Гермиона не смогла совладать с собой, подняв руки и прикрыв обнажённую грудь. Внезапный стыд вернулся и с лихвой завладел всеми её мыслями.       И когда она только успела стать такой стеснительной и робкой, словно скромность её основная черта?       «Будто девственница какая-то, которая члена не видела ни разу», — мгновенно подоспел со своими едкими замечаниями внутренний голос. И сразу же был мысленно послан туда, откуда взялся.       — Всё ясно, — констатировал Снейп, чуть склонив голову и подперев её согнутой в локте рукой. — Вас смущает мой бывший статус профессора. Я прав?       Гермиона всегда могла посмотреть своему страху в лицо и никогда не пасовала ни перед чем. Но не сейчас. Не когда его тяжёлый взгляд сдирал с неё кожу, а такие манящие губы внезапно вытянулись в тонкую линию. Что вообще она могла ответить ему? Конечно, она была смущена и не могла одним махом отбросить прочь прошлое, связывающее их прочнее стальной проволоки. Стоило только вспомнить, как он участвовал в собраниях Ордена Феникса, а их туда не пускали, поскольку они были недостаточно зрелыми для этого. Или как он всегда смотрел на них, будто на несмышлёных детей, коими, по сути, они являлись. И благодаря этому внутри неё всё протестовало против этой связи.       «И это всё неправильно», — продолжало навязчиво стучать в голове, пока она придумывала, что ответить.       Слишком уж Гермиона привыкла быть правильной во всём. Только вот следовать правилам в сексе не самая лучшая идея и вряд ли закончится чем-то, кроме уймы разочарований. А его образ расслабленного хищника, но в то же время всегда находящегося настороже, заставлял её вновь и вновь кидать задумчивые взгляды с оттенком смущения и беспокойства.       — Я позволю вам смотреть на меня, если вам так нравится, — вновь нарушил тишину гостиной Снейп.       И как только он мог понять, что она не могла отвести от него взгляд, но в то же время не способна разрешить себе взглянуть?       — Но при условии, что вы будете подчиняться и делать, как я вам велю. С дисциплиной, как мне уже давно известно, у вас серьёзные проблемы.       Столь двояко это звучало, что Гермиона неосознанно покраснела ещё гуще, уже в полной мере ощущая, как жар стыда обдал щёки, а дыхание сбилось. И непонятно, что именно он имел в виду. То ли их вечные нарушения правил Хогвартса, то ли её нахальное поведение при их первой встрече в «Императиве».       — Мисс Грейнджер, вы должны понять, что между нами я в первую очередь буду ценить доверие, — протягивая руку и демонстрируя ей метку, проговорил он. — И вы должны научиться доверять мне. Это важно.       Разумеется, она могла довериться ему. Он много раз выручал их и всегда был на их стороне. И уж точно не вызывал опасений из-за никчёмного рисунка на предплечье. В конце концов, её рука не менее изуродована, чем его! И это никогда не меняло сути того, кем каждый из них являлся на самом деле.       — Да, сэр. Я могу вам довериться.       Что-то в её голосе заставило его покачать головой, но в то же время посмотреть с нескрываемым восхищением. Похоже, ему было приятно наблюдать за ней. За её невинностью и покорностью, столь редко становящимися её спутниками.       Коварная уступчивость, вооружившись которой она в этот раз пришла к нему, выглядела столь соблазнительно, что Снейп сам неосознанно выдал часть того, что творилось внутри, — желание не только смотреть на неё — видеть — и, главное, чувствовать то, что она испытывала при нём.       — Что ж… — тихо выдохнул он, будто готовясь сделать последний рывок к своей цели. — Чтобы у нас было будущее, вы для начала должны отбросить все ваши монашеские предубеждения на мой счёт и перестать прикрываться в моём присутствии.       «А вот это чертовски обидно! И, чёрт возьми, правда!»       Сейчас она и впрямь чувствовала себя монашкой, неспособной задрать подол юбки, чтобы оголить хотя бы щиколотки в присутствии мужчины.       — Как у вас с воображением, Гермиона? — следом задал неожиданный вопрос Снейп.       Она не слишком хорошо понимала, что он хотел от неё, но нашла силы поднять глаза и взглянуть в его ничего не выражающее лицо.       — Не думаю, что для меня это может стать проблемой, — задумчиво отозвалась она, готовясь к чему-то невообразимо заманчивому, что могло бы помочь ей перебороть неловкость в его присутствии.       Снейп однозначно задался целью помочь ей справиться с этим, и как можно скорее. Иначе продолжить им не удастся и придётся прервать эту ещё толком и не установившуюся связь.       Почувствовав, что Гермиона внимательно слушает и готова продолжить первый раунд их странно клеящихся отношений, он ещё раз обдал её поистине горячим взглядом и кивнул в сторону стоявшего позади неё письменного стола.       — Я хочу, чтобы вы сели на этот стол и ласкали себя, — последовал очередной четкий приказ, от которого её дыхание перехватило, а воздух так и остался в лёгких. — В чём дело, мисс Грейнджер? Вы не можете исполнить мой приказ?       То, как в этот момент она мотала головой, должно было подсказать ему, насколько Гермиона растерялась и возбудилась лишь от того, что он произнёс это. Не говоря уже о том, что нарисовало её воображение. Мерлин! Даже в фантазиях она не могла представить, как станет мастурбировать перед ним. Что уж говорить о том, чтобы наяву!       — Вы вообще неспособны выполнять приказы? — Его глаза недобро сощурились, словно этим он пытался подсказать ей, что его терпение заканчивалось. — Или вы ждёте, что я стану наказывать вас при каждой нашей встрече? Вы же помните, что я обещал, что больше не позволю вам собой манипулировать. Поверьте, если провинитесь, вы будете получать наказание, но только не так, как хотелось бы вам.       «Нет! Нет! Нет! — вновь твердил неуёмный внутренний голос. — Только не это. Только не позволяй ему подумать, что вновь пытаешься управлять им».       — Нет, сэр. Я… Я сейчас. — Торопливость её действий вызвала на его лице тень снисхождения, давая Гермионе надежду, что ошибка не была на этот раз фатальной, и это сулило многообещающие шансы на скорое удовольствие.       Но стоило признать, что ей не без усилий удалось переломить мысленное сопротивление и взобраться на столешницу, чуть раздвигая ноги. Она могла даже не сомневаться, что он знал всё, о чём просил её, и делал с ней. Абсолютно. Настолько, что, выполнив его приказ, Гермионе оставалось лишь быть ведомой до тех пор, пока она не осознает смысла того, что он требовал от неё сейчас.       «То, что я даю вам, ни с чем несравнимое удовольствие. Вы должны подчиняться, даже если считаете, что то, что я даю вам, не необходимо», — тут же всплыли в голове казавшиеся не слишком далёкими слова, но успевшие немного остыть в памяти.       Только вот сделать то, что он просил, оказалось не так просто, как выглядело на первый взгляд.       — Оближите свои пальцы, мисс Грейнджер, — нарушая её раздумья, последовал очередной хриплый, но твёрдый приказ.       И почему только ей показалось, что за этим последует не менее возбуждающая откровенность, от которой её щёки приобретут свекольный окрас?       Однако пришлось выполнять, иначе последствия могли стать не такими возбуждающе приятными, как тембр его голоса.       Чуть влажная от слюны ладонь ловко поднырнула под тонкую ткань кружевных трусиков и принялась двигаться вдоль мягких складок, успевших немного увлажниться только от того, что Снейп заставил её сделать. Но тёмный и в какой-то мере обволакивающий взгляд, прикованный к ней, до сих пор не позволял раскрепоститься, а руке — начать двигаться плавнее.       — Закройте глаза, мисс Грейнджер, — заметив её скованность, приказал он, и Гермиона вновь подчинилась, надеясь, что так станет немного легче. И так и случилось, пока он вновь не распорядился: — А теперь представьте, что вы находитесь в Хогвартсе и сидите на ученическом столе в кабинете зельеварения.       «Чёрт!» — чуть не вырвалось из её рта, прежде чем она смогла остановиться. Контроль над ситуацией, как всегда, принадлежал не ей. Но временами она могла позволить себе такую малость, как лишить партнёра приятной мелочи в виде благодарного стона или томного вздоха, за которым мог последовать не менее возбуждающий взгляд.       Дыхание перехватило вновь, а сердце заколотилось сильнее, что, к её сожалению, наверняка не укрылось от цепкого взора Снейпа. Своеволие Гермионы порой неконтролируемо вырывалось на свободу и становилось гарантом новых незабываемых ощущений. Чего она, как всегда, и добивалась.       — А теперь представьте, что я стою перед вами и наблюдаю. Мой взгляд скользит вдоль вашего тела. Я очарован тем, что я вижу. Вы очень красивы, и ваша рука… — Он намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить, чтоб дать ей время соблазнительно облизнуть пересохшие губы и выдохнуть скопившийся в лёгких воздух. — Очень соблазнительно… Вам нравится то, что вы чувствуете, мисс Грейнджер?       Ответом ему стал тягучий стон удовольствия, всё же сумевший прорвать её преграду умышленного неподчинения и против воли сорваться с девичьих губ.       — Вам нравится то, что вы сейчас испытываете? — словно насмехаясь над её несдержанностью, вновь уточнил Снейп. — Скажите это. Произнесите это вслух.       Если б ей не нравилось, она сейчас не стонала бы так призывно и не раздвигала бы стройные ноги шире в молчаливом приглашении присоединиться, а её пальцы из-за выступившей скользкой влаги между бёдер с лёгкостью не проскальзывали внутрь тела. И куда только подевался весь здравый смысл, который до этой секунды не переставал занудно качать права?       — Д-да, сэр. Мне нравится испытывать на себе ваш взгляд, — едва шевеля губами, призналась Гермиона.       Сейчас она чувствовала себя скорее испорченной девчонкой, чем прилежной нижней.       — Умница, — в противовес её внутренним ощущениям похвалил Снейп. Хотя она уже почти не слышала его, поглощённая воображаемыми картинками, нарисованными её разумом под его неусыпным контролем.       То, что она ощущала в этот момент, не шло ни в какое сравнение с тем, что ей доводилось испытывать в присутствии любого из знакомых ей верхних. Та внутренняя дрожь, завладевшая всем телом, преображалась в накатывающую откуда-то из глубины безудержную лавину исступленного томления, способного вылиться в ни с чем несравнимый экстаз. Сабспейс, о котором грезили все без исключения, недосягаемый для большинства. Нет, конечно, не сейчас, но, может быть, в будущем. Снейп, по её мнению, был тем, кто в состоянии доставить ей подобное наслаждение, отправив сознание в далёкое воображаемое путешествие по необъятным просторам галактики.       Рука Гермионы стала действовать на интуитивном уровне, а другая сама потянулась к левому полушарию груди, сжимая и чуть прокручивая между пальцами розовую ареолу соска.       — Я разве позволял вам делать что-то ещё? — следом раздался строгий голос со стороны кресла.       Дьявол! Она уже была совсем близко к тому, чтобы достичь финала. Ей недоставало пары уверенных движений, как он столь безжалостно посмел прервать её. Ещё бы ей хватило смелости высказать ему претензии!       Не открывая глаз, Гермиона могла лишь услышать, как он поднялся и приблизился к ней, а следом ощутить его руки на бёдрах, помогающие ей стянуть последний незначительный на его взгляд элемент её одежды.       — Вы будете наказаны, мисс Грейнджер. За непослушание, — совсем близко раздался его хрипловатый голос. — После… — Он не закончил, давая ей понять, что сейчас для него важнее — её возможность преодолеть препятствие, так некстати вставшее на их пути.       Вот же гадство! Сейчас Гермиона готова была хныкать от неудовлетворённости, потому что он так и не прикоснулся к ней больше необходимого, хотя его руки так требовательно снимали с неё промокшую насквозь ткань трусиков. Не заметить этого мог разве что слепой.       — Ну что же вы остановились? Я жду. Продолжайте.       Нет, он специально это сделал! Чтобы она сбилась и потеряла представляемую до этого картинку. Ход его мыслей был для неё загадкой, и, уже готовая умолять его, она, не удержавшись, всё же всхлипнула от отчаяния.       — Не можете? — Гермионе казалось, что в этом вопросе было всё. Вплоть до требования умолять его о помощи или хоть какого-то послабления для себя.       И как она должна была сказать ему, что ей требовался его голос, рисующий в её воображении причудливые формы, способные воспламенять давно сдерживаемые желания? Он знал, что она не сможет восстановить настрой, и не мог не осознавать, что ей придётся сделать дальше, чтобы закончить начатое — с его руками меж её бёдер или без.       — Нет, сэр, — вновь всхлипнула Гермиона и робко покачала головой. — Я не могу. — Надежда на то, что он станет помогать ей сейчас, меркла с каждой отмеренной часами секундой.       Чёртов момент упущен, и теперь ей никак не достигнуть желаемого уровня возбуждения, как ни пытайся воскресить в памяти то, что она испытывала минуту назад. Разве что…       Догадка озарила так же стремительно как проносящийся на всей скорости автомобиль по новенькому шоссе.       Гермиона против воли, но вновь нарушая его правила и чёткий приказ, приоткрыла глаза. Нет, Снейп не стал в этот раз указывать ей на этот маленький своенравный жест, непозволительный для нижней. Наоборот — одобрительно кивнул и чуть отошёл, вероятно, получая не менее полноценное эстетическое удовлетворение от того, что предстало его взору.       Вот он. Тот же самый, что в нарисованных ею фантазиях. Только настоящий и не менее желанный. И уже и не нужно ничего представлять. Взбудораженное вожделением сознание, увлечённое предыдущими действиями, подхватило правильное направление, а рука вновь потянулась между бёдер, лаская и дразня место сосредоточения возбуждения. Снейп так и продолжал смотреть, не прерывая зрительного контакта. До тех пор, пока она не запрокинула голову, выдыхая в потолок тягучий стон достигнутого удовольствия.       Только он мог одним лишь взглядом и голосом довести её до подобного. И Гермионе вновь приходилось признать, что лучшего постоянного партнёра ей не сыскать.       — Молодец, девочка. Ты очень старалась, — первое, что услышала она, как только её бёдра перестали подрагивать от накатывающих одна за одной вдоль тела волн удовольствия, а дыхание с трудом пришло в норму.       Тёплый плед, в который её закутал Снейп, приятно грел тело, а услужливо поставленный перед ней на журнальный столик наполненный бокал вина манил опрокинуть его в несколько жадных глотков, но она сдержалась, предпочитая потягивать терпкую кроваво-красную жидкость маленькими порциями. Гермиона нуждалась сейчас в его руках, поглаживающих вдоль спины и плеч, в его непонятном взгляде, которого она раньше никогда не видела, наполненном многим, но скорее восхищением, чем привычным с детских лет раздражением, в его тёплых губах, которые постепенно начинали дарить ласку. Его поцелуи оказались покрепче вина и горячее пламени, всё это время потрескивавшего в растопленном камине.       — Вы побороли свою неуверенность, мисс Грейнджер? — прервав поцелуй, поинтересовался Снейп. — Я бы не хотел, чтобы это стало камнем преткновения. Если нет, я подберу для вас иной способ устранить эту помеху, чем заместительный образ, которого вы не стесняетесь в своих фантазиях. Но мне не хотелось бы реально создавать ситуации, провоцирующие вашу зажатость, чтобы вы их преодолевали наяву. Это займёт намного больше времени.       Нет, ей больше не требовалось настолько сильное погружение в прошлое. Он прав. Что было, то было, и не стоит акцентировать на прожитом внимание. Проще отбросить всё, не захламляя голову негативом и предрассудками. Вечно напоминая себе об этом, она теряла настоящее и будущее. И это куда большая жертва, чем память. Конечно же, это не говорило о том, что время не является целостным, но всегда можно мысленно прокопать своеобразный ров между прошлым и настоящим, и в этом случае воспоминания уже не станут влиять на то, что происходило с ней теперь.       — Нет. Всё в порядке. Мне уже лучше. Я думаю, что справлюсь.       Произнеся это, Гермиона в очередной раз похвалила себя за то, что её голос на этот раз звучал увереннее, чем до этого. А значит, теперь они наконец могли перейти к обсуждению рядовых вопросов, ради которых она и явилась в Паучий Тупик. Подобная короткая сессия — явно незапланированная, но не менее возбуждающая — подошла к концу.       — В таком случае я должен предложить вам остаться у меня. Мне бы хотелось чаще соприкасаться с вами в быту. Это может наладить между нами более тесную связь. Что скажете?       Чёрт! Ему не надо было уговаривать её. И ей потребовалось не больше секунды, чтобы принять решение. Конечно же она останется и будет «ну о-о-очень послушной девочкой», лишь бы не разочаровать его, а заодно — и себя.