Крестный сын

Угадаешь ты ее не сразу Жуткую и темную заразу, Ту, что люди нежно называют, От которой люди умирают. Первый признак - странное веселье, Словно ты пила хмельное зелье, А потом печаль, печаль такая, Что нельзя вздохнуть, изнемогая. Только третий признак настоящий: Если сердце замирает слаще И мерцают в темном взоре свечи, Это значит - вечер новой встречи... Ночью ты предчувствием томима: Над собой увидишь серафима. А лицо его тебе знакомо... И накинет душная истома На тебя атласный черный полог. Будет сон твой тяжек и недолог... А наутро встанешь с новою загадкой, Но уже не ясной и не сладкой, И омоешь пыточною кровью То, что люди назвали любовью. Ахматова (Цитируется по воспоминаниям Веры Неведомской)

Круглые помосты и пространство вокруг них были залиты безжалостным светом, еще более ярким по контрасту с рассеянным полумраком, в котором тонул просторный зал. На них стояли подростки лет двенадцати-тринадцати – все в одинаковых комбинезонах без рукавов, в одинаковых же – руки по швам, спина прямая, позах, примерно одного роста и телосложения, с идентичными прическами и ничего не выражающими лицами. На первый взгляд различить их между собой можно было лишь по цвету волос. По цвету глаз, наверное, тоже, вот только их не было видно – все как один смотрели в пол. Но, присмотревшись, можно было заметить, что на их комбинезонах были прикреплены бирки с номерами. Они стояли так неподвижно, что, казалось, даже не дышали и можно было подумать, что это какая-то выставка ростовых кукол. Некоторое время в помещении царила мертвая тишина. Но вот раздался едва слышный шорох расходящихся дверей, откуда-то сверху полилась тихая мелодия и зал постепенно начал наполняться звуком шагов, шелестом одежды и негромкими мужскими голосами. Вошедшие неспешно разошлись по залу, время от времени задерживаясь перед тем или иным помостом, что-то обсуждали, но для стоящих на возвышениях они оставались тенями – даже подняв глаза трудно было что-то рассмотреть, глядя из света в полумрак. Две таких тени приблизились к платформе на которой застыл подросток с удивительно яркими, цвета меди волосами и белой кожей. На бескровном лице резко выделялся разлет темно-красных бровей, словно кто-то рассек кожу бритвой от переносицы к вискам и того же оттенка длинные ресницы, глубокие тени от которых придавали подростку несколько болезненный вид. - А этот что здесь делает? – раздался низкий, бархатистый голос. Легкое придыхание в конце слов смягчало насмешливость и надменность интонаций делая их почти ласковыми, - Из Академии сбежал, что ли? Ему место, скорее, в гареме. - Не с таким уровнем интеллекта, - отозвался другой, - посмотри, лучший из всего выпуска. И цена соответствующая. Но внешность и впрямь больше подходит для пета, - от звука этого голоса, словно в противоположность первому, ощутимо потянуло холодным сквознячком. - Хм-ммм… - отозвался первый, - Действительно. Такой фенотип… да еще и с такими мозгами… не знал бы я, что это невозможно, подумал, что, когда его создавали – плохо пробирку после какого-то руби помыли. - Ну и шуточки у Вас, друг мой, - усмехнулся второй. - Не хуже, чем у Вас, господин Консул, - отпарировал его собеседник, - Кто третьего дня сказал федералам на приеме, что элиту создавали на основе секс-дроидов? - Выражение их лиц того стоило. - В том-то и дело, что выражение. Предупреждайте, в следующий раз, когда соберетесь так пошутить. Я напомню фурнитуру чтобы нашатырь захватил. - Это был экспромт, - в голосе второго уже звучало неприкрытое веселье, впрочем, довольно злое. - О, да! Это ты Гидеону расскажи, - фыркнул первый, - Ему и раньше-то несладко приходилось, а после твоего «экспромта» и вовсе прохода не стало. Я слышал, как он вчера жаловался. Признайся, ты это специально. - Я?! – ненатурально удивился тот, кого назвали Консулом, - Клянусь тебе, и в мыслях не было! - Насчет твоих мыслей – они понятны мне даже без нейрокоррекционного кресла, - в голосе первого прозвучала улыбка, - И Гидеону, уверяю тебя, тоже. - Он вечно жалуется на скуку – вот пусть и скажет мне спасибо за развлечение. - Сомневаюсь, что это именно то развлечение, которое способно привести его в восторг. - Ну, я старался как мог, - с нарочитой обидой произнес Консул и, не выдержав, негромко рассмеялся. Мгновение спустя его спутник присоединился к нему. - Ну да Юпитер с ним, - отсмеявшись произнес первый, - Я все-таки хочу получше рассмотреть этот экземпляр. На колени! Последний возглас его прозвучал так повелительно, что не оставалось сомнений, к кому он обращен. Стоящий на подиуме подросток отмер и мягким, грациозным движением принял требуемую позу, все также глядя в пол. Из полумрака в круг света вступил высокий юноша, лет девятнадцати-двадцати. Его поразительно красивое лицо, обрамленное длинными вьющимися волосами цвета червонного золота, еще хранило едва уловимые полудетские очертания, с которыми странно не вязалось выражение привычной властности, казалось бы, более подходящей куда более зрелому человеку. - Посмотри на меня! – с теми же повелительными интонациями произнес он. Темно-красные ресницы поднялись, открывая длинные раскосые глаза. Оказалось, что их цвет вполне соответствовал цвету волос - почти карминный. Впрочем, яркие радужки практически сразу закрасили расширившиеся то ли от волнения, то ли от страха зрачки. Похоже, юноша остался этим не очень доволен. - Гляди на свет, - приказал он. Подросток немедленно выполнил его распоряжение, для чего ему пришлось чуть отвернуться. - Смотри, Ясон, - произнес юноша и в глубине его прозрачно-зеленых глаз промелькнул легкий намек на улыбку, - какой чистый цвет. Огонек в янтаре. Теперь в круг света вступил и второй собеседник, который судя по всему, был примерно одного возраста с первым. Правильные черты его лица тоже были весьма красивы, но выражение высокомерной надменности не рождало желания любоваться этой красотой. Холодный взгляд льдисто-синих глаз был тяжелым и неприятным. - Ты прямо поэт, Рауль, - усмехнулся он, но в этой усмешке тоже не было тепла, - надо же, такое сказать о мебели. - Ну, до Орфея мне, положим, далеко, - улыбнулся юноша, - Знаешь… я его, пожалуй, куплю. - Зачем? – возразил Ясон, - Во-первых у тебя и так полный штат, а во-вторых он, среди твоих прочих светловолосых фурнитуров будет смотреться как белая ворона. Вернее, красная. И портить весь интерьер. Лучше уступи его мне. У меня и мебель вся рыжая, да и главного фурнитура давно пора менять – возраст. А у этого как раз один из основных навыков администрирование. - И то верно, - кивнул Рауль, - Забирай. Жаль, конечно, такой необычный… на кошку похож. - На кого? - На кошку, - Рауль достал наладонник, что-то поискал в нем и протянул своему спутнику. Тот улыбнулся. - Действительно похож. Хвоста и ушей только не хватает. Как бы его назвать… - А так и назови. Катце. Это означает «кот» на одном из языков старой Терры. - Катце… - задумчиво протянул Ясон, - А что, мне нравится и ему подходит. Не зря ты мой Советник, - пошутил он, - и фурнитура нашел и имя посоветовал. - Если бы ты не только в этом меня слушал – было бы совсем замечательно, - отшутился Рауль. - Я над этим подумаю… Катце, - тоном которым он произнес последнее слово можно было сотворить небольшой айсберг, - иди сюда. Подросток легко поднялся с колен и спрыгнул на пол рядом со своим новым хозяином. Взгляд его необычных глаз вновь был спрятан за длинными ресницами. - Понятливая зверушка, - усмехнулся Консул. Добавить к этому он ничего не успел, потому что рядом прозвучало: - О, какой симпатичный фурнитур! Консул и его Советник синхронно повернулись к источнику звука. - Опоздал, Орфей, - весело ответил Рауль, - Ясон забирает его себе. - Вот так всегда! – возмущенно ответил тот. - А надо приходить вовремя, - невозмутимо произнес Ясон, - Это тебе не прием у федералов, где за стол без твоей царственной особы не сядут. Элиты, даже элиты высшей, куда больше, чем толковых выходцев из Гардиан. Тут уж не до выпендрежа. - Что за выражения, Ясон, - поморщился Орфей. - Обычные. Впрочем, если тебе так угодно… Sero venientĭbus ossa*. И не надо смотреть на меня как гражданин на монгрела. Если тебе действительно нужен фурнитур, то, вместо того, чтобы учить окружающих хорошим манерам, спросил бы его, - Ясон кивком головы показал на Катце, - Может, он тебе что дельное и присоветует. Негодование, излучаемое Орфеем, казалось можно было уже пощупать. - Мне?! Советоваться с мебелью? Да ты понимаешь, что говоришь? - Спесь, господин Зави, - перебил его Рауль, - лишает нас основной силы элиты – рациональности. Этот фурнитур – лучший в своем выпуске. И, я уверен, однокурсников своих, с их сильными и слабыми сторонами знает гораздо более детально, чем те, кто составлял каталог выставки. Так что я бы прислушался к совету Консула. Орфей сморщил тонкий аристократический нос, но все же процедил сквозь зубы: - Ну, и что мне посоветует этот… лучший выпускник? - Катце, говори, - почти ласково приободрил подростка Советник. - MA184396, - голос у подростка был приятным, но абсолютно лишенным каких-либо модуляций. Глаз на спрашивающего он так и не поднял, - Один из наиболее талантливых в выпуске. Увлечения – мода, дизайн костюмов, украшений, интерьеров. Даже шить умеет. - Я себе представляю, - насмешливо фыркнул Зави. - Напомни-ка мне, - равнодушным тоном произнес Рауль, глядя куда-то в сторону, - у кого сейчас одевается половина высшей элиты, а другая половина – в очереди стоит? Бывший фурнитур предыдущего Первого Консула, кажется. Или я что-то путаю? Брови Орфея сошлись на переносице, а затем он, ничего более не сказав, внезапно резко развернулся и умчался куда-то на крейсерской скорости. - Ты его уел, - довольно улыбнулся Советнику Консул, - А как ты понял, - это уже Катце, - что нашего уважаемого администратора заинтересует именно мода? Ты же даже не посмотрел на него. - У него обувь… необычная, - слегка запнувшись, явно подбирая нужное слово ответил подросток. - Вычурная, - подсказал Рауль. - Да. И духи… я не помню такого сочетания, даже среди очень дорогих. Наверное, на заказ. - Ты что, тоже модой интересуешься? – слегка приподнял брови Консул. - Нет. Просто за столько лет наслушался. Тяжело не запомнить. - Вот как. А у тебя хорошее обоняние. А какие духи у меня? И вот у него, - Консул кивнул на Советника. - Господин… - Ясон Минк, - снова подсказал Рауль. Конечно это было не дело – обычно кто, что, зачем и почему объяснял новеньким главный фурнитур хозяина, но и ситуация была не совсем обычной. - Господин Минк не пользуется парфюмом. А господин… - Рауль Эм. - Господин Эм… Clive Christian Imperial Majesty. Очень похоже. Может, чуть измененные. - Все верно, - удивленно кивнул Рауль. - А какое же у тебя увлечение? - заинтересовался Консул. - Программирование. Экономика… немножко. - Ну, хвала Юпитер, - развеселился Советник, - если бы он увлекался биологией я бы точно сейчас локти кусал, что отдал его тебе. Ничего больше ни один из них сказать не успел, потому что невдалеке вновь показался Орфей. Вид у него был донельзя довольный. На кильватере за ним следовал достаточно невзрачный фурнитур который, казалось, светился собственным светом. Зави приблизился к ним и благодушно кивнул Ясону. - Твой новенький и в самом деле знал, о чем говорит. Странно, что и среди этих вот, иногда попадаются вполне дельные существа. Он перевел взгляд на Катце и изобразил что-то вроде благосклонной улыбки. Его цепкий взгляд скользнул по хрупкой фигурке мебели и задержался на хорошеньком личике. - А ну, тряхни головой, – внезапно приказал он. Катце нерешительным движением исполнил приказ. - Сильнее! На этот раз движение было куда более резким и несколько красных прядей, выбившись из общей массы зачесанных назад густых волос, упали на лицо мебели. Затянутая в перчатку рука администратора Эос коснулась головы Катце, окончательно растрепала волосы, а затем тонкие пальцы Зави парой уверенных движений уложили челку фурнитура так, чтобы она частично прикрывала лоб и виски. - Так гораздо лучше, - удовлетворенно улыбнулся Орфей и удалился, казалось, не замечая изумленных взглядов Консула и Советника. Фурнитур, было, поднял руку, чтобы привести прическу в порядок, но опомнившийся первым Рауль слегка ударил его кончиками пальцев по кисти. - Не трогай. Если Орфей сказал, что так лучше, то так и в самом деле лучше. Уж кто-кто, а он разбирается не только в моде, но и в дизайне мебели. Кстати, так действительно красивей. И Катце покорно опустил руку.