Крестный сын

Глава организации принял его не менее приветливо, чем в прошлый раз. Видимо, он уже успел ознакомиться с отчетной документацией, которая велась по юноше, впрочем, как и по каждому члену организации и потому поначалу просто поинтересовался у Катце первыми впечатлениями. Юноша поначалу отвечал немого скованно, но потом увлекся настолько, что даже выказал свое недоумение насчет изучения некоторых предметов. Старик усмехнулся: - Никогда не знаешь, что сможет пригодиться в будущем. Знания лишними не бывают. Катце вежливо склонил голову. - Разумеется, мистер Амато. Я понимаю. - Насчет знаний, - внезапно вклинился в разговор молчавший до того Дэниел, - прошу прощения, мистер Амато, но это произошло только вчера, и я не успел ничего сообщить. - Говори. - Консул считает, что его бывший фурнитр погиб. Взгляд Лоренцо стал очень внимательным. - Как ты узнал? - Не я, а он сам. - Тогда пусть он сам и расскажет. Дэн, можешь быть свободен. Подожди его снаружи, я хочу поговорить с ним наедине. Да, и специализация – межпланетные отношения. Иди. Рыжий чуть рот не открыл. Нет, да этого просто быть не может… Хотя Дэни, похоже, не удивился. Ну или не выказал этого. - Ну что же, дитя, рассказывай. И Катце рассказал, правда опустив момент с наблюдениями Никки насчет их с Советником общения. Лоренцо слушал очень внимательно, а когда юноша закончил, сказал совсем не то, что тот ожидал. - Какие у вас были отношения с Советником Эмом? Рыжий чуть не засмеялся. Отношения фурнитура и Второго Консула? Он с большим трудом подавил смех, сохраняя холодное выражение лица и ровный тон. - Он был другом моего господина. - Я спрашиваю не о его отношениях с Консулом, а о его отношениях с тобой. - Он пытался поставить или поставил на мне психологический эксперимент. - Какой? - Относился как к человеку, а не как к фурнитуру. Некоторое время. Потом перестал. - Почему ты решил, что это был эксперимент? - Дэни сказал. Да это и очевидно – какой элитник будет просто так относиться к фурнитуру по-человечески? А господин Эм еще и ученый. Старик немного помолчал, глядя мимо Катце, словно видел что-то недоступное взгляду мальчишки. - Расскажи в подробностях. - Это долго. - Ничего. У нас есть время. Рассказ Катце и впрямь оказался долгим. Он не упоминал своих реакций на действия Советника, не оценивал их – просто излагал факты, как если бы смотрел на происходящее со стороны. И, в процессе рассказа, ему казалось, что он и впрямь что-то упустил в оценке произошедшего. Но что? Наконец, он закончил и с молчаливым вопросом взглянул на Лоренцо. - Все? - Вроде да. - Вроде? Катце замялся, но все же добавил услышанные от Никки слова о том, как смотрелось их с Советником общение со стороны. - Теперь все? - Да. Старик поставил локти на стол, сцепив кончики пальцев. - Значит ты считаешь, что это был эксперимент? - Да. - Допустим. Но почему ты считаешь, что это исключает просто хорошего, действительно человеческого отношения Советника к тебе? - Разве это по-человечески – ставить эксперименты над тем, кому симпатизируешь? - Как раз, увы, очень по-человечески. Происходит сплошь и рядом и с куда более низменными намерениями чем благородное научное любопытство. Поймешь со временем. Но даже если так, разве он сделал тебе что-то плохое? Тебе не нравилось общение с ним? Он тебя обидел? - Если вас насилуют – расслабьтесь и получайте удовольствие, - усмехнувшись произнес юноша утреннюю фразу, - нет, было вполне приятно. - Насилуют? Разве он делал что-то против твоей воли? Катце понял, что сморозил дикую глупость. - Нет, - тихо ответил он. - Нет. Насколько я понял из отчетов у тебя очень сильная логика, аналитика и повышенное внимание к деталям. Что-то я этого всего не вижу в твоих рассуждениях насчет Советника. Или ты не в силах абстрагироваться от обиды на него? Мальчишка вздернул голову. - На что обижаться? Сами сказали – ничего не сделал. - На то, что он, как ты считаешь, поставил эксперимент, а после перестал обращать на тебя внимание. Впрочем, о последнем после. - Нет, - показал головой Катце, - я не обижен. И никогда не был. Он же элита – какие чувства по отношению к мебели? Даже говорить смешно. Жалко просто, что он стал… таким, но обидно… нет. - Чувства по отношению к мебели? Очень даже могут быть. Негативный, но хороший пример – злость. Ты же не злишься на дверь за то, что палец себе прищемил? А почему тогда со злобы некоторые хозяева забивают слуг до смерти? Почему бы, в таком случае, не быть положительным эмоциям. Катце не нашелся, что ответить. - Вернемся к Советнику. Тебя ничего не смущает? Например, то, что он забрал с собой на память ту ленту, которую ты вплел ему в волосы. На память, о чем? Об удачном эксперименте? Или о том, что он провел замечательный вечер? А то, как он тебя успокаивал? Судя по твоему рассказу, он был очень растерян, иначе не отреагировал бы столь эмоционально и необычно для элиты. Думаешь, пошедший не в ту сторону эксперимент мог бы вызвать у него столь бурную реакцию? Скорее бы наблюдал с любопытством, а потом постарался успокоить тебя более стандартным методом. И позже – твой приятель сказал, что после сообщения о том, что тебя больше нет Советник умчался на повышенной скорости. Ты что, думаешь, он банкет побежал устраивать в честь столь замечательного события? Не правильнее ли было бы предположить, что он просто был расстроен или что-то в этом роде? - А почему он тогда сказал Консулу про утилизацию? - Потому что он второе лицо в государстве. Я бы сказал то же самое. Будь уверен. Катце с недоверием посмотрел на него. Амато пожал плечами. - Уничтожить носителя опасной информации это самое разумное, что можно сделать. Только бизнес, ну или политика – ничего личного. - Так Вы считаете, что он не хотел превратить меня в лабораторную крысу? - Даже если так, он симпатизировал этой крысе. Повторяю – одно другому не мешает. Юноша подумал. - Хорошо, но почему он изменился? И его отношение тоже. - Вот мы и подошли ко второй части вопроса. Вспомни про его специализацию, Катце. Ну? - Советник Консула. - То есть? - Политик. - А еще? - Нейрокорректор. - Верно. А это значит, что Рауль Эм постоянно сталкивается с такими вещами как интриги, ложь, лицемерие и пороки себе подобных. В мире очень мало людей, сердце которых не ожесточилось бы в течении жизни. Наивность, восторженность и мягкость, свойственная юности проходят очень быстро. И тем быстрее, чем больше плохого твориться вокруг нас. Советник не исключение. Не хочу тебя расстраивать тебя, Катце, но, боюсь, того юноши, которым он был при встрече с тобой, действительно больше нет. Свидетельство тому то, что он, как ты рассказывал, отругал тебя, хотя, я уверен, не мог не увидеть твое состояние. Но ему было все равно. И, в то же время, он, видимо, расстроился от слов Консула. Значит память о том, насколько ему было приятно общение с тобой, в нем еще немного жива. Не думаю, что это надолго, но все же. Элита не безэмоциональна, дитя мое. Когда-нибудь я расскажу тебе одну историю… если успею. Просто думать так – в корне неверно и даже опасно. Опасно потому что они в любой момент могут стать нашими противниками, а плохо знать противника, его сильные и слабые места, значит повышать вероятность проигрыша. И тем страшнее их вина перед обычными людьми, перед нами и даже петами, которые тоже люди, чтобы не говорили в Федерации, просто изуродованные, что, не являясь бесчувственными они совершенно бессердечно калечат чужие жизни в угоду себе. Рыжий сидел, уставившись в одну точку. Все сказанное заполнило пустые места и лакуны, которые, хоть он это и не осознавал, мучали его, не давая отпустить ситуацию. Паззл сложился и, хоть картинка и не была веселой, она, наконец, составляла единое целое – понятное и ясное. - Спасибо Вам, мистер Амато, - искренне поблагодарил он, - Честно говоря…. У меня стало легче на душе. А то все никак не мог понять – что это было, - улыбнулся он. - Всегда старайся встать над ситуацией и посмотреть на нее со стороны. Многое сразу станет яснее, – вернул ему улыбку старик. - В любом случае Консул считает меня покойником, так что, надеюсь, мне никогда не придется сталкиваться с блонди. Старик покачал головой. - Я бы, на твоем месте, не был столь уверен в этом. - Почему?! - Как раз об этом я хотел с тобой сегодня поговорить. О Консуле. Я знаю, время еще не пришло, еще слишком рано, но я не знаю сколько мне еще осталось жить и потому должен дать тебе хоть немного информации, потому что всю сейчас все равно не получится – ты не готов. Ты и к тому, что я сейчас скажу, еще не готов, но я рассчитываю на твой ум. И юноша весь обратился в слух. - Возможно, ты уже слышал о том, что не так уж давно, организация, если так можно выразиться, сотрудничала с официальными властями нашей планеты. Именно сотрудничала – это был взаимовыгодный договор. Их лояльность и даже поддержка и наши возможности. Катце кивнул, всем своим видом выражая внимание. - Не могу со всей определенностью сказать кто от этого больше получил выгоды, но все же, скорее всего, официальная власть. - Почему? – все-таки, на взгляд мальчишки, подобный вывод прозвучал несколько странно. Старик чуть прищурил глаза, задумчиво глядя на него, словно подбирая наиболее убедительный довод. - Ты знаешь, что Амой не имеет своей сети внешнего шпионажа? Юноша пожал плечами. - Догадаться не трудно. Дипкорпус все как один – элита, пусть и не очень высокого ранга, людей они не очень хорошо понимают и общаться с ними вне установленных рамок не умеют. Не говоря уж о биологических различиях, любое, самое простое сканирование их разоблачило бы. Непонятно кто из них хуже получился – шпионы или вербовщики. - Совершенно верно, - довольно кивнул Лоренцо, - Ну, а у нас… широкая сеть самых разнообразных осведомителей. И это только один из многих примеров. Однако это сотрудничество было основано… скажем так, на нашей с предпоследним Консулом взаимной приязни и личных договоренностях. Мы неплохо ладили… да-да, не смотри так удивленно. Когда мы с ним заключили соглашение ему уже было под сорок, а мне и того больше. К тому времени он уже успел изрядно подрастерять разнообразные предрассудки, предубеждения и сословную спесь. Здравомыслящий он был человек… вернее блонди, да и Советник у него был ему под стать. Тем более, что на тот момент Амой была в довольно невыгодном политическом положении и оба верховных лидера готовы были хоть с чертом – лишь бы против Федерации. Такое положение дел сохранялось довольно долго, вплоть до его смерти. Его, вернее их обоих, убили в результате покушения, о чем ты должен знать из истории. Я предупреждал его, но… увы, даже самым разумным существам свойственно иметь заблуждения, - печально сказал он, - У Консула оно заключалось в уверенности в неуязвимости элиты, - Лоренцо покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в такую глупость, - Как это произошло узнаешь позже, сейчас это не важно. Важно то, что не успело его тело исчезнуть в аннигиляционном луче, как Совет решил, что самое время прибрать нас к рукам. Пришлось им напомнить кое о чем. И намекнуть, что слова представителей организации не теряют актуальности ни от прошедшего времени, ни от чувства патриотизма. И что договор я заключал не с ними, не с Юпитер, а с их покойным главой, - он улыбнулся, но сейчас это скорее выглядело как оскал хищного животного, совершенно изменивший выражение его лица. Катце вдруг стало не по себе. Он слегка поежился, стараясь не выдать своих ощущений, но выражение лица старика уже вновь стало прежним – уставшим и чуть печальным. Внезапно, выглянувшее из-за туч солнце бросило быстрый луч в витражное окно за его спиной и поверхность стола на пару мгновений расцветилась яркими бликами. - Все вернулось на круги своя, - тем временем продолжил глава организации, - Наступила Эпоха Одиннадцати – нынешний Консул и его Советник были еще слишком малы и управление планетой взяла на себя Юпитер, не желая, видимо, назначать временщиков. Прошло около пятнадцати лет и Ясон Минк вступил в должность. Ему был двадцать один год, и он был достойным представителем своей генетической линии – надменный, уверенный в том, что может держать все и вся под своим контролем, собственной непогрешимости и что его воля способна продавить любое живое существо. Гонора у него было – не то что на весь Синдикат – на всю элиту, вместе взятую хватило бы, да и сверху осталось. Юноша энергично кивнул. Да, его бывший господин был именно таким, как его описывал Лоренцо. - Он, насколько я понял, изучил последние документы покойного Консула - те, что тот не успел уничтожить, не ожидая своего конца, да и имя мое от Синдиката секретом не было, в отличие от личностей моих предшественников. Ну… за одним давним исключением, - поправил он себя, - Хотя я не думаю, что ему удалось узнать так уж много – Винсент Минк был далеко не дурак и следов старался не оставлять, пусть даже все всё знали. Мало ли. Результатом изысканий Ясона Минка стал его вызов меня на разговор. Надо отдать ему должное, подготовился он неплохо, насколько это было возможно. И все же это была попытка взять нахрапом, заставив выполнять его распоряжения. Сопляк, - в голосе старика слышалось откровенное, но не злое веселье, - мальчишка, хоть и элита. Что с него взять? Попытайся он со мной договориться, кто знает? Может я бы ему и не отказал, хотя бы в память о предыдущем в генетической линии. Но… впрочем, ты и так знаешь своего господина. Катце снова кивнул. Попытался представит себе сцену разговора этих двоих и чуть не рассмеялся. Он бы дорого дал за то, чтобы хоть одним глазком глянуть на то как кто-то сбил форс с Ясона Минка. - Пришлось ему уйти не солоно хлебавши, как говорят в народе. И он, вроде как забыл о нас. Я думал, что Консул уж и оставил эту затею, но появился ты я понял, что мечты иметь своего человека в организации его не оставили. - Но почему я? С чего Вы так решили? - с искренним недоумением спросил Катце, не понимая логику мышления старика, - Почему не Дэни, например? - Потому что тебе, а не Дэни он оставил возможность и даже отдал приказ с ним связаться. Потому что тебя он натаскивал на то, что сейчас интересует его больше всего – экономика. Я уверен, что он хочет выйти на Черный рынок, я имею в виду выйти, как крупная фигура, даже как основная, а для этого ему нужен посредник из организации. Консул Ясон Минк уже давно занимается спекуляциями, и я это отлично знаю. Айсмен, - рассмеялся Лоренцо, - Ледяной человек. Это его псевдоним, - пояснил он недоумевающему мальчишке, - Как всегда – донельзя пафосно. Нам он не мешает, но амбиции у него, судя по всему, ого-го. Да и возможности, конечно, соответствуют. Все остальное, та же сеть осведомителей, для него вторично, по крайней мере пока. Однако без своей руки у нас он так и рискует остаться со своими амбициями. У Дэни нет твоих талантов, плюс он слишком бесхитростен и прямолинеен. Для него есть черное и белое, полутонов он почти не видит. Славный мальчик, но не то, что нужно Консулу. Правда тут Минк сглупил. Выгнал тебя в Керес, видимо рассчитывая на то, что иного пути как связаться каким-то образом с нами у тебя тогда точно не будет. Имей ты гражданство – мало ли – захотел бы спокойной жизни. А тут без вариантов. Но выгонять неприспособленного к жизни в трущобах хорошенького мальчишку в Керес это дать ему всего два выбора – или быть чьей-то подстилкой или погибнуть. Это был его просчет, и в результате, он тебе сыграет на руку. А так, в общем, он неплохо все прикинул, даже срок – два года. Примерно столько мне дают врачи, - кивнул старик, - Подозреваю, что Консул неплохо осведомлен о моем здоровье, хоть это и не имеет особой важности. За это время ты бы уже успел добиться определенного положения, с твоим-то умом. А потом моя смерть и неизбежная попытка передела власти. Так всегда было, даже если предыдущий руководитель назначал себе преемника. Ситуация нестабильная, в самый раз чтобы втиснуться, пока другие дерутся. Ты бы с ним связался, а дальше дело техники - запугать, пообещать защиту, поддержку или что-то еще – в зависимости от ситуации и твоего положения в организации. Но если ты будешь обладать достаточной силой и информацией, то сможешь вернуться к нему на своих условиях и тогда, когда сочтешь нужным. В таком случае это будут не отношения бывшего слуги и господина, а взаимовыгодное партнерство равных. Катце поморщился. Последнее, что он на сегодняшний день хотел в этой жизни, так снова работать на Минка в каком бы то ни было виде. Его прошлое было связано с холодной башней Эос, пусть так, этого не изменить. Но теперь перед ним замаячила реальная перспектива связи его будущего с ней, а на это он уж никак не рассчитывал. Узнав от Дэни, что бывшие фурнитуры нередко покидают планету, он загорелся этой идеей. Улететь подальше с Амой, начать жизнь практически с чистого листа, построив ее заново. Это никак не стыковалось с нарисованной Лоренцо картиной – до конца дней своих быть прикованным к Консулу как древний арестант к пушечному ядру. Но Минк же больше не рассчитывает на него. Так почему тогда Амато говорит ему обо всем этом? - Честно говоря я не был бы в восторге от такой карьеры, – рискнул озвучить он свои мысли, - И, если Консул уверен в моем исчезновении, почему я должен думать о возвращении к нему? Хоть на равных, хоть как? Черные глаза пристально заглянули в карминные и Катце показалось что они просветили его словно рентгеновские лучи. - А почему тебя так напрягает такая будущность? – все же удосужился спросить Лоренцо, - Партнёрство, - он подчеркнул это слово, - с Консулом было бы отличным вариантом для всех. И единственным для Минка, если он все же хочет реализовать свои мечты в этом направлении. Именно так были построены отношения его предшественника с Черным рынком, да и со всем остальным. - Но почему бы ему снова не обратиться к Вам? - Гордость, дитя мое. Гордость блонди. Вернее, гордыня. И все еще сохраняющиеся заблуждения, что он сможет заставить человека, занимающего на рынке и, стало быть, в организации хоть сколько-нибудь значимую позицию плясать под свою дудку. Но ты не ответил на мой вопрос. Рыжий вздохнул. - Честно говоря, я надеялся покинуть планету и забыть прошлое как страшный сон, - честно признался он. - И совершенно напрасно. Ты можешь забыть прошлое, но оно никогда не забудет тебя. Однажды, в самый неподходящий момент, возникнет, откроет мертвые глаза, и ты будешь абсолютно бессилен перед этим взглядом. Не помня своего прошлого невозможно иметь будущего. Не забыть ты должен, а стать сильнее его. И тогда оно потеряет свою власть над тобой. - От себя не убежишь, - пробормотал рыжий. - Совершенно верно. - Значит Консул – это моя судьба? – невесело пошутил юноша. - Вовсе нет. Один из ее вариантов. Но весьма вероятный и, хоть ты этого не понимаешь сейчас, один из лучших, если не лучший. Если у тебя получится – это будет сильный тандем, который принесет пользу всем заинтересованным сторонам и сделает тебя могущественным человеком. - А, может, я не хочу быть могущественным? – с тщательно скрываемым вызовом спросил мальчишка. - Да? – делано удивился Лоренцо, - Неужели ты хочешь вечно выполнять распоряжения других, подчиняясь их воле? Быть пешкой в чужой игре и на чужой доске? Катце внезапно вспомнил Рауля с его любовью к шахматам. - Нет, - мотнул он головой, - Простите, Вы правы, конечно. - Рад что ты это признал, - не без ехидства ответил старик, - Но ты должен понять, - уже серьезно продолжил он, - что рассказанное мной, несмотря ни на что, всего лишь вероятность. Ты можешь связаться с Консулом через два года, десять лет или никогда – все будет зависеть от того, будет ли тебе это выгодно, сложится ли подходящая ситуация. Как карта ляжет. Но только при том условии, которое я уже озвучил – если сможешь говорить с ним на равных. В противном случае ты действительно снова станешь его слугой. - Я понял, мистер Амато, - склонил голову рыжий, - Но что я должен делать для этого? - То же, что и сейчас делаешь – учиться. Учиться и думать. - Смотреть, слушать и молчать, верно? - Да, правильно запомнил. - Но… Вы извините меня, но раз уж речь зашла… - Говори. - При чем тут межпланетные отношения? Это же дипломатия, политика. - Потому что именно эти знания определяют успешные экономические прогнозы. Тогда, когда никто еще и подозревать ни о чем не будет. Умение же вести дипломатические переговоры тоже еще никому не помешало, тем более в торговых отношениях и тем паче – в криминальных торговых отношениях. Слишком высок шанс, что неудача в переговорах заставит заговорить оружие. Юноша вздохнул. Его будущность начала вырисовываться перед ним совсем в других красках и контурах. Впрочем… как говорил Дэни, не стоит тревожиться о будущем, оно может и не наступить. Ему еще надо будет вернуться живым с того, что наставники назвали практикой. Но позаботиться о нем стоит. - Благодарю Вас, мистер Амато. Есть еще что-то, что бы Вы хотели сказать мне или спросить? - Много чего, но ты еще не готов. Ступай, дитя, и будь сильным. В тебе есть все необходимые задатки для этого. Но очень мало времени для того, чтобы этого достигнуть. Однако если ты найдешь в себе волю совершить спринтерский рывок сейчас, потом это окупиться сторицей. Иди. Я надеюсь мне хватит дней для того, чтобы мы еще увиделись.