Крестный сын

Йорген был прав – место оказалось очень красивым. Амойцы вертели головами в разные стороны, проняло, похоже, даже Лео, который обычно оставался равнодушен к подобным вещам. До тех пор они видели лишь здание космопорта, да первичного сборного пункта: металл, стекло, пластик – холодная красота функциональности, да военные части, которые ни изяществом архитектурных решений, ни богатством растительности не блистали. Возможно, именно такими когда-то были те деревушки, которые им доводилось проезжать, но понять это было сложно. Этих же мест война не коснулась. Невысокие домики, максимум в три этажа, были сверху донизу увиты какой-то ползучей растительностью и цветами. Впрочем, как и все постройки, даже нежилые. Там, где стены проглядывали сквозь пышную зелень было видно, что они облицованы чем-то вроде песчаника нежных пастельных оттенков: розового, голубого, зеленого, желтого, фиолетового… Стекла широких окон также были едва окрашены в разноцветные тона. Небольшие садики возле домов, тоже радовали глаз обилием растительности и разнообразием цветов. Видно было, что хозяева ухаживают за ними с удовольствием и любовью. Невысокие ограды, похоже, выполняли роль чисто декоративную, а не были призваны защищать жилища от воров или вандалов. Где-то их функцию и вовсе выполнял кустарник. Слышалось умиротворяющее жужжание насекомых, голоса птиц и тихо шелестела листва деревьев. Изредка они замечали среди растительности садиков местных жителей, которые, похоже, не обращали на них никакого внимания. Дорога, по которой они шли, была выложена тем же камнем, что облицовывал стены домов. Кое-где от нее отходили тропинки, посыпанные серебристо-голубоватым песком, аналогичным тому, что, временами, поднимался пылевыми бурями в части временной дислокации амойцев. Но здесь он был утоптан и спрессован, к тому же, похоже, тропинки регулярно подметались и расчищались. Пятеро вооруженных мужчин в военной форме смотрелись в этом идиллическом пейзаже странно и неуместно. - Круто, - наконец высказался Лео, срывая с низко склонившейся ветки дерева, какой-то фрукт, похожий на яблоко. Оно было золотисто-желтым и казалось полупрозрачным, - О, вкусно! Энтони последовал его примеру и согласно закивал. - Здорово! Я бы хотел здесь жить! - А кто б не хотел! – поддержал его Кристиан, - И не думал, что такое бывает… Йорген улыбнулся, но улыбка сползла с его лица, когда его взгляд упал на Катце. Рыжий, в отличие от приятелей, которые закинули автоматы за спину, шел по-походному – переведя оружие на грудь и положа на него согнутые в локтях руки. Кепку он натянул пониже на лицо – признак раздражения или недовольства, как уже успел узнать Йорген. Хоть солнечный свет и не бил в лицо и там, где он проходил сквозь листву, ложился на дорогу кружевными бликами, глаза парня закрывали широкие тактические очки и по сторонам он, похоже, не смотрел. - Катце, - рискнул окликнуть сержант, - А ты? - Что я? – подчеркнуто ровным тоном спросил рыжий. - Ты бы хотел жить в подобном месте? - Нет, - отрезал парень. Тут и остальные с недоумением повернулись к нему, оторвавшись от красот местности. - Почему? – недоуменно спросил Лео. - Я не пряничный человечек, чтобы жить в конфетном домике, - что-то в его тоне заставило остальных отказаться от продолжения разговора. Он и впрямь не хотел бы жить в таких местах. Дитя высоких технологий, причем в прямом смысле этого слова, он любил строгую, минималистичную красоту хай-тека или, на худой конец, гранджа. Но это не значит, что окружающее ему не понравилось. Поначалу понравилось и очень. Нет, всегда жить так он бы не смог, наверное, но изредка… приезжать в такой вот городок или деревушку… Но восхищение практически сразу сменилось нарастающим раздражением. Что у местных жителей в головах? Почти двадцать лет на планете идет война и в любой момент ее пламя может перекинуться и на них. Как легко спрятаться в этой густой растительности, выбить любую из дверей он мог бы одним ударом, особенно не напрягаясь, а, если надо действовать без шума, то залезть по любой из этих стен и проникнуть в окно мог бы и ребенок. Никаких ограждений и, в то же время, чуть ли не каждый пятачок этого поселения был отличным местом для засады. Глядя на разноцветные плиты у себя под ногами, он вспомнил, где видел их раньше. Точнее, то, что от них осталось. На разбитой гусеницами военной техники и хранящей полустертые следы взрывов дороге, где их «поприветствовали» неизвестные диверсанты. Да, теперь он вспомнил то, что, в свое время, взгляд отметил чисто машинально – кровь раненных и убитых, капала именно на такие вот разноцветные осколки и перемешивалась с грязно-голубым песком. И, соотнося свои воспоминания о заросших ползучими растениями развалинах и вот этими вот домишками, он понимал, что когда-то, по краям той дороги, стояли такие же строения. И как в них было удобно прятаться тем, кто отправил на тот свет мальчика с удивленным выражением лица, а с ним и еще кучу человек. Раздражение уже перешло в настоящую злость. Уровень интеллекта у жителей можно было приравнять разве что к петскому. Выкорчевать и ободрать со стен к Рагону всю эту растительность, поставить нормальные каменные, а то и железные заборы с возможностью включения тока, установить бронированные двери, забрать окна решетками, вырыть бомбоубежища, на случай воздушного налета и, желательно соединить между собой подземными ходами и проложить подземную дорогу за пределы обитаемой территории, чтобы можно было уйти ею, если населенный пункт займут вражеские войска – тогда здесь еще как-то можно будет существовать, относительно не опасаясь за свою жизнь. Но то, что сейчас это даже не глупость, а просто полное отсутствие мозгов и инстинкта самосохранения. Его спутники сейчас тоже вызывали у него чувство неприязни. Ну ладно Йорген, хрен с ним, технарь, что с него взять. Но его товарищи… Неужели они не видят всего этого? Неужели забыли то, что им рассказывали об этой планете?