Крестный сын

Тееним и звездную систему Глан разделяли две галактики. Официальные власти Федерации и просто отдельных планет системы не интересовались мирами, лежащими столь далеко и с настолько примитивными технологиями. Зато ими интересовались различные темные и криминальные личности, а организация была концентрацией таких людей. Мало ли, что может пригодиться в жизни. Катце крайне плохо разбирался в космогонии и из того, что им рассказывали, понял лишь, что Теениму не повезло расположиться в «бутылочном горлышке», которое вело непосредственно в галактику Хоага, к которой относилась планета. Какое-то расположение черных дыр, темных звезд и близкое расстояние от двух солнц не позволяло космическим кораблям просто пройти мимо планеты, было необходимо приземление или на ней, или на одной из околопланетных станций, ей принадлежащих. Облетать же пояс темной материи, к месту разрыва, было слишком долго, трудозатратно и не окупало финансовых вложений. Это не было проблемой до тех пор, пока населенные разумными существами планеты системы Хоага не развили космические технологии до такой степени, что смогли познакомиться со своими собратьями по разуму. У них не было прямоточников, позволяющих, подобно кораблям более высокоразвитых систем, преодолевать огромные расстояния в короткие сроки, до этого они еще не дошли, но сообщение между мирами существовало и развивалось. Постепенно они вышли за пределы Хоага и наладили связь с представителями населенных разумными существами планет из соседней системы Мейола, на пути которой как раз и расположился Тееним. Разумеется, подобные контакты привели к торговым отношениям. Разумеется, правители Теенима не могли этим не воспользоваться, взымая плату за пролет и с той и, с другой стороны. До того довольно бедная планетка начала процветать. Каждая из планет системы имела свое представление – с кем и чем торговать, что позволено, а что нет, но Теенима это не касалось. Они пускали всех, кто не являлся криминалом и лишь запрашивая необходимые подтверждения контрактов в случае провоза оружия, лекарств, наркотических и просто опасных веществ. Остальные могли лететь беспрепятственно. Так продолжалось до тех пор, пока правительствам других, наиболее крупных и сильных планет системы не пришла в головы мысль об объединении в Межгалактический Союз к которому примкнуло несколько планет помельче. Оставались те, кто в Союз не вошел – кто-то не захотел терять независимости, кого-то Межгалактический Союз не счел нужным принять. Тееним тоже должен быть войти в содружество. Все предварительные договоренности были подписаны оставалось лишь дождаться завершения некоторых долгосрочных контрактов с другими планетами и своей и соседней галактик. А пока новоиспеченный союз принялся потихоньку вводить эмбарго на то на одну, то на другую планет соседней системы, с целью установления внутригалактических монополий. Это было бы бессмысленно, существуй рядом, за разрывом пояса скопления темной материи, еще хоть одна звездная система, населенная существами с близким Хоага уровнем технического развития, но там лежал лишь супервойд*. Время шло и, постепенно, наблюдая за происходящим в системе, мнения и жителей планеты и глав ее государств, входящих в общепланетарный Совет, раскололись. Теперь часть уже начала ратовать за сохранение независимости и разрыв предварительных соглашений. И в том и в другом варианте были свои плюсы и минусы, свои слабые и сильные стороны, однако дело было не только во внутрипланетных разногласиях. Не вошедшие в Союз планеты системы Хоага поняли, что присоединение Теенима грозит им тотальной зависимостью от союза, без всяких ответных выгод. Представители планет Мейолы и вовсе не были счастливы от развернувшихся перспектив. И те, и другие ратовали за независимость Теенима и всячески подогревали на нем соответствующие настроения всеми возможными способами, поддерживая своих союзников. То же делал и Межгалактический Союз. К счастью или к сожалению, но ни Хоага, ни Мейола не обладали технологиями, которые позволили бы им затеять войну непосредственно в космосе. Потому все, что оставалось противоборствующим сторонам, это провоцировать любые действия, способные как-то повлиять на ситуацию в их пользу, на поверхности самой планеты. Началось все с локальных конфликтов, официальным поводом к которым служило все, что угодно, вплоть до такой, на взгляд Катце, архаики, как межнациональная и межрелигиозная рознь. Они вспыхивали, угасали, вновь появлялись, постепенно ширясь и захватывая все большее количество людей и территорий. Обе истинные стороны конфликта всемерно поддерживали своих союзников: людьми, деньгами, оружием… На Теениме вызрела, начала расти и шириться ксенофобия – сторонники Союза признавали лишь представителей его планет, начав яростно ненавидеть всех прочих. В пику им, сторонники независимости принимали в свои ряды всех, кто выказывал на это свое желание. Более того, был создан Инопланетный легион – организация, которая принимала в свои ряды других разумных существ не как обычных наемников, а как будущих официальных жителей. Служба в ней давала право на гражданство любого из государств Теенима, поддерживающих идею автономности. В ряды Легиона принимали даже уголовников, местных уроженцев и инопланетников – документов и имен никто не спрашивал, личность не проверялась. Новоиспеченному легионеру, если он изъявлял такое желание, выдавался документ, содержащий абсолютно новую информацию о его личности, вплоть до другой даты рождения. В случае соблюдения всех условий службы, на основании его, после, выдавался паспорт. Таким образом, к моменту, когда Тееним должен был войти в Союз, ситуация накалилась до предела и противоречия раскололи население планеты пополам, на две, уже открыто враждующих партии. Началась глобальная война, охватившая большую часть территорий. Контрабандисты блаженствовали, заключая договоры с официальными корпорациями планет Хоага и Мейолы или просто по-мелочи действуя в своих интересах. Пошлины и налоги взымались через пень-колоду, что заставляло многих примириться с неудобством и опасностью перевозок. Обе стороны увязли в конфликте по уши и войне не было видно ни конца, ни края. Ненависть представителей противоборствующих группировок на планете фонтанировала, уже не сколько из-за основной причины конфликта, столько из-за того, что наслоилось в его процессе. Организации бывших фурнитуров контрабанда в этой части вселенной была неинтересна. Но они с удовольствием поставляли туда оружие, частично за деньги, а частично за то, что Легион, в обход своим правилам, принимал юных участников организации именно как наемников, давая им возможность отточить свои навыки в боевых условиях. Они использовали Тееним в качестве тренировочного полигона и вовсе не желали победы той или иной стороны, тогда пришлось бы искать другой. Все это Катце отлично знал, хотя, в силу еще так еще и не изжитого до конца юношеского идеализма, вполне искренне поддерживал идеи свободы и независимости и готов был их защищать, даже с риском для своей жизни. К тому же уроженец Амой, бывшая бесправная мебель, он вполне закономерно был противником ксенофобии, как части дискриминации разумных существ по тому или иному признаку. Ему было жаль и эту планету, кусочек которой он увидел и который оказался таким красивым, и людей на ней, оказавшихся заложниками ее расположения в космосе. И потому он негодовал и злился, как на местных уроженцев, которые вели себя так легкомысленно и беззаботно, так и на друзей, которые непозволительно, для их специализации, наивно восхищались проявлениями этого поведения.