Энуэмент. Прощение.

- Это приказ, Сокджин. Ты не должен облажаться. - Да, отец. Только сидя в своей комнате, Сокджин начинает понимать, на что подписался. Пусть выбора у него не было, но можно было попытаться привести хоть какие-то доводы в пользу выбора иной кандидатуры. Однако привычный страх и онемение в кабинете отца мешали мыслить здраво, выбивая из головы всё постороннее, кроме «да, отец» и «я согласен, отец». Почему отец выбрал именно его? Неужели все тайные агенты перевелись, и внедрить в бандитскую группировку больше некого? Да ещё в какую. Банда Ким Намджуна. Сколько о них ходит слухов. Сколько о них ходит жутковатых россказней. Полиция с ног сбилась в погоне за неуловимой группировкой, состоящей всего из нескольких человек, и всё бестолку. Неужели отец верит, что Сокджин сможет справиться там, где не справился никто? - Я рассчитываю на тебя, сын. Правда ли это? Отец никогда особо не показывал ему своего положительного или отрицательного отношения. Отец никогда не был отцом в полном смысле этого слова. Сокджин знает это наверняка. В школе-интернате для детей из богатых семей он видел самые разные семьи. И пусть все родители, навещающие своих отпрысков, по большей части были теми ещё снобами с завышенным самомнением по причине наличия крупных компаний и множественных счетов в банках по всему миру, они всё же были родителями. Сокджин не раз и не два видел тёплые объятия матерей и улыбки на лицах отцов, треплющих своих сыновей по плечам. Отец самого Сокджина парня навещал только по особым поводам и интересовался не им самим, а лишь его успехами. Сокджин обязан был быть лучшим, но порой ему казалось, отец хочет слепить из него сверхчеловека. Иногда это пугало. Иногда забавляло. Иногда рождало пустоту в душе. Всё, чего хотел Сокджин, это отцовского признания. Он знал, что был нагулян на стороне. Узнал сразу же, как только жена отца умерла в больнице из-за обострившейся наследственной болезни. Его люди вломились, иначе это не назовёшь, в квартиру его матери и потребовали отдать Сокджина. Разумеется, женщина отказалась. Но что она могла? Сокджина забрали силой, не обращая на истерику женщины никакого внимания. Позже отец задействовал свои связи и получил над ним опеку. Лишь однажды Сокджин осмелился спросить у строгого сурового вида мужчины, как поживает его мать, лицо которой навсегда осталось в памяти раскрасневшимся от слёз. - Она жива. Но ты никогда больше её не увидишь. Отец решил вылепить из него достойного наследника, раз жена не смогла родить ему сына. Никто не был в курсе тайны его происхождения, потому что это было чревато для репутации мужчины. Тот занимал не последний пост в главном полицейском участке, помимо этого являясь крупным акционером и спонсором некоторых компаний, что достались ему от своего отца, а потому был весьма известен в элитных кругах, где даже единственное крошечное пятно на репутации уже вызывает шепотки за спиной. Наследник, рождённый вне брака из-за кратковременной интрижки на стороне, произвёл бы фурор. Поэтому для всех Сокджин был слабым здоровьем ребёнком, которого с детства держали подальше от лишних стрессов и волнений, а потому и не выводили в общество. Эта информация была распространена учителем-наставником в классе интерната, куда отец привёз Сокджина, и парня тут же за глаза начали называть принцессой, выпущенной из башни. Сначала это раздражало и смущало, но после Сокджин просто перестал обращать внимание. Его целью было стать лучшим учеником класса, и парень принялся за учёбу. Скупой похвалы отца он мог добиться лишь своими успехами, а потому не отвлекался ни на что вокруг, окружая себя стеной из книг, пособий и конспектов. Учителя нарадоваться не могли. Одноклассники обзывали чудиком, хотя и сами старались держаться на уровне. Спуску в этом месте не было никому. Строгие учителя докладывали родителям о малейших провинностях, а уж те умели держать своих детей в ежовых рукавицах. Тотальный контроль многим действовал на нервы. Случались срывы. Случались драки. Случались побеги. Сокджин смотрел на происходящее со стороны поверх очередного конспекта и думал о том, как же хорошо, что там, за стенами интерната, у него не было никакой счастливой жизни, по которой можно было бы скучать. Что контроль отца там. Что контроль учителей здесь. Сокджин старался абстрагироваться и не задумываться о том, что интернат похож на тюрьму. Вместо этого он учился, прерываясь лишь на сон, и вскоре добился своей мечты. Первый гордый и довольный взгляд отца навсегда отпечатался в памяти. «Я рассчитываю на тебя, сын», - вновь эхом в голове. Зарывшись пятернёй в волосы на затылке, Сокджин окидывает взглядом свою комнату. Светлая и уютная, она со временем превратилась в музей. Стена над столом увешана грамотами и благодарностями. В аккуратных рамках из тёмного дерева переливаются отсветами несколько золотых медалей за разные олимпиады и конкурсы. На отдельной книжной полке красуется несколько кубков. Здесь все его победы. Здесь все одобрительные взгляды отца, полученные за его недолгую жизнь. Семнадцать. Ровно столько раз отец выказывал ему своё расположение, сообщая о том, что не зря выбрал именно Сокджина. Это не раз наводило парня на мысли о том, что у отца есть другие внебрачные дети, и именно эти мысли при нынешних обстоятельствах не дают покоя. Отец потребовал от него немыслимого, и Сокджин согласился выполнить его приказ. Но что кроется за словами отца? Какие у того мотивы? И насколько это опасно? - Я - лучший, - сообщает самому себе Сокджин, впиваясь взглядом в своё первое золото. Отец не стал бы рисковать им понапрасну. Сокджин идеально образован. Этикет - его второе имя. Его манеры безупречны. Умение держать себя в обществе выше всяких похвал. По желанию отца он поступил на юридический, что было важно и выгодно для их семьи. Сокджин - идеальный наследник. Слишком много труда, сил и денег было вложено в него с самого детства, чтобы вот так просто пустить в расход, силком толкая в спинку прямо в логово кровожадной неприступной банды, скорой на расправу и не чурающейся любых методов решения проблем. С другой стороны, Сокджин не знает ничего о других внебрачных отпрысках своего отца. Возможно, не он один удостоился внимания и не он один всё это время учился и совершенствовался ради чужой похвалы. Кто знает, сколько таких «идеальных наследников» вывел его отец, будто новый сорт роз. - Я - лучший. И я справлюсь. Голос дрожит и срывается. Сокджин не особенно верит собственным словам, но что ему остаётся? Он не может сказать «нет». В случае успеха удастся заслужить доверие отца и получить гарантии на будущее: подтверждение, что его однажды не выкинут на помойку, как недостойного. В случае провала есть два варианта событий. Либо его убьют, либо он успеет сбежать. При втором раскладе отец в нём знатно разочаруется, но обстоятельства могут сложиться по-разному. Возможно, Сокджину удастся заполучить какие-то важные сведения. Возможно, он всё-таки сможет оказаться полезен даже после раскрытия. Если же нет, благосклонность отца будет заслужить непросто. Но возможно. Только у мертвецов нет будущего. Сокджин сможет вывернуться из любой ситуации. Стоит лишь морально подготовиться к тому, с чем придётся столкнуться. И поразмыслить о том, как затесаться в банду. Маленькая и сплочённая, она вряд ли примет его с распростёртыми объятиями. - Это досье на тех, кто успел засветиться за прошедшее время. Никакой помощи со стороны тебе ждать не придётся. Ты должен всё сделать сам. Малейший намёк на подставу, и тебя будут обходить десятой дорогой. У лидера банды чутьё на предателей и крыс. Всех подосланных пешек банда успешно устраняла, не проходило и месяца. Ты должен влиться к ним естественным путём, Сокджин. Я предоставляю разработку плана тебе. Сроков у этой операции нет. Важна лишь конечная цель, - сказал отец и вручил ему папку с делом. Взгляд с полки, полной наград, соскальзывает на обычную чёрную папку с досье на каждого важного члена банды. Их всего шесть. Шестеро человек, что успешно водят всех за нос и проворачивают свои дела без всякого риска и страха быть пойманными. Шестеро человек, стоящих костью поперёк горла у всей полиции. Шестеро человек, совершенно разных и непохожих друг на друга, доверие которых Сокджину придётся заслужить. Шестеро головорезов, опасных и непредсказуемых, от общения с которыми будет зависеть его жизнь в ближайшее время. Остаётся лишь убеждать себя в том, что это не сложнее плана по завоеванию очередной похвалы от отца. Сокджин не раз и не два надевал чужие маски на своё лицо, разыгрывая различные эмоции и отношение к другим людям. Он лгал, изворачивался, флиртовал, унижал и угрожал в зависимости от ситуации, и ни разу его маски не дали трещину. И не дадут на этот раз. Потому что Сокджин - идеальный сын и идеальный наследник своего отца.

***

Люди находят своё успокоение в совершенно разных вещах. Кто-то для отвлечения слушает классическую музыку. Кому-то умиротворение дарит ощущение книги в руках. Некоторые люди в попытке отвлечься от своих мыслей прогуливаются по городу, наблюдая за другими людьми и откладывая собственные проблемы в сторону. Сокджин находит свой покой в картинной галерее. Множество полотен вокруг, принадлежащих разным художникам разных эпох, цепляют взгляд и погружают в свою атмосферу, заставляя навязчивые мысли, крутящиеся в голове сутками, звучащие набатом в ушах, исчезать без следа. Только в этих залах Сокджин может расслабиться и не думать вновь и вновь о деле, порученном отцом. Только в этих залах он может позволить себе раствориться в царящей атмосфере безвременья, когда не нужно куда-то спешить и куда-то бежать. Взгляд парня цепляется за очередное полотно. Эта картина знакома ему до последнего мазка кистью. Полотно имеет светлое название «Прощение», но почему-то каждый раз будит в Сокджине чувство, похожее на глубокое отчаяние. В квадрате света на полу сидит юная девушка. Её поза буквально кричит о попытке закрыться от мира. Подтянутые к груди колени, обхваченные руками. Опущенный поверх них подбородок. Волна длинных каштановых волос струится по плечам пледом, опутывает коконом. Собравшийся складками подол голубого платья без рукавов сполз с ног девушки, собравшись вокруг неё, будто лепестки незабудки. Оголённые ноги в свете проникающего в комнату солнца кажутся прозрачными, как и вся лёгкая фигура. Эфемерность. У девушки нет лица. Игра тени расставляет акценты на местах, где должны быть глаза и нос, но единственное, что чётко прорисовано художником, это едва заметная улыбка бледно-розовых губ и прозрачная слеза, стекающая по щеке. - Я бы назвал эту картину «Любовь». Именно её я вижу каждый раз, когда рассматриваю эту картину. Беззаветная любовь. Искренняя любовь. Самопожертвование. Прощение тоже можно рассмотреть как проявление любви, конечно. Однако это слово не может описать всю гамму эмоций, вызываемых образом этой девушки. Вам так не кажется? Сокджин вздрагивает, когда слышит незнакомый голос совсем рядом с собой. Рассматривая полотно, он не обратил внимания на звук шагов и не понял, что уже не один любуется картиной. Так странно и непривычно. Никто раньше не нарушал его уединение. Слова незнакомца, прокручиваемые в голове, находят слабый отклик в душе, но Сокджин не может принять их. Любовь? Возможно. Но сам парень видит не причину в этой картине. Он видит следствие. Девушка не обязательно должна быть влюблена. Вероятно, на эти мысли его собеседника навело название полотна. Возможно, художник видел нечто подобное в своём образе, о чём говорят светлые тона картины и расставленные акценты. Однако Сокджин видит то, что скрыто под маской этой улыбающейся девушки, пытающейся казаться сильной. Отчаяние. Её топит отчаяние. Это ясно по позе. По судорожно сжатым пальцам. По тому, как расположены её стопы: носок одной ноги накрывает носок другой. Эта девушка улыбается сквозь слёзы, но Сокджин видит болезненный излом дорисованных воображением бровей и растерянный, потерянный взгляд. Будто она не знает, что ей делать. Будто хочет забиться в угол, сжаться в маленький клубок и просто исчезнуть. - Если самопожертвование и имело место быть, оно принесло ей только боль, - отвечает он. После небольшой паузы слышится смешок, и Сокджин наконец отрывает взгляд от полотна, чтобы обратить внимание на потревожившего его человека. Умение быстро прятать истинные эмоции за маской пригождается как нельзя кстати. Сложно оставаться безучастным, когда перед тобой стоит человек, мысли о котором в последнее время не дают спокойно спать. Сложно сдержанно вежливо улыбаться, когда зароившиеся, заметавшиеся мысли мешают реагировать естественно и спокойно. Парень делает шаг назад и сжимает дрожащие пальцы в кулаки, пользуясь тем, что всё это время стоял перед картиной с засунутыми в карманы пальто ладонями. Взгляд его, цепкий и пристальный, скользит по знакомому незнакомцу сверху вниз и обратно, оценивая. Парень его взгляд замечает и усмехается, разводя руками. - Что, не похож я на любителя искусства, да? Сокджин не отвечает, потому что и так всё ясно. Массивные ботинки на толстой платформе с металлическими заклёпками украшены грязными брызгами. Джинсы с потёртостями и множеством цепочек выглядят изрядно потрёпанными. Чёрная толстовка с кривой надписью на английском, видимая в распахнутых полах болотного цвета куртки, вся в катышках. Кепка, надетая козырьком назад, оттопыривает уши с множеством колец и гвоздиков. Человек перед ним полная противоположность самому Сокджину, выбравшему для выхода на люди отглаженные чёрные брюки, красную рубашку и любимое пальто песочного цвета с высоким воротом. Принц и оборванец. Картина маслом. Художники, можете приступать. - Я не хотел вас оскорбить, - запоздало отвечает Сокджин. - Просто не каждый день в картинную галерею приходят люди столь... Вызывающего внешнего вида. - Правилами не запрещено, - подмигивают ему и тут же кивают на выход. - Не согласитесь ли выпить со мной кофе? Думаю, вы уже видели картины «Ночная синь» и «Игра Роджера». Хотелось бы узнать, что вы о них думаете. Это может оказаться интересным. - Почему вас интересует моё мнение? - спрашивает Сокджин, не сразу понимая, что уже идёт за парнем, направившимся к арке с табличкой «выход» над ней. - Потому что вы первый человек среди моих знакомых, увидевших в полотне «Прощение» боль. Кстати, меня зовут Намджун. Ким Намджун. - Ким Сокджин. - Приятно познакомиться, Сокджин-ши. Парень подмигивает и первым выходит на улицу. Набрав побольше воздуха как перед прыжком в воду, Сокджин выходит следом. Ему всё кажется, что происходящее лишь игра его воображения, но холодный ветер бьёт по щекам, швыряя за шиворот капли мелкого дождя, а Намджун так никуда и не исчезает. Переминается с ноги на ногу, переворачивает кепку козырьком вперёд и накидывает поверх неё капюшон. На лицо падает тень, пряча на мгновение глаза парня, и Сокджин едва подавляет желание удрать, начиная спускаться по лестнице. Намджун выглядит именно так, как выглядел на фотографиях досье. Высокий, широкоплечий и крепкий. Тело наверняка тренированное: быстрое и ловкое. Но волнует Сокджина больше всего чужой взгляд: пронизывающий, пристальный, изучающий. Они пообщались всего несколько минут, а у него такое ощущение, будто Намджун прочёл все его мысли. От этого холодок бежит по спине. Могли ли в полиции быть крысы банды Намджуна? Могла ли произойти утечка информации? Сокджин понятия не имеет, кто помимо отца в курсе его задания. Возможно, кто-то где-то не вовремя распустил язык, и теперь Намджун пришёл посмотреть на того, кто должен внедриться в их ряды. Иначе с чего бы ему вдруг подходить к нему и заводить беседу, а после приглашать выпить кофе? С другой стороны, Сокджин прекрасно понимает, что это говорит его нервозность. Люди знакомятся в музеях и в театрах, общаясь и разделяя общие интересы. В этом нет ничего странного и подозрительного. В конце концов, Намджун уже высказал причину желания пообщаться, и у Сокджина нет причин рьяно отрицать её, ведь ситуация располагает. - Господин Ким? - зовёт покинувший салон личного авто водитель, и Сокджин останавливается. - Вы можете меня не ждать. Позвоню, когда освобожусь, - бросает он. Водитель тут же впивается взглядом в Намджуна, а после садится в машину, и вскоре та скрывается из виду. Сокджин уверен, что уже через двадцать минут отец будет знать, что он отправился куда-то с непонятным мутным типом явно криминальной наружности, и не знает, хорошо это или плохо. Отец сказал, что не будет вмешиваться, но его любовь контролировать каждый его шаг и вздох может выйти парню боком. Мало ли, что может произойти. Даже простой разговор с отцом по телефону при Намджуне может выдать его с головой. Конечно, тот не телепат и не экстрасенс, но Сокджин читал разные книги, смотрел разные фильмы и общался с разными людьми, узнавая истории их жизней. Ничто так сильно не подводит, как самая простая и безобидная на первый взгляд случайность. Случайно оброненное слово. Неестественная реакция. Человек может сам не заметить, как выдаст себя с головой. Перестраховка никогда не помешает. - Итак, вы большой любитель искусства, Намджун-ши? - интересуется он, уже сидя за столиком в кафе неподалёку от галереи и грея ладони о керамическую пузатую чашку с какао. - Я бы не назвал себя так. Скорее, меня интересуют некоторые художники или некоторые полотна с противоречивыми мыслями, взглядами, сюжетами и смыслами, - пожимает плечами Намджун и отпивает кофе, морщась из-за тут же обожженного языка. - Картины вроде лесных полян и сидящих на ветвях белок меня не интересуют, как и не привлекают полотна заплывших жиром дамочек какого-нибудь семнадцатого или восемнадцатого века. - Именно поэтому «Игра Роджера»? - улыбается Сокджин одними уголками губ, являя холодный вежливый интерес, и Намджун согласно кивает, вновь принимаясь рассматривать его. - Картина с такой историей будоражит в эмоциональном спектре, разве нет? Художник рисовал своего больного лейкемией сына, зная, что тому остались считанные дни. Мальчик, страдающий анемией, пытался порадовать родителя игрой на фортепьяно. В хрониках имеются записи, свидетельствующие о том, что в музыкальном плане мальчик мог бы стать гением. Для отца он играл произведение собственного сочинения: мрачное, тяжёлое и полное диссонирующих звуков. Он не многое понимал о своей болезни, но подсознательно чувствовал приближение смерти и таким образом прощался. Его произведение так и назвали: «Похоронная мелодия. Мелодия прощания». Говорят, даже ноты сохранились. - Вы жестокий человек, Намджун-ши. Говорить с таким интересом и восторгом о столь жутком жизненном раскладе сможет не каждый. Не спорю. Работа воздействует на эмоциональный спектр, вызывая сопереживание. Однако есть ли в ней смысл? - Вы никогда не задумывались о том, что эту картину можно было назвать «Изодранная душа»? О том, как попытка сына порадовать своего отца на самом деле терзала сердце последнего? Художник знал, что сыну осталось недолго, и пытался запечатлеть мальчика таким: относительно подвижным, улыбающимся и лучащимся внутренним светом чистой души. На деле же его сердце обливалось кровью в момент писания картины, ведь в тот момент, когда художник рисовал, стараясь «оставить» сына себе навсегда, мальчик прощался с ним, предчувствуя свой конец. Борьба жизни и смерти. Борьба света и тьмы. Жестокость, порождённая милосердием. Милосердие, порождённое жестокостью. Эта картина довольно мрачная, несмотря на позитивную сцену и яркие краски. Эта картина могла бы называться «Смерть». - Что вы думаете о картине Жерико «Плот «Медузы»»? Вопрос вырывается раньше, чем Сокджин успевает его обдумать. Намджун, отвлёкшийся на меню, поднимает на него заинтересованный взгляд, а после неоднозначно улыбается, подпирая подбородок ладонью. Какое-то время он просто рассматривает его, смущённого своим почти выкриком, чуть не перебившим чужую речь, а после неопределённо пожимает плечами. Сокджин уже готовится услышать, что его собеседника эта жуткая картина не интересует или кажется ему такой же скучной, как сидящие на ветвях белки, но их прерывает рингтон телефона. Тяжёлая музыка с рычанием вокалиста в обстановку уютного полупустого кафе не вписывается точно так же, как не вписывается и сам Намджун со своим внешним видом. Сокджин от неожиданности дёргается, чуть не расплёскивая нетронутое какао, за что награждается беззлобным смешком. Приняв звонок, Намджун подносит телефон к уху и внимательно вслушивается в громкий лепет, который краем уха слышит и Сокджин. Он не может разобрать слов, однако отмечает лёгкую панику говорящего и нисколько не удивляется, замечая появившуюся между бровями Намджуна складку. - Кролик, малыш, - мягко обрывает поток речи Намджун, и Сокджин незаметно передёргивает плечами от затаившихся в обманчиво спокойном голосе металлических ноток. - Выйди оттуда и больше не заходи. Разумеется, система сошла с ума. Ты - чужак для неё. Сигнал наверняка уже ушёл к Коту. Он вернётся и надерёт тебе задницу. Но раньше него до тебя доберусь я. Знаю, ты хочешь помочь, но не смей лезть в систему без контроля со стороны. Это может закончиться чревато. На том конце провода отвечают уже тише, и Сокджин не уверен в итоге этого короткого разговора, так как теперь различить интонации чужого собеседника невозможно. Однако Намджун даёт знать о серьёзности случившейся ситуации, убирая телефон в карман джинсов с виноватой улыбкой. Так улыбаются те, кому срочно пора бежать. Так улыбаются те, кто хотят избежать неловкого разговора. Так улыбаются те, кому хочется каким-то образом надавить на жалость. В случае с Намджуном вариант наверняка первый. Это означает, что сейчас наступит момент прощания, а Сокджин до этой минуты и не задумывался о том, как напроситься на ещё одну встречу и стоит ли вообще это делать, если Намджун может уже всё о нём знать от стукачей в лице своих людей, внедрённых в полицейский участок. - Кролик? Кот? - спрашивает он поспешно, чтобы хоть как-то удержать парня, и тот фыркает, закатывая глаза. - Сетевые игры. Сражения. Супергерои. Позывные. Чем бы дети ни тешились, как говорится. Прошу прощение, но мне уже пора бежать. Очень жаль, что наша беседа вынуждена прерваться на столь интересном вопросе. Думаю, мы могли бы встретиться ещё раз, чтобы обсудить работу Жерико. Только если вы не будете против? - Не буду. - Тогда до встречи. Взмахнув на прощание рукой, Намджун натягивает на голову кепку с капюшоном, оставляет деньги за свой кофе и уходит. Только когда дверь кафе закрывается за ним с перезвоном колокольчика, висящего над входом, Сокджин понимает, что они не обменялись номерами телефонов и не смогут договориться о новой встрече. Испугавшись упущенной возможности, он выбегает из кафе в одной рубашке, тут же промокая под дождём и судорожно крутя головой. Прямая улица без поворотов уходит в разные стороны, но она совершенно пуста. Нет даже прохожих, спешащих укрыться от непогоды, и влюблённых парочек, что обычно находят романтику в тесноте под одним зонтом. Выругавшись от досады, Сокджин возвращается в кафе и извиняется перед официанткой, которую чуть не сбил с ног. Забрав своё пальто и расплатившись за так и не выпитое какао, он вызывает своего личного водителя и вскоре уже забирается в салон машины, давая установку ехать домой. «Лишь бы отец не начал задавать вопросы», - надеется он, вспоминая, как пристально глянул на Намджуна водитель. Мелькает мысль вновь посетить галерею на следующий день в это же время. Возможно, тогда они с его целью столкнутся вновь.

|...|