Энуэмент. Прощение.

Позабытое чувство нервозности и тревоги вновь давит на сознание. Вытянувшись по струнке, Сокджин сверлит взглядом ковёр под ногами и не смеет поднять голову. Отец недоволен им. Отец очень им недоволен. Это стало понятно ещё в начале месяца, когда мужчина начал интересоваться, где постоянно пропадает его сын, но сейчас обстановка накалилась до предела. Сокджин уже которую минуту выслушивает о себе нелицеприятные вещи, среди которых всё чаще проскальзывает «ты ведь не хочешь разочаровать меня?» и «ты же понимаешь, что иначе...». Проблема в том, что впервые слова отца его не трогают. Мужчина повторяет, как его задание важно. Уточняет, что доверил это дело сыну, потому что был уверен в нём. С хорошо слышимыми стальными нотами в голосе напоминает, что провал недопустим. Он знает, что Сокджин сошёлся с Намджуном. Чёртов водитель, приставленный отцом ради контроля, уже обо всём доложил хозяину. И если поначалу Сокджин не волновался о происходящем, ведь только идиот поверит, что его примут с распростёртыми объятиями и сразу же отдадут папку со всем компроматом, а уж идиотом его отец никогда не был, то теперь в голову парня закрадываются сомнения. - Тебе есть, что сказать в своё оправдание? - холодно интересуется мужчина. Его присутствие давит. Тяжёлый взгляд ощущается кожей. Даже воздух в ненавидимом Сокджином кабинете загустел до состояния липкой жижи, мешающей дышать. Сокджин хотел бы высказаться хоть раз в жизни, но эти слова не были бы в его оправдание или защиту. Сокджин с радостью назвал бы отца самоуверенным идиотом, не видящим ничего дальше собственного носа, но это может оказаться чревато. Оправдание. С какой стати Сокджин должен оправдываться? Он ничего не контролирует в текущей ситуации. Ничего о ней толком не знает. Ничего не решает. Отец сам навязал ему это дело и теперь требует невозможного, хотя изначально говорил, что сроков у операции нет, и важен лишь результат. По ту сторону баррикад находится Намджун, который сам каким-то образом вышел на него: специально или случайно. Сокджин до сих пор понятия не имеет, что лидеру преступной группировки известно о нём. Более того, он даже не знает, когда случится новая встреча. Намджун всегда каким-то образом находит его сам, что наводит на определённые невесёлые мысли, и сам же решает, куда они направятся. Он задаёт маршрут. Он задаёт настроение. Он задаёт первую тему для разговора. И там, и там Сокджин лишь ведомый, но почему-то именно от него ждут принятия решений при всевозможных попытках лишения выбора. - Иди к себе и подумай обо всём хорошенько, Сокджин. Раньше подобное окончание разговора ввергало в отчаяние. Уходя к себе, Сокджин судорожно соображал, как вернуть расположение отца и что для этого нужно сделать. Сейчас собственная комната кажется единственным клочком свободы. Упав спиной на постель, Сокджин просверливает взглядом вычурную хрустальную люстру над головой и закрывает глаза. Впервые ему так сильно не хочется находиться дома. Впервые хочется выбраться куда угодно, пусть в тот же «тупик», лишь бы подальше от этого особняка, своего задания, давящего отца и идиотских обязательств, навязанных ему неволей. Когда всё так сильно изменилось? В детстве он не был одержим идеальностью и соответствием чужим меркам. Когда он жил с матерью, то был самым обычным ребёнком со своими детскими увлечениями, мечтами и печалями. Что-то переключилось в голове лишь тогда, когда его впервые привели в кабинет отца и заклеймили словом «наследник». Сокджин не может вспомнить, послужил причиной тому страх или восхищение сидящим перед ним за массивным столом статным мужчиной. Единственное, что Сокджин знает: какое-то время он старался быть идеальным, чтобы таким образом выслужиться и добиться хотя бы одной единственной встречи с матерью. Но как бы он ни старался, отец не желал отпускать его к своей бывшей любовнице, контролируя каждый шаг. Пожалуй, это был первый и последний раз, когда Сокджин пошёл против воли отца. После учёбы он отпустил водителя, сообщив, что отправится в кафе с приятелями, а сам поехал на старый адрес, где они жили вместе с матерью. Дверь ему никто не открыл. Соседка, выглянувшая на шум, сообщила, что женщина, проживавшая в соседней квартире со своим сыном, исчезла после того, как какие-то люди забрали её мальчика, и больше не появлялась. Поблагодарив за информацию, Сокджин поспешил удалиться. Он старался не думать о том, что люди просто так не исчезают. О том, каким именно образом отец получил над ним опеку. О том, что его матери, возможно, уже нет в живых. Теперь всё как будто приходит в старую норму, и это волнует и пугает. Сокджин понимает, что отец больше для него не авторитет и не пример для подражания. Отец больше не тот человек, одобрения которого хочется добиться. Совсем наоборот. Страх перед чужой силой и влиянием вызывает вспышки злости и ненависти. Сокджин смотрит на своё отражение в зеркале по утрам и видит маленького семилетнего мальчика: робкого, напуганного и внушаемого. Только ему уже давно не семь. Пора перестать опускать взгляд в пол. Пора прекратить склонять голову. Пора сбросить рабский ошейник. Смех, нервный, истеричный, рвётся из груди. На словах рассуждать о происходящем так легко, но только несколько минут назад Сокджин стоял перед своим отцом и боялся даже дышать, ощущая чужое недовольство. Как ему с этим справиться? Да и нужно ли? Перевернувшись на бок, Сокджин какое-то время медлит, а после достаёт из-под подушки папку с досье. Сухие, ничего не значащие факты, дополнились такими же пометками на полях. Рядом с именами Тэхёна и Чонгука добавились их клички и короткое «вместе». Чуть ниже фотографии Тэхёна в рубашке с закатанными рукавами, открывающими вид на татуировку в виде девятихвостого кицунэ, обвитой от запястья до локтя левой руки, теперь указан адрес тату-салона, в котором Сокджин побывал в день потери своего любимого пальто. Листки с информацией на Мин Юнги, Пак Чимина и Чон Хосока остались нетронутыми. Сокджин их даже вживую не видел ни разу. Зато листок с информацией на Намджуна пестрит заметками. Только не теми, какие понравились бы его отцу. Тому подавай адреса, имена и пароли банды и её лидера, а у Сокджина: любимая книга - «Уходящие из Омеласа» и любимые фильмы - «До встречи с тобой» и «Вечное сияние чистого разума». «Это всё он виноват», - понимает Сокджин, глядя на чуть размытую фотографию полускрытого козырьком кепки и капюшоном лица. Намджун, совершенно не оправдавший его жутких ожиданий, действительно виноват. Виноват в своей открытости. Виноват в своей искренности. Виноват в своей непосредственности. Виноват в своей дурости. Виноват в том, что втянул во всё это Сокджина, заморочив голову. Иначе как объяснить собственное молчание и покрывательство? Конечно, Сокджин ничего толком до сих пор не знает про группировку, но он мог сдать хотя бы адрес тату-салона. Люди отца могли схватить Чонгука и Тэхёна по его наводке и у них выбить правду о банде, но Сокджин молчал. Молчал, оправдывая себя тем, что отцу нужна вся банда разом, а не двое из шестерых, когда остальные четверо залягут на дно. Его отец не признаёт полумер. Либо безоговорочная победа, либо... Безоговорочная победа. Поражений он тоже не принимает. Поэтому Сокджин молчит, делая вид, что всё это во благо. Поэтому молчит, отказываясь признаваться себе, что дело уже давно не в отце, задании и оправданиях. Дело даже не в Намджуне. Дело в самом Сокджине. Разговоры по душам. Возможность высказывать свои мысли. Отсутствие опасения из-за своих поступков. Походы в галерею. Пятна краски на новой куртке. Натирающие ноги во время бега, недавно купленные ботинки тёмно-вишнёвого цвета на тяжёлой подошве. Почти копия намджуновых. Теперь без воровства из магазинов, но проникновение на закрытые крыши многоэтажек и брожения по заброшенным постройкам, скрытым на окраине города. Блуждания из одной потерявшейся в закоулках города кофейни в другую и странное удовольствие от разговоров за чашкой ароматного напитка. Не менее странное и непривычное удовольствие от случайных прикосновений. И взглядов Намджуна, прилипающих к его ключицам. Сокджин всё чаще носит свитера вместо рубашек. Намджун шутливо говорит, что он наконец-то становится нормальным человеком, и повязывает свой шарф под капюшон его куртки, заявляя, что с голой шеей Сокджин обязательно заболеет. Их дыхание, вылетающее белым паром в холодный сырой воздух, перемешивается в такие моменты, и щёки Сокджина краснеют совсем не от холода. Быть к кому-то так близко слишком волнительно для него. Быть так близко к Намджуну опасно для его здоровья. Буквально. Но как же тянет. Как же сильно его тянет к этому человеку. Иногда Сокджин проводит параллель между ним и отцом, понимая, что перед ним два сорта разного лидерства. За его отцом идут из-за страха и трепета. И шантажа, разумеется. За Намджуном Сокджин согласился бы пойти из-за интереса и уважения. Судя по тому, что Сокджин успел услышать и увидеть, отношения между Намджуном и его бандой вовсе не являются безоговорочным подчинением. Перед отцом все вытягиваются по струнке и боятся слово лишнее сказать. Когда Намджун зашёл в тату-салон, Тэхён с Чонгуком даже не поздоровались с ним. Да что уж там. Обжимались и полностью игнорировали, нисколько не смущаясь. С одной стороны, наглость и фривольность. С другой, доверие. Эти двое знали, что Намджун не разозлится и не выкажет неприязни. Намджун же воспринял увиденное как нечто естественное и привычное. Может, поэтому Сокджин и привязался к нему за время их встреч? Потому что Намджун ничего не запрещает, вместо этого пытаясь понять и при этом всеми силами борясь за разрушение социальных запретов? «Людей вообще не должно касаться, кто с кем спит. Это не их дело, чтобы влезать со своим никому ненужным мнением или советами», - вспоминаются чужие слова. Если бы отец узнал о его небольшом лёгком увлечении, его бы уже выставили из дома. Усмехнувшись, Сокджин делает пометку «капучино с одним пакетиком сахара» справа от фото. Ловит себя на мысли, что досье превратилось в дневник школьницы, посвящённый кумиру. Вспоминает, как часто Намджун называет его принцессой, и клянётся, что в следующий раз за такое обращение обязательно парню врежет. Лишь бы только он был, этот следующий раз. Привыкший проводить свободное время по большей части дома, Сокджин стал привлекать слишком много внимания отца своими постоянными вылазками в город. Ещё больше мужчина недоволен тем, что Джин постоянно отпускает личного водителя и шатается где-то без его контроля, однако Сокджина это не волнует. Когда Намджун рядом, его вообще мало что заботит. Они говорят. Постоянно говорят друг с другом обо всём на свете. Делятся самым сокровенным, не пытаясь унизить или осмеять. Так непривычно раскрывать кому-то душу. Среди элиты Сокджин никогда никому не доверил бы свои мысли, однако Намджун не вызывает опаски. Когда он внимательно смотрит с лёгкой, едва заметной улыбкой, Сокджин непроизвольно вываливает на парня ворох историй, при этом чувствуя острое сожаление. Чем сильнее он привязывается, тем ощутимее чувствует себя предателем. Конечно, Намджун может всё о нём знать, но что, если это не так? Если бы он был в курсе, кто такой Ким Сокджин и зачем пытается удержаться рядом, вряд ли бы они обсуждали любимые книги друг друга. Вряд ли Намджун приглашал бы его на необычные прогулки по красивым местам города, сокрытым от чужих глаз, о которых порой не знают даже коренные жители. Вряд ли покупал бы для него кофе и ворчал из-за отсутствия шарфа. Вряд ли позволял бы себе брать его руку и засовывать в карман своей куртки, чтобы согреть холодные пальцы. «Между нами что-то происходит», - понимает Сокджин, проводя пальцами по фото. - «Что-то необычное. Странное. Непривычное». Только знание это ничего не даёт. Намджун расположен к нему, а их встреча чистой воды случайность. Паранойя нашёптывает, что не может быть всё так просто, но голос разума тоже не дремлет. Пора отринуть мысли о том, что Намджун в курсе происходящего. Знал бы, уже устранил бы угрозу. Причина, по которой лидер так скор на расправу: семья важнее всего. Семья, которой Намджун считает свою банду. Ни за что и никогда он не подвергнет своих людей опасности. При таком отношении он не допустил бы встречи Сокджина с Тэхёном и Чонгуком. Не повёл бы по их тайным местам, не предназначенным для чужаков, крыс и шпионов. И это плохо. Очень плохо. Лучше бы у Намджуна был коварный план. Сокджина разрывает на части каждый раз, когда он начинает обдумывать ситуацию, в которой оказался. Он не может ослушаться и подвести отца. Он не может ударить в доверчиво подставленную спину Намджуна. С другой стороны, парень прекрасно понимает, что увяз в вязком болоте. На отца хочется наплевать, но обстоятельства не позволяют. Вариантов оттолкнуть Намджуна десятки, но Сокджин слишком боится последствий. Намджун восхитительный. Он умный, обаятельный и харизматичный. Улыбчивый. Вот только Сокджин вполне может представить, как с озорной улыбкой, что так полюбилась ему из-за ямочек, Намджун приставляет дуло пистолета к его лбу. Если бы Сокджин был уверен, что Намджун его отпустит после открытия правды, он бы уже во всём сознался. Семнадцать встреч изменили в нём многое. Перевернули нутро вверх дном. Заставили переосмысливать свою жизнь. Это даже забавно. Семнадцать. Символичное число с учётом наград и кубков, медалей. Ровно семнадцать одобрительных гордых взглядов за всю свою недолгую жизнь получил Сокджин от отца. От отца, переставшего быть ликом бога и путеводной звездой после появления Намджуна. - Это плохо закончится, - напоминает парень сам себе. И резко поднимает с постели, откидывая папку с досье в сторону и направляясь к шкафу. К чёрту всё. Он с ума сойдёт от этих мыслей, если просидит в четырёх стенах ещё хоть минуту. Не стоит забегать в будущее. Проблемы стоит решать по мере их поступления и никак иначе.

***

- Я никуда на этом не поеду. - Тыква недостаточно хороша для Золушки? - Заткнись, Ким Намджун, или я тебе врежу. Намджун смеётся и открывает дверцу переднего пассажирского сиденья. Сокджин даже не думает двигаться с места. Вероятно, когда-то эта пародия на джип выглядела очень даже презентабельно, но точно не сейчас. Облупившаяся краска. Треснувшее зеркало заднего вида. Заднее стекло в нижнем левом углу заклеено чёрной плёнкой. Колёса и руль - вот единственное, что выглядит новым и надёжным в этой развалюхе. Сесть в эту машину и поехать в ней куда-то всё равно, что поставить на рельсы разрисованный вагон, в котором он дожидался Намджуна в их вторую встречу, и надеяться, что тот тронется с места. Помимо этого Сокджин видит на сиденье крошки и отблески пятен неизвестного пролитого напитка. Ему жаль свою несчастную одежду, постоянно страдающую из-за чужих выходок. Намджун подловил его по возвращении из ресторана, где Сокджин встречался с одним из своих клиентов для консультации, и уж точно не в кашемировом пальто забираться в эту тарантайку. - Ну же, - поторапливает Намджун, кивая на сиденье. - Нам ещё добираться. Опоздаем. - Чего ради я должен ехать с тобой неизвестно куда? - уточняет Сокджин, скрещивая руки на груди. - Чёрно-белое немое кино. Старая установка с проигрывателем и натянутым белым полотном. Посиделки у костра. Дешёвое пиво. Маршмеллоу. Острые чипсы. Звёзды над головой, которых в городе не увидишь. Звучит крайне сомнительно, но Сокджин всё же давит в себе чувство отвращения и делает шаг к машине. Тут же Намджун жестом фокусника достаёт откуда-то чистый плед и бросает его на сиденье. Сокджин чувствует себя обманутым, когда видит шкодливую улыбку и довольный блеск глаз парня. Как будто Намджуну в радость доводить его до грани и видеть, как он переступает через свои принципы ради него. Возможно, так и есть. Ни в чью другую машину, выглядящую подобным образом и пропахшую мерзким дешёвым ванильным ароматизатором, Сокджин бы не сел, даже если бы были предложены неплохие деньги. Нервы дороже. Но с Намджуном многое идёт наперекосяк, и парень устал искать тому причины. - Надеюсь, ты не везёшь меня в место, где собираются местные хиппи или вроде того? - Ваше Высочество, как бы я посмел? Привычная перепалка немного расслабляет, и Сокджин позволяет себе устроиться поудобнее, когда машина достаточно резво для своего внешнего вида срывается с места. Складывается ощущение, что под капотом у этой груды ржавого железа неплохой двигатель, и Сокджин задумывается, кому на самом деле принадлежит этот старый джип и для каких целей используется. Засунув из любопытства нос в бардачок, парень находит сигареты, мятные леденцы, пару резинок с пластмассовыми розовыми зайцами и упаковку презервативов. Помимо этого под пальцы подкатываются два пузырька с растворителем, каким они с Намджуном отмывались от краски, предварительно стащив его из магазина, и несколько смятых бумажных платков, почти полностью пропитавшихся кровью. - У тебя шла кровь носом? - спрашивает он у Намджуна, и тот качает головой. - Кролик и Лис подрались за право сидеть за рулём. Неугомонная парочка. - Разве у них не отношения? Как можно ударить любимого человека? - А ты думал, они обмениваются пощёчинами через перчатки и вызывают друг друга на дуэль? - Твои шутки про мою семью плоские. Надеюсь, когда-нибудь ты это осознаешь. - Не я здесь задаю глупые вопросы. Люди ссорятся, ругаются, дерутся и высказывают друг другу обидные вещи. Девушки отвешивают парням пощёчины. Парни треплют девушек за волосы. Тычки, пинки и упрёки - нормальная составляющая любых отношений. Карамельный сироп конфетно-букетного периода не вечен. Лис и Кролик оба парни и достаточно темпераментные. Разумеется, они тоже ссорятся, как и все остальные. По мелочам или нет - не играет роли. Кто-то отмалчивается. Кто-то рыдает в ванной. Кто-то собирает чемоданы и уходит. Эти двое вымещают негативные эмоции друг на друге, а после зализывают каждый синяк и ссадину, оставленную своими руками. Есть в этом особая искренность и доверие. Тебе так не кажется? Сокджин пожимает плечами, глядя в окно. Они уже выехали за черту города, и парень отключает мобильный телефон, чтобы его не беспокоили. Доверять Намджуну давно вошло в привычку. Сокджин уже не ждёт удара в спину каждую минуту и не пытается сохранять бдительность. Это не хорошо, совсем не хорошо, но он ничего не может с собой поделать. Рядом с Намджуном комфортно, свободно и легко. Нет нужды играть и прятать свои чувства. Нет нужды тщательно подбирать слова. Намджун говорит то, что думает, и Сокджин старается отвечать тем же. Вот и вся правда их отношений. Искренность и доверие? Сокджин вспоминает сцену с поцелуями, увиденную в тату-салоне, и пытается представить, как Тэхён и Чонгук кидаются друг на друга с кулаками. Почему-то сцена их мордобоя действительно видится чем-то особенным. Может, Намджун и прав. Разделять между собой радость, горе, печаль, тоску, отчаяние, счастье и злость не каждая пара может. Сокджин без труда может представить, как Тэхён разбивает Чонгуку нос, а после осторожно вытирает его салфетками. Как Чонгук бьёт его в скулу, а после прикладывает холодную влажную ткань, одновременно целуя в губы. Между этими двумя подобное возможно и нормально в своей естественности. Сокджин представляет, как его отцу отказывает какая-нибудь женщина, и воображение рисует заплаканное лицо и растрёпанные жёсткой болезненной хваткой волосы. Когда абстрактный образ становится слишком похож на мать, парень встряхивает головой и переводит взгляд на Намджуна. - В этой машине ты смотришься на удивление органично. Намджун негромко смеётся и постукивает пальцами по рулю, прибавляя скорость. В том, что касается внешнего вида, он никогда не переспорит Сокджина, и они оба это знают. Намджун признаёт только комфорт и практичность, что не могут обеспечить лакированные туфли и душные пиджаки. Сокджину с детства вбивали в голову, что встречают по одёжке, потому драные джинсы и растянутые кофты неприемлемы для выхода в свет. Когда он был мальчишкой, престарелые дамочки на званых вечерах только и делали, что ворковали над ним, запакованным в строгий костюмчик с красным галстуком-бабочкой, тиская за щёки и раз за разом повторяя, какой он хорошенький. Это вызывало острое отторжение, но парень просто не мог ничего поделать. Одно неверное слово или косой взгляд, и отец тут же узнал бы об этом. - Почти приехали, - сообщает Намджун, с прищуром вглядываясь вдаль. Сокджин прослеживает его взгляд и замечает мелкие огоньки, которые становятся всё ближе. Когда машина сворачивает с главной дороги, до цели остаётся всего ничего, и Сокджин видит пару трейлеров, несколько простых машин и уже подготовленный экран для просмотра кино. Огни оказываются разожжёнными кострами. То там, то здесь натасканы крепкие массивные брёвна, служащие скамейками. Людей не так много, и все разбиты по небольшим группкам, лишь изредка общающимся между собой. Видимо, это действительно какое-то сборище любителей необычного отдыха, но Сокджин не успевает поделиться ехидными замечаниями, потому что выходит из машины и тут же нос к носу сталкивается с Тэхёном. Парень окидывает его любопытным взглядом, а после отпихивает в сторону и по пояс забирается в салон, копаясь в бардачке. Не желая знать, что именно ему там понадобилось, Сокджин спешно отходит к Намджуну и принимается осматриваться. Место выбрано неплохое, а из-за безветрия костры горят ровно и не пускают искры в разные стороны. Впрочем, техническая сторона вопроса вместе с безопасностью отходят на второй план, когда Намджун проводит его за собой к дальней стороне своеобразной площадки, и Сокджин видит, с кем именно ему доведётся провести время этим вечером. «Хоть бы предупредил», - мысленно шипит парень, с вежливой улыбкой стоя под прицелом нескольких пар глаз и стараясь выглядеть максимально расслабленно. - Вау, а Лис не врал. Действительно Принцесса, - усмехается Чон Хосок и протягивает ладонь. - Хоуп. Как бриллиант, что принёс смерть Людовику Четырнадцатому и Марии Антуанетте. - Сокджин. Полагаю, как «самое большое сокровище», - пожимает ладонь парень, старательно игнорируя болезненную крепкую хватку, явно намеренную. - Панда, - взмахивает рукой в знак приветствия тот, кто записан в досье под именем Пак Чимин. - Как самая милая в мире красная панда. А это, - кивок на спящего на его коленях парня, укрывшего голову капюшоном, - Кот. С Кроликом ты уже знаком. Чонгук взмахивает рукой и продолжает хрустеть чипсами. Запах специй и дыма костра забивается в нос, пробуждая аппетит, и Сокджин с радостью отвлекается на впихнутую Намджуном пачку орешков. Паника внутри понемногу затихает без подпитки со стороны, и парень садится на укрытое пледом бревно рядом с костром. Как первая встреча с Намджуном казалась ему нереальным фантастическим сном, так и происходящее сейчас вызывает чувство ирреальности. Сокджин даже не пытался представлять себе встречу с остальной бандой Намджуна с учётом непоследовательности встреч с самим лидером, однако вот он сидит в этом странном месте среди не менее странных людей, а рядом те, кто раньше казался недостижимой целью. Осторожно и ненавязчиво Сокджин осматривает собравшуюся компанию. Намджун сидит рядом с ним и что-то печатает в телефоне, экран которого не видно из-за отблесков огня от защитной плёнки. Напротив них сидят Чонгук и Тэхён, о чём-то разговаривающие вполголоса и делящие одну пачку чипсов на двоих. У Чонгука распухший нос. У Тэхёна синяк на скуле. Видимо, драка, о которой рассказал Намджун, была совсем недавно. Справа на бревне сидит Пак Чимин. Невысокий улыбчивый парень выглядит довольно безобидно, вот только взгляд его во время знакомства был острее лезвия ножа: холодный и пронизывающий. Сокджин не позволил себе обмануться лёгкой улыбкой и появившимися из-за неё чуть пухлыми щеками, придавшими Чимину миловидности и мягкости. Этот парень голову откусит и глазом не моргнёт. Пристроив голову на его коленях и свернувшись в невозможный клубок, под боком Пака спит Мин Юнги. Его расслабленное во сне лицо в свете костра выглядит жутковато: игра тени и света подчёркивает острые скулы и тёмные синяки под глазами. Вероятно, у этого парня в последнее время не было времени на нормальный отдых. Последний человек, Чон Хосок, привлекает больше всего внимания. Хотя бы тем, что одет не по погоде и уже которую минуту накручивает на палец прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста на затылке. На фото в досье его волосы были коротко острижены и выбриты на висках, а в ушах ещё не было столько проколов. Зацепившись за эту мысль, Сокджин мысленно сравнивает фотографии остальных парней с реальностью и понимает, что информация в досье, вероятно, довольно старая. Слишком много внешних несоответствий. - Увидел что-то интересное? - спрашивает Хоуп, не отрывая взгляда от огня, и Сокджин вздрагивает. Он был уверен, что его взгляды случайны и незаметны. Помимо этого Хосок всё это время смотрел только в огонь, и парень понятия не имеет, как тот смог заметить его внимание. Для этого мало бокового зрения, да и полутьма вечера играла ему на руку. Чутьё? Выстрел наугад? Чёрт его знает, но когда Хосок переводит на него взгляд с танцующими в радужке отблесками огня, становится не по себе. Без улыбки чужое лицо из-за игры света и тени выглядит маской. Сокджин как-то особенно остро в этот момент осознаёт, в чьей компании находится. Хосок и Чимин - исполнители. Они делают всю грязную кровавую работу. Намджун и Юнги, если верить имеющимся данным, информаторы. Помимо этого Намджун тот человек, что разрабатывает все схемы и планы группировки. Чем занимаются Тэхён и Чонгук, полиции наверняка выяснить не удалось. Чонгука несколько раз замечали с объёмными кейсами, в которых могло быть всё что угодно: от наркотиков до крупных сумм денег. Тэхён был тем человеком, что крутился неподалёку от машины предыдущего шефа полиции, когда та взлетела на воздух из-за напиханной в неё взрывчатки. Версий было много, но ни одна не была подтверждена на сто процентов. - Хоуп-хён, ну хоть ты скажи ему, что корона - это тупо. Сокджин позволяет себе облегчённо выдохнуть, когда Хосок перестаёт сверлить его взглядом и отворачивается к Чонгуку. Тот выбирается из хватки недовольно шипящего Тэхёна и подкатывается под бок к парню, с довольной улыбкой устраиваясь в его объятиях. Когда Хосок целует Чонгука за ухом, Сокджину кажется, у него галлюцинации. Взгляд тут же перемещается на Тэхёна, но тот не выказывает ревности или злости. Вместо этого он показывает Чонгуку средний палец и вскидывает подбородок. - Тупо - это твои каракули хной на руках, Кролик. А корона - мой знак на тебе. - Не вижу логики, - высказывается за всех невольных слушателей Хосок, и Тэхён закатывает глаза. - У меня готическая чёрно-красная гитара на рёбрах. У Кролика должна быть розовая корона с позолотой. Я - его Гамболл, а он - мой Маршалл. - Нихрена ты не Гамболл, хён. Если бы так, из твоей спермы можно было бы надувать жвачные пузыри, но что-то ничего у меня не получается, - ухмыляется Чонгук. - Плохо стараешься, значит,- скалит острые от природы клыки Тэхён. - Заткнитесь, грёбаные извращенцы, - слышится едва слышное хриплое ворчание. Чимин тут же на всех шикает и стягивает с головы Юнги капюшон, зарываясь пальцами в его волосы и массируя затылок. В это же время всех призывают к тишине и наконец-то запускают фильм. Сокджин тут же впивается взглядом в экран, стараясь отвлечься. Слишком много событий и информации, не предназначенной для его ушей, за один вечер. Очередной сумасшедший непредсказуемый вечер. Думал ли Сокджин, что встретится с Намджуном сегодня? Нет. Их встречи пусть и были спонтанными, но всегда выдерживали определённый промежуток времени. Один раз Намджун пропал действительно надолго, и Сокджин даже подумал, что их общение закончилось, когда парень вновь объявился. Однако с предыдущей встречи прошло всего четыре дня, а он вновь сидит в компании Намджуна, что ворует из его пакета орешки, да ещё и вынужден выслушивать подробности чужой личной жизни. - Люблю такие фильмы, - негромко признаётся Намджун, убрав наконец телефон. - Передать чувства без громких слов и интонаций сможет не каждый актёр. Да и слова часто отвлекают от сюжета. Безмолвная игра всегда позволяет нарисовать собственную историю с определённым концом. Это намного интереснее. - Скука смертная, - фыркает Чонгук, высыпая в рот остатки чипсов. - Вообще не понимаю, какого чёрта мы здесь забыли. - Совмещаем приятное с полезным. Джунни-хён посмотрит любимые фильмы, а Хоуп-хён и Кот наконец-то выспятся, - отвечает Чимин, пожимая плечами. Взгляд его, направленный на спящего Юнги, уже не принадлежит голодной акуле. Чимин смотрит так, как смотрят друг на друга Тэхён и Чонгук. Не то чтобы Сокджин имел возможность долгое время за ними наблюдать, но прошедшего времени хватило, чтобы сделать выводы. Вот только наличие ещё одной потенциальной пары вгоняет его в шок. Ладно, Тэхён и Чонгук. С этой мыслью Сокджин уже успел смириться за прошедшее время. Но и эти двое? Да ещё и странное отношение Хосока к Чонгуку. Мысли против воли начинают крутиться вокруг всего этого, хотя Сокджин и понимает, что это не его дело. Из-за своей задумчивости парень пропускает обмен взглядами и зловещую ухмылку Тэхёна. Приходит в себя он лишь тогда, когда мельком слышит своё имя. Вслушавшись в контекст, тут же начинает закипать. Тэхён болтает о том, что только старикам и занудам могут быть интересны подобные вещи. О том, что Намджун всегда был не от мира сего, а потому у него странные вкусы и интересы. О том, что Сокджин ему точно под стать, раз они так хорошо спелись. Всё новые и новые колкости сыпятся бесконечно. Желание возразить и защитить возникает спонтанно и совершенно неожиданно. Можно подумать, Намджун - ранимая школьница, которую нужно защищать от едких слов и подколов. Но Сокджин всё равно взвивается со своего места и тяжело зыркает на разговорившегося парня, сжимая кулаки. - Тебе действительно нужно узнать, что такое манеры, Ким Тэхён. - Страшно-страшно. Усмехнувшись, Тэхён сползает к Чонгуку с дремлющим на его плече Хосоком и затихает. Поджав губы, Сокджин садится обратно на своё место, надеясь, что его выходка не повлечёт за собой каких-нибудь нелепых разборок наедине. И замирает. Осознание, что только что ляпнул, сваливается на голову, как снег посреди лета. Парень судорожно осматривает всех присутствующих, но на него никто не смотрит. Чимин следит за сюжетом фильма, продолжая поглаживать спящего Юнги по голове. Намджун тоже не отвлекается, глядя на полотно и подпирая подбородок ладонью. Тэхён хрустит чипсами из новой открытой пачки и делится ими с копающимся в телефоне Чонгуком, засовывая ломтики в приоткрытый рот младшего. Никто не заметил, что он назвал Лиса по имени, которое ему никто не сообщал. Переведя дыхание, Сокджин только успокаивается, как понимает: не заметить его оговорку было невозможно. Пусть сейчас все заняты и отвлечены, но позже кто-нибудь обязательно вспомнит об этом. Паника захлёстывает сознание. Соврать, что услышал чужое имя случайно, не получится. Сокджин до этой встречи общался только с Намджуном, а тот никогда не заводил разговоров о своей банде. А если и упоминал кого, то только Кролика и Лиса. По прозвищам, разумеется, а не по настоящим именам. «Не паникуй. Веди себя естественно», - приказывает себе Сокджин. Вот только не получается. Пальцы нервно комкают пакет с орешками. Выпрямленная до боли спина успевает занеметь за считанные минуты, но Сокджин боится двинуться. Привлечь к себе внимание в этот момент кажется смерти подобно. Даже поднять взгляд страшно. Всё последующее время парень пялится в кладку камней вокруг костра, а потому едва не подпрыгивает, когда на плечо опускается ладонь. Намджун едва заметно улыбается и кивает в сторону машины. Бросив взгляд на клубок из дремлющих парней, которых фильм явно не интересовал изначально, Сокджин поднимается и молча следует за лидером банды. Именно так. Потому что, несмотря на улыбку, во взгляде Намджуна парень успел увидеть сталь и холод. Его оговорка не осталась незамеченной, и нет ни единого шанса придумать достойное оправдание. Намджун не идиот, он - гений. Впрочем, при таком раскладе даже идиот понял бы, что дело нечисто. - Куда мы? - едва слышно спрашивает он, когда Намджун открывает перед ним дверцу. - В город, - коротко отвечает Намджун. Весь путь до города они проводят в тишине. Намджун спокойно ведёт машину, смотря только на дорогу впереди. Сокджин сверлит взволнованным взглядом его отражение в стекле со своей стороны. Мысли в голове создают хаос. Сокджин боится последствий. Сокджин боится смерти. Сокджин боится всего, что рисует его разошедшееся воображение. Когда-то он уже думал о том, что может случиться так, что именно с его любимой улыбкой, показывающей ямочки, Намджун приставит дуло пистолета к его лбу. И вот это происходит. Намджун улыбнулся ему легко и привычно перед тем, как увести от остальных, но сейчас его взглядом можно резать без всякого ножа. Это лучший показатель чужого настроения, и у Сокджина не хватает смелости открыть рот и сказать хоть что-то, как-то повлиять на происходящее. Вместо этого он думает о том, что подвёл отца. О том, что к чёрту отца с его заданием, потому что Сокджин подвёл себя. Да и себя тоже к чёрту. Он подвёл доверившегося ему Намджуна. Мысли сумбурно скачут, путаясь в голове и путая своего хозяина. Сокджину горько и тоскливо настолько, что выть хочется. Всё ведь было так хорошо. Впервые в жизни Сокджин обрёл нечто ценное и важное для себя, но теперь вынужден потерять просто потому, что идиот, не следящий за своим языком. Потому что они по разные стороны баррикад. Потому что Намджун уничтожает любую угрозу для своей семьи, а Сокджин сейчас - эта самая угроза. Показавшиеся впереди огни города отвлекают от мрачных мыслей. В тайне ожидая и опасаясь, что они остановятся где-нибудь в пригороде на подъезде к городу, где легко избавиться от трупа, Сокджин вновь позволяет себе секундное облегчение. Возможно, надежда ещё есть? Сейчас они доберутся до их любимого кафе, закажут что-нибудь и спокойно обо всём поговорят. Этот расклад неимоверно желанен, и Сокджин готов всё отдать за него. Плевать, что у него нет никаких аргументов и оправданий. Он готов признаться во всём. Лишь бы Намджун позволил ему. Лишь бы дал объясниться. - Приехали, - сообщает Намджун, притормаживая у обочины. - Пойдёшь вперёд, и там будет спуск в метро. - Что? - растерянно переспрашивает Сокджин и поворачивается к парню. - Почему ты... - Иди, Сокджин, - обрывает Намджун. Сокджин с радостью бы поспорил, находясь в нормальном состоянии, но Намджун уже перегибается через него и открывает дверцу. Как в замедленной съёмке парень покидает салон машины и останавливается на тротуаре. Растерянно осматривает улицу и оборачивается, чтобы сказать хоть что-то, но не успевает. Захлопнув за ним дверцу, Намджун тут же выруливает машину на проезжую часть. Вскоре потрёпанный джип разворачивается на небольшом кольце и проезжает мимо Сокджина в обратную сторону - туда, откуда они приехали. Проводив его взглядом, парень стоит какое-то время на месте, а после разворачивается и направляется в указанную сторону. В голове воцаряется гулкая тишина. Сокджин чувствует себя потерянным и отвратительно пустым. Идиот. Он всё испортил.

|...|