Энуэмент. Прощение.

Сокджин улыбается. Сокджин демонстрирует великолепные манеры. Сокджин проводит время в привычной среде. И старается не обращать внимания на что, что задыхается. Вернуться к привычной жизни оказалось невероятно сложно даже при полной загруженности собственного расписания. Прятать лицо за привычными масками стало неожиданно мерзко и противно. Семена сомнений и бунта, посеянные Намджуном в его душе, никуда не делись, и чем сильнее на Сокджина давили со всех сторон, тем стремительнее эти семена прорастали. Отец замечал, разумеется. Замечал и постоянно изводил своим давлением, властью и влиянием на его жизнь. Сокджин терпел, сжимая челюсть до боли, лишь бы не огрызнуться в ответ на обличительные и опускающие речи. Немного легче стало, когда отец уехал в командировку. Подразумевать его отъезд мог всё, что угодно, но впервые Сокджину было наплевать, чем тот занят. Единственное, что имело значение, это выдавшаяся неделя наедине с самим собой в огромном пустом особняке. Из которого Сокджин сбежал сразу же, как только за отцом захлопнулась входная дверь. Свобода. Такое сладкое слово. Ощущать её спустя долгое время невероятно волнительно. Нет прилипалы-водителя, подосланного отцом. Тот уехал вместе с хозяином. Нет постоянных контрольных звонков. Нет подсознательного ожидания, когда его в очередной раз выдернут куда-то по срочным делам или по прихоти отца. Сокджин неторопливо прогуливается по шумным забитым людьми улицам, рассматривает витрины магазинов вокруг и просто дышит: легко, свободно. Как он оказывается возле картинной галереи, в которой повстречал Намджуна, парень и сам не знает. А может, врёт себе. Иначе, почему сердце начинает так быстро биться в груди? Почему глаза смотрят не на обновлённые картины, а на лица других посетителей? Надежда на встречу. Надежда на случайное столкновение с неожиданно ставшим близким человеком. Сокджин мечтал об этом. Мечтал и корил себя за эти мечты. Впрочем, они разбиваются, когда он так и не находит нужного ему человека. Единственного, кто мог одним своим появлением навести порядок в его голове и душе. В сердце. «Тебе пора забыть о нём и двигаться дальше», - заверяет сам себя Сокджин. Картина «Искупление» висит на своём месте. Девушка на полотне, как кажется Сокджину, выглядит ещё несчастнее, чем прежде. Или это его собственные эмоции? Вероятно. Убеждения и внушения давно не помогают и даже не приносят мнимого облегчения. Сокджин знает, ему ничто не поможет, потому что он всего лишь марионетка, послушная кукла своего отца. Какое движение вперёд? Какие мечты? Он не может даже вздохнуть без контроля со стороны. И продолжаться это будет, вероятно, вечность. Его отец не тот человек, который может выпустить из рук своё. Даже если этим «своим» будет его взрослый и вполне самостоятельный и самодостаточный сын. Иногда Сокджин задумывался о том, чтобы на заработанные деньги купить квартиру и наконец-то сбежать от отца, но почти сразу оставлял эту идею. Ничего не изменится. Даже если отец не понаставит в его квартире жучков и скрытых камер ради контроля, то обязательно приставит парочку своих людей, которые постоянно будут таскаться следом, дыша в затылок и пронзая пристальными взглядами. Будут фиксировать каждую его встречу, каждое слово, каждое новое лицо поблизости. Позволить отцу завести и на себя папку с фотографиями и записями приватных разговоров? Сокджин не позволит унизить себя настолько. «Что, гордость проснулась?» - усмехается голос в голове. Привычных тонов больше нет, и Сокджин передёргивает плечами. Кажется, ему на ухо нашёптывает Тэхён. Это его голос, его издевательское растягивание гласных и его лисий прищур, рисуемый воображением в дополнение к внутреннему голосу. Так странно слышать его. Почему именно Лис? Это из-за него Сокджин сорвался и наговорил лишнего, сдав себя с потрохами. Это из-за него началась череда неприятностей в жизни Сокджина. Из-за него всё пошло наперекосяк. В то же время Сокджин понимает, что Тэхён едва ли виноват в том, что произошло. Это не он был шпионом. Не он предал чужое доверие. Не он оказался слаб и слишком труслив для того, чтобы защитить то, что стало дорого. Может, даже хорошо, что всё получилось так. Сокджин и без того метался, не зная, как ему выбраться из болота, в которое его втолкнул отец. Тэхён, можно сказать, оказал ему огромную услугу. Не пришлось подбирать обстановку, слова и оправдания. Всё произошло так, как произошло. И не Сокджину жаловаться на такой расклад. В конце концов, он всё ещё жив. - Извините, - обращается он к смотрителю. - С кем я могу договориться о покупке картины? Я хотел бы приобрести картину «Прощение». - Сожалею, молодой человек, но эту картину уже оформили на продажу. Её просили попридержать некоторое время, так как заказчик сейчас не в городе, поэтому мы не стали убирать её из открытого доступа. Мужчина слегка склоняет голову и удаляется. Проводив его взглядом, Сокджин досадливо морщится и покидает галерею, кинув последний взгляд на полотно. Ничто не вечно, и это нужно просто принять, но парень ловит себя на мысли, что ему надоело терять то, что нравится. С другой стороны, последняя потеря довольно изощрённа и губительна. Сокджин только почувствовал вкус жизни, как его лишили возможности вновь ощутить его. И кто? Лидер бандитской группировки, оказавшийся намного лучше и чище других. Это не может не удивлять, и Сокджин множество раз задумывался о том, что скрывает Ким Намджун. Никто не знает о его прошлом, семье и детстве. Разумеется, многие в теневом бизнесе скрывают свою жизнь, чтобы избежать давления, но Намджун не похож на человека, прячущего любящую семью или троих детей. Нет, он выглядит для этого слишком одиноко. У него есть всё, и Сокджин это знает, но в то же время в чужих глазах он видел проблески собственной тоски и нужды, необходимости в чём-то. Или в ком-то. Покинув галерею, Сокджин останавливается в стороне от тротуара и мельком смотрит по сторонам. Так много людей. Так много разных эмоций. Кто-то устало бредёт домой. Кто-то оживлённо разговаривает по телефону. Компании друзей, одноклассников и сладкие парочки наполняют улицу шумом, гамом, смехом. Сокджин окидывает взглядом стайку щебечущих школьниц, что-то восторженно обсуждающих справа от него, и направляется прочь по привычному маршруту. Говорят, счастье за деньги не купишь. Сокджин никогда не был согласен с подобным утверждением. Вопрос покупки счастья лишь в цене, желании и наличии денег. У Сокджина, например, есть деньги и желание, обозначающее счастье. К сожалению, заключается оно в присутствии рядом одного конкретного человека, купить которого у Сокджина нет возможности, и никогда не появится. Это могло бы быть очень смешно, если бы не было так грустно. Никогда не нуждаться в общении с другими людьми, но подсесть на это из-за одной единственной встречи, как на наркотик. Опасный наркотик. Разрушающий наркотик. Губящий наркотик. «Может, я схожу с ума?» - задаётся вопросом Сокджин, ныряя в тёмный проулок. Вполне может быть. Человек - существо социальное и нуждается в общении, но у Сокджина всегда были другие приоритеты. Никогда он не завидовал одноклассникам или однокурсникам, крутящимся в компании друг друга. Всё это отдавало фальшью и лицемерием. Наследники своих отцов, все эти дети общались между собой лишь потому, что так надо, выгодно или удобно. Искренности в их дружбе, о которой все кричали на каждом углу, не было никакой. Сокджин считал, что лучше быть одному, чем находиться в кругу подлиз. Каково же было его удивление, когда парень осознал, что бывают и другие люди. Не такие, как те, что окружают его по жизни. Вопрос лишь в том, отчего судьба решила посмеяться над ним и раскрыть глаза на простые истины с помощью Ким Намджуна. Почему не приятный бариста в кофейне? Почему не миловидная официантка? Почему не какой-нибудь ботаник или просто тихоня из института? Почему Сокджин нашёл свою отдушину в том, с кем априори не может находиться рядом? В том, кто так быстро вытянул его из крошечной удушающей раковины, а после оставил без понятия, что делать со всем этим дальше? Негромкий болезненный вой заставляет вынырнуть из терзающих мыслей и прислушаться. Подняв взгляд от земли, Сокджин понимает, что ноги в который раз привели его в «тупик». Сколько раз он шёл сюда, но в итоге поворачивал назад, опасаясь тех мыслей и чувств, что грозились вот-вот обрушиться на него? Сколько раз он детально вспоминал это место и задумывался, закрасили его нелепые каракули другие вандалы или нет? Сколько раз он здесь уже бывал в надежде встретиться с Намджуном? Сколько раз приходил к заброшенному вагону, сломанный и потерянный, надеющийся, что дверь будет открыта? Сколько раз вспоминал росчерки краски на любимом пальто, смех Намджуна и его сияющие весельем и беззлобной насмешкой глаза? И вот этот вой, полный боли. И капли крови на сваленных вокруг бетонных обломках и светлых камнях. И мелькнувший свет в грязном замызганном окне. Мысли о том, что внутри происходит что-то ужасное. «Ты чего дверь не закрыл? Мало ли кто мог заглянуть», - вспоминаются слова Намджуна. В этом месте действительно может оказаться кто угодно. Сокджин рискует влипнуть в крупные неприятности, если за дверью окажется не тот человек или не те люди, встретить которых он одновременно надеялся и боялся всё прошедшее время. Однако парень всё равно решительно направляется к двери вагона. Брызги крови вокруг кричат о том, что всё серьёзно, а Сокджин ещё не забыл, как грязно и пыльно внутри. Не забыл он и о том, что у Намджуна был ключ от замка на двери, что было довольно красноречиво. Всё это придаёт смелости и разжигает огонь надежды сильнее. Может, именно поэтому Сокджин не пугается до дрожи в руках и заледеневшей в жилах крови, когда рывком распахивает дверь и тут же ощущает холодное дуло пистолета, прижавшееся к виску. - А ты какого чёрта здесь делаешь? Чонгук, а это именно он, смотрит дикими глазами и подбирается всем телом. Однако пистолет парень держит уверенно, и дуло даже не дёргается, всё так же направленное в чужую голову. Сокджин не отвечает. Слишком занят тем, что огромными, полными ужаса глазами смотрит на лежащего на диване бледного Хосока, кровь которого заливает куртку, протёртую обивку дивана и впитывается в рассохшиеся доски пола. Сокджин не специалист, но тут и думать нечего. Пулевое или ножевое ранение в бок и достаточно серьёзное, раз так много крови. Которой с каждым судорожным хриплым вздохом Хоупа становится всё больше, больше и больше. Дуло давит на кожу сильнее. Сокджин нервно передёргивает плечами и поворачивает голову к Чонгуку, отчего пистолет того теперь упирается ему в лоб. Но это мелочи. Такие мелочи по сравнению с чужой жизнью, что вытекает с рубиновыми каплями из постепенно слабеющего тела прямо у них на глазах. - Ему нужно в больницу, - выдыхает он, с опаской глядя в чёрные глаза. - Да что ты? - шипит Чонгук и нервно сжимает пальцы на рукояти пистолета. - Иначе он умрёт от потери крови. Ты не врач, и я им тоже не являюсь. Есть больница. Частная. Его оформят под моим именем, и я оплачу все расходы. Там работает мой знакомый, и утечки информации не будет. - О, правда? Кто-то в этом городе не вылизывает задницу твоему папаше? Твой дружок сдаст нас сразу же, как только узнает, кто попал к нему руки. - Мой дружок, как ты его назвал, будет держать язык за зубами, если не захочет стать причиной огромного скандала. Мой отец не высшая инстанция в своём положении и умении держать окружающих в страхе. Услугами этой больницы пользуются многие известные в своих кругах люди, и плата идёт в первую очередь за молчание. С теми, кто болтает, разбираются быстро. Весь персонал в курсе и не лезет туда, куда не просят. Их дело - лечить. Если Чонгук и хотел отказаться, новый стон Хосока не позволил ему этого. Сокджин понятия не имеет, во что эта парочка ввязалась и где все остальные тогда, когда так сильно нужны, но это его и не волнует. Единственное, что он понимает с неуместной, но искренней радостью, это что ему подвернулась возможность достойно попросить прощение за то, что произошло. Что бы ни происходило внутри группировки, Намджун узнает от Чонгука, что случилось, и кто им с Хоупом помог. Возможно, так у Сокджина появится возможность вновь увидеться с парнем. А если нет, он хотя бы сделает нечто полезное для его людей. Что-то, что поможет хоть немного загладить свою вину за враньё и лицемерие в ответ на искренность и принятие. Такие люди, как Намджун, не верят словам, но верят поступкам. Неважно, что будет дальше. Главное, Сокджин получил своеобразный шанс от судьбы. И он его не упустит. Дальнейшее развитие событий не сопровождается разговорами. Чонгук звонит кому-то из своих людей, и вскоре в дверь вагона стучатся два крепких высоких мужчины, которые без лишних слов подхватывают Хосока на руки и уносят в подогнанную машину. Не обращая внимания на шипение Чонгука и попытки держать его на прицеле, Сокджин спешит за ними, в процессе разматывая шарф с шеи и сообщая адрес, куда их нужно доставить. Забравшись на заднее сидение, он осторожно расстёгивает куртку бессознательного Хосока и обматывает ткань в несколько слоёв вокруг его торса, таким образом хоть немного зажимая рану. Запрыгнувший следом Чонгук пронзает его пристальным взглядом и пристраивает голову Хоупа к себе на колени, давая своим людям отмашку. Машина тут же срывается с места, и уже спустя несколько минут Сокджин как никогда радуется, что стёкла тонированы. Добираться до больницы окольными путями было бы слишком долго, и было принято решение ехать через город, из-за чего машина попала в небольшую пробку, встав прямо рядом с тротуаром, полным людей. - Звони своему дружку, и чтобы без глупостей, - рыкает на него диким волком Чонгук, когда до больницы остаётся всего ничего. Сокджин бы и раньше позвонил, если бы не чужая паранойя, но на первую и единственную попытку ему в лоб упёрлось дуло пистолета. Нервировать и без того явно паникующего Чонгука не было желания, поэтому Сокджин послушно убрал смартфон и лишь следил за тем, чтобы Хосок не перестал дышать. Что бы они делали в таком случае, он понятия не имел, оттого и сам дико нервничал. Поэтому отмашка Чонгука для него стала почти благословлением. Набрав нужный номер, парень вслушивается в гудки, надеясь, что его знакомого не придётся долго уговаривать протащить пациента мимо основного журнала, чтобы избежать шумихи раньше времени. И то ли звёзды сходятся определённым образом, то ли судьба решает пойти навстречу, но знакомый не выказывает своего недовольства срочностью и не отказывает в помощи. Когда они подъезжают к чёрному входу, их уже дожидается несколько людей в белых халатах, что тут же укладывают Хосока на кушетку и увозят в здание. За ними скрывается приятель Сокджина, получив от Чонгука ответы на вопросы первой важности, касающиеся полученного ранения. На улице остаются только они вдвоём, и Сокджин облегчённо выдыхает, выбрасывая стянутый с Хосока врачами шарф, пропитанный кровью, в мусорный бак. - Остаётся только ждать. Мне нужно будет оформить все бумаги и перевести деньги на счёт больницы и моего приятеля. - Зачем тебе это? И что ты вообще делал в «тупике»? Чонгук не выглядит так, будто поверит в простое вполне правдивое «гулял», поэтому Сокджин пожимает плечами и кивает парню на двери больницы. - Я отвечу на твои вопросы позже. Сейчас нужно заняться делами. И хоть немного отмыться от крови. Чонгук осматривает его перепачканные в крови ладони и, помедлив, согласно кивает. На себя он даже не смотрит. Вся одежда, джинсы и даже ботинки в росчерках крови. Отмыться будет невозможно. Незачем и начинать.

***

Заходя в здание больницы, Намджун без труда удерживает на лице маску холодной вежливости. Любимая маска. Самая лучшая маска. Маска, что порой приклеивается к лицу так сильно, что не отодрать. Персонал обходит его стороной. Дежурная за стойкой регистрации, улыбнувшаяся ему искренне и светло, наверняка новенькая. Иначе шарахнулась бы так же, как и все остальные. Не то чтобы имя Намджуна так уж известно, но в этой больнице побывало много людей по его вине или благосклонности. Чего Намджун не ожидал, так это попадания в это место Хосока. Хоуп терпеть не мог белый цвет и больничные стены. Врачи доводили его до бешенства, а наполненные лекарствами шприцы - до истерик. Вероятно, всё намного хуже, чем думал Ким. - Мне всё это не нравится, - негромко замечает идущий за ним Чимин. - У Кролика и Хоупа не было никаких совместных заданий в этом месяце. Я лично проверял все графики, составленные Котом. - Тише, Панда, - бросает Намджун, отмечая направленные на них со всех сторон любопытные взгляды. - Не здесь. Я уверен, Кролик расскажет, какого чёрта произошло, и как они оказались вместе. Чимин притихает, отмечая металлические ноты в его голосе. Намджун благодарен, что парень не стал развивать эту тему. Он и сам прекрасно знает о графиках. Они выучены у него наизусть. Оттого в душе и разливается раздражение. Намджун ненавидит, когда что-то идёт не по плану. Ненавидит, когда кто-то нарушает выстроенные цепочки заданий. Ненавидит, когда контроль ускользает из рук, что неизменно заканчивается проблемами, шрамами или необходимостью залегания на дно. Когда переговоры с поставщиком оружия закончились, и Намджун проверил телефон, у него было больше пятидесяти пропущенных от Чонгука и ещё больше сообщений. Не тратя время, парень прочитал лишь последнее с адресом больницы и тут же сорвался с места, захватывая с собой и Чимина. Было бы разумно отправить его в штаб, но Намджун боялся наделать глупостей. К тому же, соваться в этом место одному могло быть чревато. Намджун знал о своей паранойе всё, и так ему было спокойнее. По швам спокойствие начинает трещать, когда на нужном этаже Намджун видит Чонгука. Мальчишка расхаживает из стороны в сторону, и его внешний вид буквально вопит о том, что произошло что-то из ряда вон. Ещё больше Намджун начинает нервничать, когда дверь дальнего кабинета распахивается, и из неё показываются двое. Подойдя ближе, чтобы позвать Чонгука, Намджун начинает вглядываться в лица и невольно замедляет шаг. Мужчину в белом халате он видит впервые, но второго человека узнаёт даже со спины. Когда тот оборачивается на невнятный возглас Чонгука, заметившего Намджуна и Чимина, их взгляды встречаются, и Намджун останавливается. Чимин за его спиной шипит кошкой, которой наступили на хвост, и подбирается всем телом, пронзая криво улыбнувшегося Сокджина ледяным взглядом. - Что здесь происходит? - вполне спокойно спрашивает Намджун, окинув взглядом всех присутствующих. Никто его тоном не обманывается. Чонгук поджимает губы и опускает взгляд в пол, нервно сжимая кулаки. Сокджин тоже отводит взгляд, прижимая к груди какую-то папку. Мельком отметив пятна крови на рукавах очередного песочного цвета пальто, Намджун переводит взгляд на незнакомого мужчину, и тот тут же отмирает, выходя вперёд и протягивая руку, которую парень легко пожимает, тут же отпуская. Информацию ему сообщают коротко и по существу. Его человека привезли с большой потерей крови и пулей, застрявшей в тканях. Операция прошла успешно, и теперь пациент отдыхает в палате под действием снотворного. Все бумаги оформлены, деньги уплачены, и конфиденциальность обеспечена. Откланявшись, мужчина спешно удаляется прочь, сообщив, что у него на носу ещё одна операция. Проводив его пристальным взглядом, Намджун оборачивается к застывшим Сокджину и Чонгуку и щурит глаза. - Подробности, - бросает за него Чимин и смотрит на Чонгука так, будто готов собственными руками шею свернуть. Чонгук выглядит виноватым, и если Чимину не нравится его молчание, то Намджуну не нравится вид побитого щенка. Мельком взглянув на Чимина, который явно что-то подозревает, судя по бушующим в глазах эмоциям, парень невольно вспоминает все ситуации из прошлого, когда Чонгук выглядел подобным образом, и подбирается. В несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, Намджун впивается пальцами в чужой подбородок и заставляет младшего смотреть на себя. Чонгук боится его. Это отчётливо читается на его лице. Боится из-за того, что сделал. Боится из-за того, что будет наказан. Боится, потому что прекрасно осознаёт свою вину и знает, что Намджун будет прав, даже если вышвырнет его из группировки. Самое страшное наказание. Чонгук осознаёт, что заслужил его, но колени предательски подгибаются. Намджун видит всё это, почти мысли мальчишки читает, и это заставляет сжать пальцы сильнее. - Что. Ты. Натворил? - негромко спрашивает он, пронзая Чонгука тяжёлым взглядом, и тот сглатывает, не в силах отвести взгляд широко распахнутых глаз. - Я... Мы поссорились с Тэхёном, и он ушёл на задание один. Я разозлился и решил выполнить следующее задание. Отсроченная слежка. - Там нужны двое или трое, - рычит Чимин, подходя ближе. - О чём ты думал? - Я... Я думал, что справлюсь. Но меня засекли. Удалось запутать следы, но один из ищеек всё равно смог меня выследить. Не знаю, откуда там появился Хосок-хён, но он успел закрыть меня собой. Я устранил угрозу, и мы сбежали оттуда в «тупик». До тебя было не дозвониться, и я не знал, что мне делать. Я... Я просто... Намджун отшатывается. Чонгук захлёбывается воздухом, вновь переживая самые ужасные минуты своей жизни, и отводит увлажнившиеся глаза. Он в панике и ужасе, но его не жаль. Ни Намджуну, ни Чимину. Они понимают, что Чонгук виноват. Сам Чонгук тоже это понимает. Чего Намджун не может понять, так это чужой глупости, вспыльчивости и осознанного отключения мозгов. Риска своей шкурой. Риска своей жизнью. Риска жизнью остальных. Пальцы сжимаются в кулаки. Перед глазами повисает алая пелена. Хочется разбить Чонгуку лицо. Хочется сделать ему очень, очень больно. Никогда в прошлом Намджун не принимал воспитательные меры других кланов вроде клеймения калёным железом, отрезания пальцев или раздробления костей. Не принимал и не понимал, ведь в страхе и подчинении может держать лишь разумная боль и страх, а не пытки и истерзанное агонией сознание. Да и сам он основывался на совершенно иных привязанностях, создавая такие условия, чтобы подчинённые тянулись к нему не из-за страха, а из-за безмерного уважения. Но в этот момент Намджун как никогда хочет схватить Чонгука за загривок, выкрутить ему руки и держать, пока Чимин будет дробить пальцы мальчишки тяжёлым молотком. - Ты разочаровал меня, Чонгук, - бросает он и отходит в сторону. Чонгук смотрит дикими глазами и падает на колени, хватаясь за края его расстёгнутой куртки и умоляя о чём-то. В его сбивчивом истерическом шёпоте невозможно разобрать слов, но Намджун прекрасно знает, чего Чонгук от него хочет. Младший боится, что его выпнут из банды. Боится, что никогда больше их не увидит. Боится, что они будут игнорировать его, как какого-то третьесортного барыгу из седьмого круга доверия. Боится, что станет для них, своей семьи, пустым местом. И Намджун наслаждается, видя этот страх. Унижение Чонгука и его ползанье на коленях не доставляют ему и толики удовольствия, но животный ужас в чёрных глазах служит причиной эйфории. Чонгук боится, и это правильно. Чонгук осознаёт свою вину, и это правильно. Чонгук готов принять любое наказание за свою выходку, и это правильно. Потому что пусть они и семья, не кровные братья, но смешивать работу и личную жизнь не имеют права. Юнги и Чимин могли ссориться до драк и огромных синяков, расцветающих пионами на коже, но никогда их отношения не сказывались на работе. Они могли только что кататься по полу и душить друг друга, но если поступал заказ, они тут же садились за компьютерную систему, чётко общаясь между собой, передавая данные и задавая необходимые вопросы. Они могли грызться и не разговаривать неделями, зыркая друг на друга дикими глазами, но по приказу Намджуна отправлялись выполнять задания и стояли спиной к спине, прикрывая друг друга, чтобы после вновь игнорировать друг друга, будто и не живой человек рядом, а всего лишь тень. Отношения Чонгука и Тэхёна всегда отличались, и Намджун прекрасно знает тому причину. Просто Тэхён успел повзрослеть и стать ответственным, с малолетства крутясь на теневой стороне из-за отца-алкоголика, избивающего его и старшую сестру, а Чонгук - нет. Иногда Намджун жалел, что позволил Тэхёну втянуть этого мальчишку в их мир. Иногда он даже жалел, что Тэхён спас находящегося на грани избитого бандой гопорей подростка, истекающего кровью в тёмной подворотне. Но лишь иногда. В такие вот моменты, например, раскрывающие истинную суть Чонгука и доказывающие, какой тот ещё глупый порывистый не умеющий контролировать себя ребёнок. Да, ребёнок. Взрослый парень, уже отметивший своё полное совершеннолетие, но ребёнок. Паникующий. Ревущий. Не способный из-за дурного страха найти простейшее, элементарное решение проблемы. Подставивший себя и подставивший Хосока. И из-за чего? Из-за того, что что-то не поделил со своим парнем «в постели». - Он знает слишком много, - бросает Чимин, глядя на захлёбывающегося внутренней истерикой парня и поджимая губы. - С тем, что у него в голове, невозможно понижение даже до первого круга доверия. Мне... Мне ведь не придётся его устранять? - Зачем тебе его устранять, если это работа Тэхёна? Чимин замирает. Оборачивается медленно и смотрит полными неверия глазами. Но не отвечает, не возражает и не делает ни единой попытки отговорить. Чонгук тоже замирает, услышав его ответ. Его пальцы, продолжающие цепляться за полы куртки, начинают мелко дрожать. Зубы впиваются в нижнюю губу и прокусывают до крови. Алый ручеёк стекает по подбородку. Намджун ловит себя на мысли, что всё-таки немного переборщил. Да, Тэхён устранитель. Да, он чистильщик. Это его работа. И неважно, кого ему придётся убить: крысу, шпиона, вражеского человека на их территории или кого-то из банды по приказу Намджуна. Это его работа, а работу нельзя смешивать с личной жизнью. Если Намджун прикажет, Тэхён убьёт Чонгука. Убьёт того, кого любит до безумия. Потому что Намджун - босс, Чонгук - цель и задание, а Тэхён никогда не ослушается приказа. Ему будет больно. Ему будет мерзко от себя. Он возненавидит Намджуна. Возможно, после попытается убить его или застрелится сам. Но он свою работу, на которую подписался очень давно и по собственной воле, выполнит. Выполнит, потому что так должно быть. Потому что так - правильно. Но всё же. - Уведи его. Запри в штабе и глаз с него не спускай. И никого к нему не пускай. Вернётся Тэхён, сыграешь в молчанку. Он не должен ничего знать до тех пор, пока я сам ему не расскажу о том, что происходит. Чимин хватает впавшего в состояние овоща Чонгука за плечи, вздёргивает на ноги и уводит за собой, крепко держа за запястье. Намджун провожает их взглядом и не может не отметить, как сильно напряжён и взволнован Чимин. Это тоже правильно. Все они в последнее время слишком расслабились. Пора напомнить, что ошибки недопустимы. Пора напомнить им, как когда-то ему самому пытался напомнить Хосок, что они здесь не в игрушки играют и не снимают сопливую дораму с криминальным уклоном и попытками подставить себя под пули вместо любимого, чтобы умереть красиво. Судорожный вздох за спиной заставляет обернуться, и Намджун вспоминает об ещё одном участнике происходящего. Сокджин неловко мнётся в стороне, но под его взглядом делает несколько шагов вперёд и протягивает папку. Забрав её, Намджун пробегается взглядом по тонкой стопке листков с информацией о состоянии Хосока, отмечает знакомую подпись под оплатой нескольких счетов и поднимает взгляд. Вновь цепляется за разводы крови на рукавах пальто. Вглядывается в лицо человека, который когда-то стал дорог, и которого пришлось оттолкнуть. Так странно. Почти смешно. Намджун не позволил себе сблизиться с человеком, который, единственный за последнее долгое время, смог пробиться сквозь барьеры вокруг его души, проникая внутрь и ненавязчиво там пристраиваясь. Сможет ли так же легко Тэхён, что клялся в верности и обещал делать всё на благо их группировки, отказаться от Чонгука? - Однажды верный помощник привёз для императора новую наложницу в качестве подарка в честь великого праздника. Император принял подарок, но после оказалось, что наложница была наёмницей, прибывшей, чтобы убить его. Помощник императора узнал об этом первым, поймав девушку на подсыпании яда в вино. Он не позволил ей совершить своё чёрное дело, но не рассказал императору о том, что она сделала. Решил, что будет приглядывать за ней и останавливать каждый раз, не давая совершить убийство. Потому что был тайно влюблён. Но однажды девушка решила напасть на императора с кинжалом, и правда открылась. Тогда император приказал своему помощнику утопить наложницу лично, подозревая его в заговоре и измене. Помощник, не переча императору, но разрываясь между любовью и долгом, вывез связанную девушку в океан. Он сказал ей тогда: «Ты либо выплывешь, либо станешь русалкой». И столкнул в воду. Сокджин, внимательно слушающий историю, негромко хмыкает и подходит ближе. Какое-то время он пристально вглядывается в потемневшие глаза, а после склоняет голову к плечу. - Это был верный выбор. Жизнь императора ценнее жизни наёмницы. Верность и преданность своему господину важнее мимолётных чувств, которые ещё не раз постучатся в дверь. - Я думал, ты скажешь, что император - жестокое чудовище, - усмехается Намджун, и Сокджин поводит плечом. - Все люди жестокие чудовища. Кто-то больше, кто-то меньше. Я не собираюсь судить тебя или оспаривать твои методы. Но я хочу спросить. Понимаешь ли ты, кто именно при сложившихся обстоятельствах является императором? - Разумеется. Улыбка, появившаяся на лице Сокджина, пусть немного натянутая, но вполне искренняя. Намджун вдруг понимает, как сильно скучал по ней. И по самому Сокджину с его открытым взглядом, спокойным восприятием действительности и готовностью принимать его таким, какой есть. До этого Намджун ни разу не показывал свою «теневую» сторону, но вот сейчас Сокджин стал свидетелем принятия жесточайшего решения, на которое даже Чимин отреагировал весьма дёргано при полном его понимании, но нет ужаса во взгляде и слов о том, что Намджун жестокий бессердечный ублюдок. Есть лишь спокойное принятие происходящего и попытка дать знать, что Сокджин прекрасно понимает: здесь он не имеет права голоса, и дела банды Намджуна его не касаются и никогда не коснутся. Это успокаивает окончательно и позволяет взять себя в руки, за секунду вспомнить всё произошедшее и принять окончательное решение.

***

В гостиной тихо настолько, будто и нет никого, но пятеро человек не иллюзии и не тени. Намджун стоит в центре помещения и смотрит холодно, с безразличием. Перед ним с опущенной головой стоит Чонгук. Его плечи напряжены, голова вжата, и пальцы сжаты в кулаки. Чонгуку страшно, и Намджун это чувствует. Радуется в глубине души. Так - правильно. Юнги сидит в кресле, на подлокотнике которого пристроился Чимин. Он выглядит расслабленным, но Намджун отмечает отпечаток бессонной ночи на его лице и тоску, боль в глазах. Юнги знает, что должно произойти, и хотел бы быть в эти минуты где угодно, но только не здесь. Чимин разделяет его мысли, выглядя как никогда потерянно. Он явно разрывается на части, потому что Чонгук не чужой, всем им не чужой, но не смеет открыть рот. Потому что так - правильно. Тэхён тоже здесь. Он понятия не имеет, что происходит, потому что задержался с выполнением задания и прибыл как раз к началу. Намджун отмечает его нервозность. Видит, сколько мольбы в его взглядах, брошенных на Юнги и Чимина. На Намджуна парень не смотрит, и Ким понимает, почему. Не ощутить его настроение невозможно. Воздух густой и вязкий от напряжения. Тишина звенит у каждого в ушах. - Полагаю, пора начать, - негромко говорит Намджун и впивается взглядом в Тэхёна, напрочь игнорируя дёрнувшегося из-за его голоса Чонгука. - Мы здесь, потому что Чонгук грубо нарушил правила. Потому что из-за своей ссоры личного характера с другим участником банды, совершенно не относящейся к работе, нарушил приказ. Потому что направился без всякого предупреждения и получения разрешения на другое задание. Потому что отправился на это задание в одиночку, нарушая его инструкции. Потому что попался и чуть не был забран чужими ищейками. Потому что по его вине чуть не умер Хосок. - Что? - сипит Тэхён и полными ужаса глазами смотрит на Намджуна. - У тебя проблемы со слухом? Или с пониманием простейших формулировок? - интересуется Намджун, и от его интонаций всех присутствующих пробирает нервная дрожь. - Тогда я повторю проще. Специально для тебя. Ведь ты тоже, так или иначе, виноват в случившемся, Ким Тэхён. Ты тоже нарушил правила. У вас было задание. Одно простое парное задание. Это был приказ. И вы наплевали на него. Вы, два маленьких пустоголовых ублюдка, решили думать своими членами, а не мозгами. И знаешь, к чему это привело? К твоей задержке на шесть часов. К нарушению массы наших законов. К тому, что Чонгука чуть не взяла чужая ищейка. Его бы не убили, нет. Его бы ранили, ослабили, а после забрали и методично, долго и со вкусом, пытали бы, выведывая необходимую информацию о нашей группировке. Но так уж сложилось, что Хосок возвращался со своего задания и заметил Чонгука. Он проследил за ним и прикрыл. Он подставился под пулю вместо него. И что Чонгук сделал? Он заволок его в «тупик» вместо того, чтобы вызвать скорую, и смотрел на то, как Хоуп истекает кровью, подыхая у него на глазах. Если бы не Сокджин, решивший прогуляться по закоулкам города и наткнувшийся на них, оказавший помощь, Хосок был бы уже мёртв. Из-за Чонгука. И из-за тебя, Ким Тэхён. Из-за того, что вы двое смешали личную жизнь и работу. - Что... Что с хёном? - едва слышно спрашивает побледневший Тэхён, и Намджун жёстко усмехается. - А что с ним может быть? Он в больнице. На восстановление уйдёт больше двух недель. Всё дерьмово, пусть он и пытается строить хорошую мину при плохой игре. Помимо этого, Хоуп выпал из всех графиков. У нас огромные проблемы. Сроки заказов гореть начнут уже завтра. - Ты был у него? - спрашивает Юнги, пытаясь казаться спокойным, но голос его звенит от напряжения. - Был, - кивает Намджун и достаёт из-за пояса джинсов пистолет, при виде которого Тэхён бледнеет ещё сильнее. - Он был так взволнован. Просил меня за Чонгука. Чонгук ведь просто глупый. Чонгук просто вспыльчивый. Чонгук не хотел. Вот что он сказал, неустанно повторяя, что его никто не принуждал. Что Хосок сам решил закрыть собой младшего. Потому что Чонгук - часть нашей семьи. Потому что Чонгук дорог Хосоку. Потому что он его волшебная таблетка, спасающая от безумия. Хосок никогда ни о чём не просил меня с такой отчаянной надеждой. Но, к сожалению, я не могу выполнить его просьбу. Действуй, Тэхён. Протянув пистолет рукоятью вперёд, Намджун замирает. Тэхён неверяще смотрит на пистолет, на сжавшегося зажмурившегося Чонгука и на самого Намджуна. Полный паники взгляд обращается к Юнги и Чимину, но те не смотрят на него. Только Мин сцепляет пальцы в крепкий замок в попытке скрыть дрожь. - Они знали, - отвечает Намджун вместо парней. - Я приказал Чимину не говорить тебе о том, что произошло, чтобы ты не успел придумать, как вывернуться из этой ситуации. Неважно, что будет потом. Будешь ли ты мстить мне или этим двоим, уйдёшь из банды или останешься. Ты поклялся в верности, исполнитель по кличке Лис. Чон Чонгук должен умереть здесь и сейчас. И ты выполнишь мой приказ. Именно ты, а не кто-то другой. Потому что это - твоя работа. Потому что это - твоё наказание. Потому что так - правильно. Руки Тэхёна трясутся, когда он забирает пистолет. Отойдя в сторону, Намджун начинает внимательно наблюдать за происходящим. Нервы сдают у всех. Юнги отворачивается, не в силах смотреть на убийство того, кто стал для него младшим надоедливым, но любимым братом, боль которого ощущается острее, чем своя собственная. Чимин, что когда-то в прошлом сам взял на себя роль няньки Чонгука и практически вырастил из него профессионального убийцу и хоть сколько-то достойного человека, малодушно жмурит покрасневшие глаза. Ему, вероятно, ещё больнее, чем Юнги. Сам Чонгук ни на кого не смотрит. Проявление это страха или желание скрыть ото всех свою боль, Намджун не знает. Пристальный взгляд просверливает лохматую макушку и обращается к Тэхёну. Кажется, тот и не человек вовсе, а тень. Всего несколько минут назад Лис влетел в штаб, сияя улыбкой и озорным взглядом. Сейчас он похож на ожившего мертвеца. - Прости, - едва слышно выдыхает Тэхён и с болью смотрит на Чонгука, что всё же поднимает на него взгляд, полный тоски, любви и вины. Стыда. - Я люблю тебя, Чонгук. Но я поклялся в верности. Я должен выполнить приказ. - Я понимаю. Правда, - едва слышно хрипло отвечает Чонгук и ломано улыбается. - Прощай, Тэ-хён. У Тэхёна по щекам бегут слёзы. Тэхён нажимает на курок.

***

- И что потом? Оторвавшись от разглядывания карты в смартфоне, призванной найти дорогу до недавно открывшейся кондитерской, Намджун поднимает взгляд на нетерпеливо притопывающего ногой Сокджина, удерживающего в руках два стаканчика с кофе, и поводит плечом. - Чимин удивил всех нас, отключившись в момент выстрела. Свалился, как подкошенный. Тэхён, когда понял, что пистолет не заряжен, разрыдался и бросился мне на шею, клянясь, что подобного больше никогда не повторится. Чонгук минут пятнадцать в пустоту пялился, а после сорвался и убежал. Как оказалось, поехал в больницу, где почти два часа изводил Хосока истерикой, рыданиями и слёзными мольбами простить вперемешку с благодарностями непонятно за что. Ему в итоге вкололи успокоительное, и он вырубился на соседней койке. - Тогда откуда у тебя синяк на скуле? - улыбается Сокджин, и Намджун хмыкает. - Юнги врезал. Сказал, что я - больной ублюдок, из-за которого у него появились первые седые волосы. - Но он ведь знал, что это всё постановка? - Никто не знал. Сокджин качает головой, но никак не комментирует. Он вообще больше занят попытками осознать своё счастье. Намджун вновь нашёл его на улицах города и пригласил прогуляться. Подарок судьбы, не иначе. Вбив нужный адрес, Намджун запоминает маршрут, забирает свой кофе и направляется вперёд, зная, что Сокджин пойдёт следом. Рассказывать о произошедшем с улыбкой и насмешкой легко, но это лишь маска. Намджун никогда не забудет лица всех четверых в тот момент, когда Тэхён нажал на курок. Никогда не забудет их боли и отчаяния. Никогда не забудет, как у самого в душе всё перевернулась, когда проскользнула мысль, что он мог перепутать пистолеты, и лоб Чонгука через мгновение окажется украшен дырой. Тогда он напугал не только парней. Тогда он напугал и себя. Когда разум затмевает привязанность и любовь, сложно принять трудное решение. Так просто сказать, что нарушителей и предателей убивают, но на деле приказ о смерти рвёт душу на части. Намджун устроил всё это лишь с одной целью, и он её добился. Все вспомнили, кто они и чем занимаются, какими отношениями связаны. Слова Тэхёна и Чонгука перед «смертью» последнего дали понять, что они понимают и принимают правила банды и решение Намджуна. Что они понимают, почему так вышло и кто во всём виноват. Но никто из них так и не узнал, что на самом деле Намджун взбесился вовсе не из-за нарушения правил. Намджун взбесился, потому что из-за опрометчивого поведения двух идиотов в тот день он мог потерять и Чонгука, и Хосока, и Тэхёна, который вряд ли оправился бы из-за потери этих двоих. Чонгук был любимым человеком Тэхёна. Любимым не на словах и пустой романтике, а по сути. Одна душа на двоих. Хосок был ему как старший брат. Не как Юнги или Намджун, а как родной кровный брат. Как единственный живой родственник на всей земле. Намджун никогда не лез в душу Тэхёна слишком глубоко и понятия не имеет, почему так сложилось, но принял подобный расклад. Может, из-за подобных отношений между этими тремя Хосок и пытался предложить ему сделку, выменять жизнь Чонгука на свою. - Я готов умереть за него, Намджун. Я был готов, когда кидался под пулю. Я готов принять её и сейчас. Но Чонгук будет жить. Я прошу тебя. Как моего друга. Как моего брата. Как моего босса. Я прошу, Намджун, - шептал Хоуп, смотря дикими глазами и всё царапая повязку на рёбрах. Об этом знают только они двое. И только Хосок, вероятно, догадался о настоящих мыслях, терзающих его. Сложить один и один просто, зная об их договоре, который Намджун не принял. Он отказался взять жизнь Хосока вместо жизни Чонгука, но и жизнь Чонгука не забрал. - И что теперь? - врывается в его размышления голос Сокджина. - Как вы будете общаться дальше? - Так же, как и прежде, - усмехается Намджун и делает глоток кофе, подставляя лицо ветру. - Когда все пришли в себя через пару дней, Чонгук пришёл ко мне. Сначала долго топтался на одном месте и сопел, глядя нашкодившим щенком, а после смиренно опустил взгляд в пол и пообещал, что такого больше не повторится. Его счастливыми глазёнками можно было район осветить, когда я потрепал его по голове и сказал, что прощаю. Тэхён за мной до сих пор таскается и пытается угодить во всём. Чимин и Юнги всё ещё слишком громко обсуждают в моём присутствии быстродействующие яды и где их можно приобрести. - Я рад, что у вас всё хорошо, - искренне говорит Сокджин, и Намджун поднимает на него заинтересованный взгляд. - Расскажешь, как познакомился с тем врачом? Так просто в этой больнице связи не заводятся. - Когда мне было пятнадцать, я напился в компании приятеля у себя в спальне. Отец должен был вернуться только через пару дней, поэтому мы его не ждали. Смутно помню, что тогда произошло, но он сломал мне ключицу. В тот вечер я впервые оказался в этой больнице. - Уточнение «впервые» не успокаивает. - И не должно. Улыбка Сокджина становится натянутой. Намджун решает отложить этот явно неприятный разговор на другое время. Сейчас хочется окончательно расслабиться и забыться. Вычеркнуть из памяти все неприятности, что случились за последние месяцы. И разочарование в Сокджине в том числе. Надоело опасаться. Надоело сомневаться. Надоело возводить вокруг себя стены. Если что-то пойдёт не так, Намджун успеет остановиться и всё исправить. Но до тех пор он позволит себе поблажку в виде восстановления общения с Сокджином, и никто не вправе его за это осудить.

|...|