Пытаясь забыть

Боль. Невыносимая боль. Она охватывала все тело, начиная от кончиков пальцев ноги и добираясь до висков. Девушке хотелось кричать, биться в истерике, но она не могла. Тело парализовано. Она не чувствовала руки, не ощущала, как стекала кровь по лицу, пропитывая одежду. Она не замечала, как бьется ее сердце. Только боль и все. Мертва? Нет. Жива? Можно ли жить при такой боли? Пустой взгляд девушки был направлен на небо. Оно было восхитительно красиво. Темно-синее полотно ночного неба было усыпано множеством маленьких звезд. Звезд, за которыми она хотела наблюдать. Медленный снег, падающий с неба, кружась, оседал на волосах, лице девушки. Приятный холод, окутывал тело девушки, даря ей долгожданное забвение. Тело девушки, словно муравьи, окружали люди. Случайные прохожие, полицейские, немного заспанные и злые, что их вызвали посередине ночи, и врачи, с сожалением оглядывающие тело девушки, будто вынося смертельный приговор. Девушка лежала на только выпавшем снегу. Какая ирония, что это был первый снег, а она всегда мечтала полежать под медленно опускающимися на землю хлопьями первого снега. Хотела заняться пальцами в него, чувствовать как он тает. Хотела ходить по нему, чувствуя как он хрустит под ботинками. Жалко, что сейчас она больше походила на куклу, которой наигрались и выбросили, ведь она больше не привлекала. Левая рука девушки была выгнута неестественным образом, а свитер, выглядывающий через незастегнутую куртку, был окрашен в кровавый оттенок, заставляя сердца людей сжиматься. Толи от жалости к такой молодой девушке, толи от радости, что на ее месте не они. Девушка не замечала ни того как к ней обращались полицейские, ни того как ее поднимали с земли. Она уже давно не была тут, здесь лишь ее тело. Стеклянный взгляд впивался в души медиков, которые кружили над ней. Она словно мертва. Но четкий пульс, отрицал это. — Что нам делать? — один вопрос, а столько ответов на него. Но сейчас никто не мог ответить на него правильно. Сомнения поглощали, а кровавая лужа, медленно покрывающаяся снегом, который тонул в крови, лишь заставляли полицейских отводить глаза от места происшествия. Они были в тупике. Кто это сделал? Зачем это сделал? Как это сделал? Вопросов было много, но кто ответит на них? Машина, стоявшая рядом с местом происшествия, явно принадлежала девушке. Об этом свидетельствовали права, найденные в бардачке машины. Но как связать огромную вмятину в машине и девушку, лежащую на земле. Авария? Нет, она была бы в машине. Покушение? Тогда откуда вмятина, запекшейся кровью? Несчастный случай? Она бы умерла. Девушка же жива, будто кто-то специально хотел, чтобы она осталась жива. Можно же было ее добить, тогда бы не возникло вопросов, а лишь приговор «Убийство». Дело было в другом. Какой мотив всего этого? Что сделала девушка, заслужившая такой расправы? Почему ее оставили здесь?

***

— Когда она придет в себя? — Мы не уверены. Она потеряла много крови, множество ушибов, три сломанных ребра и рука, с серьезным переломом. Но самое главное, у нее было пулевое ранение в боку. Мы достали пулю. — Где она? Покопавшись в своих карманах, доктор достал маленький прозрачный пакетик, где внутри лежала пуля. Дрожащими руками он передал пакетик офицеру полиции. Молча приняв его из рук доктора, он не разглядывая содержания, запихнул пакетик во внутренний карман куртки. — Вы смогли установить ее личность? — Наша команда работает над этим. Сообщите нам, когда она очнется. — бросив эти слова, офицер развернулся и пошел прочь из больницы. Пока девушка не очнется, нет смысла находиться тут. Он не услышал обреченный вздох доктора. Не видел, как он скатился по стене, сжав руками свою голову. Он не видел, как истерика накатывала на него. Что же он натворил? Зачем спас ее? Что будет с ним? Он случайно заметил ее татуировку. Он не должен был ее видеть. Лучше бы он не видел, не знал о ней. Черная звезда, заключенная в квадрат, заставляли колени подгибаться. Страх охватывал, когда слышал про нее, но видеть человека, у которого присутствовала она, было равно смертному приговору. Он знал, что это означало. Он знал, кто эти люди. Он знал на что они идут ради своей цели. Ему страшно. Страшно говорить об этом. Наверное, именно поэтому он ничего не сказал про татуировку полиции. Он мог, но побоялся сказать. Они найдут его, у них есть уши везде. Он не хотел умирать. — Во что я влип?