Пытаясь забыть

Пол года. 6 месяцев. 180 дней. 4320 часов.

Именно столько понадобилось Джесс на восстановление. Бесчисленные процедуры, повторяющиеся каждый день, должны были привести к улучшению, но она этого не замечала. Она ничего почти не замечала. Пустота. Только пустота. Чувство, что из нее вырвали какую-то особенно важную часть. Полицейские, явились на следующий день пробуждения девушки. Закидав ее вопросами, они стали ждать ее ответов. Джесс честно хотела им помочь, но не могла ничего сказать. Абсолютно ничего. Почему? Она ничего не помнила. Недоумевающие врачи лишь пожимали плечами, объясняя это, как защиту организма. Видимо, эти воспоминания были слишком болезненными, что мозг решил их заблокировать. Они утверждали, что это временно. Но прошел месяц, за ним другом, потом еще два, но ничего. Воспоминания не вернулись, но пришло осознавание, что она не помнит лишь часть событий. Она помнила, что происходило за месяц до происшествия, помнит вечеринку за неделю до происшествия, помнит завтрак в день происшествия. Но это не то, что нужно полицейским, не то, что нужно ей. Она хотела вспомнить. У нее не меньше полицейских были вопросы к себе. Она хотела знать, что за татуировка у нее под левой грудью и что она означает. Каждый раз смотря на себя после душа, она рассматривала ее, обводя ее пальцами, но никогда не говорила о ней никому. Не могла. В мозгу что-то щелкало, будто предупреждая ее не делать этого. Джесс не могла объяснить этого, она просто подчинялась своему разуму, ведь знала, что ему известнее большее нее. Ровно через месяц ее выписали из больницы, а родители, которых буквально вырвали из их «важных» работ, встречали ее. Приезжали ли они, когда она лежала тут? Нет, конечно нет. Было бы страннее, если бы они приехали. Джесс понимала, что им как-то плевать на нее. Смирилась. У каждого из них была новая семья. Ее мать обзавелась новой жизнью, вышла замуж, переехала в солнечную Калифорнию, а отец продолжал жить со своей очередной пассией в Лондоне. Они долго решали, что делать с неожиданно возникшей «проблемой». Обычно они не сильно волновались об этом, ведь Джесс спокойно жила в Осло, под присмотром Хельги, доброй женщины, которая в детстве была няней девушки. Но теперь Хельга была не в состоянии следить за девушкой, ведь преклонный возраст давал о себе знать, а Джесс нужен был присмотр, пусть она и отрицала этого. После долгих споров было решено, что она отправится к отцу. Перелет до Калифорнии был слишком долгий, а организм девушки, по утверждениям врачей, пока не мог перенести этого. Джесс была даже рада сложившимся обстоятельствам. С отцом у них были чисто деловые отношения: он не лезет с «отцовскими нотациями» и обеспечивает ее, она не приносит ему неприятностей. В быстром темпе ее документы были отданы в ближайшую престижную школу, и чуть ли не на следующий день она стала его учеником. Она не хотела учиться, не хотела находиться в противной школе, но она должна была, чтобы родители думали, что с ней все хорошо. Ничего не было хорошо. Ничего. Они не знали, как она вновь пристрастилась к алкоголю, не знали как вновь начала курить, не знали, как она утопала в себе, пропадая на очередной вечеринке, которая заканчивалась в постели какого-то парня. Почему она это делала? Джесс не знает точный ответ на этот вопрос. Она хотела вернуть воспоминания и думала, что это поможет. Судя по ее страничкам социальных сетей и некоторым найденным фотографиям она вела такой образ жизни и до происшествия. Может быть все было не так плохо, но алкоголь и сигареты были ее постоянными компаньонами. Стараясь собраться себя по кусочкам, она пыталась казаться сильной. Честно пыталась. Записалась на кружок по боксу, общалась со одногруппниками, завела кактус — пыталась восстановить жизнь. Не так эффективно как хотелось, но это помогало. Она вновь втягивалась в жизнь. Воспоминания? Они так и не вернулись. Джесс в глубине своего сознания понимала, что должна вернуться в Осло, столкнуться со своими кошмарами, но не могла. Просто боялась, что не выдержит. Первый месяца после выписки был самым отвратительным для нее. Кошмары преследовали ее. Если в больнице ей быстро вкалывали успокоительное, то тут его не было. Приходилось справляться в одиночку. Она не помнила конкретное содержание кошмара, но помнила, как просыпалась в холодном поту с красными от слез глаз на сбившейся постели, как долго находилась под холодным душем, пытаясь прийти в себя. Она боялась себя. Ощущала, будто это не она живет своей жизнью. Позже, она привыкла к этим кошмарам. В последующие месяцы они были не так часто, но достаточно, чтобы успеть запомнить свои опухшие глаза от слез и искусанные губы. Ей предлагали записаться к психологу, говорили, что сама она не справиться, но она была гордой. Слишком гордой, чтобы согласиться на психолога. — Джесс? Ты здесь? — ворвавшийся в голову задумавшейся девушки голос, заставил ее испуганно дернуться. — Что? — недовольно переведя взгляд на сидевшую напротив нее девушку, спросила Джесс. — Может достаточно сахара, это, вроде, уже 6 ложка. — указала брюнетка на чашку, стоявшую перед ее подругой. Опустив глаза на нее, Джесс невольно усмехнулась. И вправду многовато сахара. Тут же отодвигая от себя чашку, она перевела взгляд на девушку. Лекса была красива, даже очень. Длинные темно-каштановые волосы ярко переливались на солнце, которое проникало через панорамное окно кафетерия, где они сидели. Большие глаза всегда смотрели с заботой, маленький носик, который она любила чесать, когда нервничала, делали ее похожей на ангела. Джесс иногда завидовала ей белой завистью. В отличие от нее она не обладала красивой шевелюрой: ее волосы были обрезаны по плечам и не блестели здоровым блеском, они имели привычку пушиться и завиваться на концах. У нее не было ангельского личика, не было притягательной ауры девушки. В отличии от Лексы, у Джесс были острые скулы, бледная кожа, из-за чего местами просвечивались сеточки вен, ее костяшки были сбиты. Да, она была красива, но рядом с Лексой ее красота казалась блеклой. — Кайл устраивает сегодня вечеринку, ты придешь? Он умолял, чтобы мы пришли. — Мы или все же ты? — без злости спросила Джесс. Кайл пытался уже в течении трех недель завоевать Лекса, но, увы, девушку не привлекали такого типа парни. Они были пустышками, им нужен был лишь секс и тупая галочка в своем списке достижений. Лекса ненавидела таких парней. — Ты же знаешь, как я к нему отношусь. В отличие от тебя, я хочу нормального парня, который будет ценить меня, как личность, а не игрушку для секса. — недовольно произнесла девушка. — Зачем мне парень? Мне хватает и такой жизни. Никто не ебет тебе мозги ревностью. — пожимает плечами Джесс, рассматривая оживленную улицу за окном. Был конец октября, но солнце не переставать греть, заставляя людей нежиться под ее лучами. Многие люди все еще ходят в легких куртках, ведясь на обманчивость погоды. Идиоты, ведь погода была прохладной, чтобы ходить лишь в легких куртках. — Джесс. — Чего? — нехотя повернувшись к Лексе, она столкнулась с удивленным взглядом девушки. — Что? — Там Джейсон. Брови Джесс взлетают вверх от удивления, а она вмиг разворачивается к входу в заведение. Лекса не обманывала, там и вправду стоял он. Не один, с друзьями. Но Джесс было плевать на них, ее взгляд впивался в родные черты лица парня. Те же русые волосы, улыбка с милыми ямочками на щеках, смеющиеся глаза. Как же она хотела обнять его, зарыться руками в волосы, провести пальцами по щеке, очерчивая шрам на левой скуле. Хотела утонуть в его запахе, но не могла. Ей понадобилось пару секунд, чтобы вновь повернуться к Лексе, с каменным выражением лица, будто не она пару секунд тому назад счастливо улыбалась. Лекса была против. Она не хотела, чтобы ее подруга мучала себя, но продолжала молчать. Проходили уже, не помогло. Она пыталась помочь, ведь не хотела, чтобы их дружба рухнула из-за какого-то случая. Однако, лишь она ничего не могла поделать, Джесс была против. Она уже смирилась, что не сможет все вернуть, даже не стоит пытаться. — Пойдем? — протягивая Джесс маску произнесла Лекса. Джесс лишь кивнула, с благодарностью принимая маску. Не хотела, чтобы он ее узнал. Не хотела вновь этого взгляда с презрением и отвращением рассматривающее ее. Она не сможет вытерпеть этого. Джейсон с парнями в это время заняли один из дальних столиков. Бросив туда взгляд Джесс поджала губы. Завидно. Она тоже хотела сидеть вместе с ним, смеяться над глупой шуткой, прижаться к его боку. Но Джесс не могла позволить себе этого, ведь не хотела причинять ему боль. Не хотела причинять боль себе. Натерпелась уже, пора забыть. Она чувствовала руку Лексы на своей руке, которая тянула ее к выходу, но не могла оторвать взгляда от дальнего столика. Она должна. Раз. Два. Три. Резко повернувшись, она столкнулась с человеком, ударяясь лицом в грудь парня. По голове ударили молотом. Резкая боль ударила по вискам Джесс, и она схватилась руками за них. Пыталась утихомирить боль. Она не слышала беспокойный голос Лексы, не чувствовала рук на плечах, она не была тут. Ее поглотило ее сознание.

— Ты постоянно будешь врезаться в меня? — Мне слишком понравился твой одеколон. — Ты дерзкая девушка, мне нравится это.

Резко открыв глаза, Джесс столкнулась взглядом с обеспокоенной Лексой. Что происходит? Рядом с Лексой был какой-то парень, который так же внимательно осматривал девушку. — Джесс? Ты слышишь меня? — осторожно спрашивает Лекса. — Да. — сипло прошептала Джесс, все еще не понимая происходящего. Что это только, что было? — Ты в порядке? — тихий шепот над ухом, заставил Джесс вздрогнуть. Только сейчас она заметила, что ее обвивают руки, прижимая к себе. Она тяжело сглотнула, боясь обернуться. Она медленно кивнула. — Да. В ту же секунду руки исчезли, а Лекса потянула Джесс к себе, заставляя ее встать с кафельного покрытия пола. Края пальто девушки немного испачкались, но это волновало ее в последнюю очередь. Она взглянула в глаза Лексы, ища там поддержку. Но взгляд подруги был устремлен за спину девушки. — Спасибо Джейсон. — он все еще стоял там. Стоит радоваться этому или бежать, Джесс не знала. Она боялась себя. Боялась, что обернется и не сможет сдержаться. Боялась, что налетит на него, начнется обнимать его, со слезами на глазах пытаясь объясниться. — Пошли? — тихо обратилась я к Лексе, пытаясь сбежаться. Она мягко кивнула мне, хватая за кисть руки. — Даже не посмотришь на меня? — Джесс застыла. Она прекрасно знала, к кому обращался парень. Страх сковал ее тело, заставляя руки дрожать. Почему он заговорил с ней? Он не видит, как ей и так плохо, или он хочет помучать ее? Разве всех тей мучений не хватило? — Не вижу в этом смысла. — знал бы он, как ей было тяжело произнести эти слова, когда все тело рвалось к нему. Вмиг дернув Лексу, она вылетела из дверей злощастного кафетерия. Она больше не могла там находится. Стоило выйти на свежий воздух, как ветер ударил ей в лицо. Глубоко вздохнув, она оперлась ладонями о колени, часто дыша. Ей будто не хватало кислорода. — Джесс, ты как? — Я в норме, не беспокойся. — отозвалась девушка, но мысли ее были далеко отсюда. Почему воспоминания появились? Почему сейчас? Ей безумно сильно хотелось узнать это. — Ты ведь вспомнила что-то? — тихо спросила Лекса, аккуратно хватая девушку за локоть, отодвигая от двери. Она не хотела давить на Джесс, боялась спугнуть. — Это даже не воспоминания, это какой-то отрывок. Но почему сейчас?! — воскликнула Джесс, раздраженно зарываясь руками в волосы. Она, черт подери, так долго ждала, когда память вернется к ней, но сейчас не хотела этого. Уже научилась жить без них. Так какого черта они появились, когда она их не ждала. В чем тут подвох? — Джесс, может ответы не здесь? — Лекса знала, что все произошло в Осло. Понимала, что она впустую тратит время в Лондоне. Здесь нет ответов. — Я не могу вернуться туда. Я боюсь. — в глазах Джесс читался испуг. Она как зверек, которого загнали в угол. Она знала, что если не будет двигаться, то умрет, но боялась. — Джесс, может стоит прекратить бегать? Сколько это может уже продолжаться? Может нужно уже взглянуть своим страхам в глаза? — не выдержала Лекса. Она устала утешать подругу. Хватит прятаться, так она не решит проблему. — Купи уже билет в Осло и реши свои проблемы, черт возьми! Хватит быть тряпкой, неужели ты не можешь взять себя в руки?! Удивленные глаза Джесс устремились на Лексу. Она была зла: ее щеки покраснели, а кулаки то сжимались, то разжимались. Она впервые видела подругу такой. Лекса права, она, черт возьми, всегда права. — Билет в Осло? — дрогнувшим голосом спросила Джесс. — А если я не справлюсь? — Джесс, если ты согласишься полететь в Осло, то, черт возьми, я полечу с тобой. Ты не одна, слышишь?