Ошибка

Дима Солнце парило вовсю. Я расслабленно лежал на лежаке. Невдалеке весело шумело море, а напротив сидела красивая девчонка. Я отпил какой-то коктейль из бокала, а потом, глядя в эти зелёные глаза, скомандовал ей: — Давай! Она будто ждала только этого. Быстро отползла назад и стала тереться щекой о мои плавки. Через пару секунд мой член стал реагировать на ласки. Она, по-блядски улыбаясь, стянула с меня единственную вещь и припала губами к лобку. Сначала робко и осторожно, но потом всё увереннее стала покрывать эти места поцелуями. Когда язык коснулся головки, будто электрические разряды пробежали по моему телу, и я не смог сдержать стон. Как же это ахуенно! Горячий влажный рот, язык, и ощущения полёта и невесомости. I will love you till the end of time, I would wait a million years. Promise you'll remember that you're mine. Baby, can you see through the tears * — А ты мне нравишься! — внезапно говорит тот пацан, что Лёшку привёл. И вдруг это он мне сосёт! Та девчонка трансформировалась в него! Те же каштановые волосы, с чёлкой, пушистые ресницы, те же зелёные глаза, прямой нос и улыбка. Приятная такая, добрая и открытая! — Ты мне тоже! — хочу сказать я, но что-то мягкое настойчиво бьёт меня по роже. Просыпаюсь. Мелкий, сидя на кровати, играется с телефонами и ставит какую-то отстойную музыку. Чёрно-белая скотина перекочевала от брата ко мне и трётся мосластым боком об мою рожу. Жрать, наверное, хочет! — С добрым утром! — С добрым! — бурчу я. Скидываю одеяло и обнаруживаю, что стоит у меня так по-взрослому. Быстро хватаю со стула треники и влезаю в них. — Ты чё в школу не собираешься? — С тобой хочу поговорить! — мелкий нахмурил бровки, значит чем-то недоволен. — Сирьёзна! — Лёшкин, после школы поговорим, давай собирайся! Мать свалила уже? — Ты же знаешь, она в шесть уходит, — засопел пацан и стал заправлять койку. Ставлю чайник на плиту и начинаю обыск в холодильнике. Мелкого надо кормить! За двадцать минут, пока брательник моет мордочку и борется с кариесом, я делаю яичницу, бутеры, чай и смотрю одним глазом на сообщения от Сэма и на платёжки за квартплату. Охуеть у нас нагорело за месяц! Откуда они, блядь, в своих конторах такие цифры берут? У нас ведь обычная двушка! — Ну ты готов слушать или нет?! — заявил мелкий, усаживаясь напротив. Подаю ему его любимую вилку с крокодильчиком на рукоятке. — Излагай! — Дим, зачем ты украл телефон у того пацана? Он — хороший! Я тебе говорил, он меня от собаки спас и вапще он… — Ты мне уже весь мозг вынес какой он хороший! А подумай, что они там делали на стройке! По-любасу ширялись! И ты, кстати, радуйся, что я маме не сказал, что ты по стройкам шляешься! — Я Тигра нашёл! И тот пацан мне помог! — вилка звякнула о тарелку. Чёрно-белое существо накинулось на кружок колбасы, который детская ручонка положила на пол. — Чё ты меня с утра бесишь, мелкий?! Телефон забрал, чтоб не лазали тут, и у них предки не бедные! Ещё десять им купят! — Он мне помог и… и ты — беспредельщик! Вот! — глазки-уголёчки уставились на меня с укором. — Лёх, ну это жизнь такая! — пытаюсь отмазаться перед братом. Любому другому, за подобные предъявы я бы ебальник разбил, а тут — брат! — Эти мобилы я сдам через чела надёжного и игрушку те куплю! Много игрушек! Маме подарок тоже. Но мелкий не унимался. — Дим, это плохо! И так делать — низя! Это — воловство! Нам об этом Вероника Алексановна говорила и… — Много она знает! И вообще, поел — собирайся! Опоздаешь! Пацан слез со стула и уныло попёрся в комнату. Сэм писал, что есть новая тема. Подробности при встрече, но почему-то стало стрёмно. Но бабки, сука, нужны! Скидываю ему, что через час буду. Перед уходом брательник так же смотрит на меня с укором. — Ну хошь я кошке твоей корма куплю! — ненавижу, когда он меня так сверлит взглядом. — Тигра я сам кормить буду и… и воровать плохо! — дверь хлопнула. — Тигр! Это кошка, а не кот! Шкет мелкий! — кричу вдогонку и на нервах лезу за сигаретами. — Значит, будет Тигра! — доносится до меня. — Значит, смотри сюда! — Сэм достаёт из большой сумки небольшой пакет, до отказа набитый чем-то розовым. Я выпуская в потолок дым. Немного не по себе эта слишком уединённая обстановка, вот и курю. В гараже у него темно, и единственная лампочка под потолком не спасает ситуацию. И сам он трясётся как припадочный. Достаёт нож и быстро режет пакет. Розовые, маленькие таблетки посыпались на верстак. — Знаешь чё это? — в глазах у Сэма какой-то нездоровый блеск. — Явно не таблетки от запора! — Ха-ха! Шутник хуев! Это — будущее! Цена в два раза выше, чем у обычного, а эффект! Ум-м-м! — мужчина закатил глаза. — И главное не надо фасовкой заниматься! — Если цена выше, значит клиентов меньше будет! — говорю. — У людей и на обычный-то нет бабла. — Так от стандарта никто и не отказывается! Сам знаешь, я и «крокодила» толкать могу, хотя его почти все дома варят, а это… Это для тех, кто хочет что-то новое попробовать! Эксклюзив, ха-ха! — Как называется-то эксклюзив твой? И где достал? — Тебе надо? Меньше знаешь, дольше живёшь! — чёрные зрачки Сэма двустволкой уставились на меня. — Понял — не дурак. Неплохой он чел так-то, но вот, уверен, примут меня мусора, он первый постарается жопу свою спасти! Или мне рот заткнуть. Навсегда! — Короче, Джо, потолкайся у школ там, у технарей, ну сам знаешь. В сквере у универа потусуйся. Там у Ленина как раз то место! — Там же не наша земля! — Ну народу главное наш товар показать, чтобы заценили. Потом сами прибегут, те кому надо! — Ладно. Скока дашь? — Ну на пробу бери десяток. С цифрами разберёшься? — Не учи, разберусь! — и я сграбастал таблетки в ладонь. — Процент тот же? — Ну да. Обычные. Похожие на «Нурофен» какой-то, что мамка пьёт. Засовываю их в маленький пакетик, заботливо подсунутый Сэмом, и выхожу на свет Божий. — Я думал, ты реальный пацан, а ты? Не дорос, что ли?! Мамка запрещает? Чё стремаешься?! — давлю я морально парнишку в тубзике технаря, что сам не закончил. Хотя я и не учился. Так, посещал время от времени. Какой из меня технолог пищевой промышленности?! — Да, я не знаю как-то, просто… — мнётся он. Рядом стоит ещё парочка. Не трусы, но боятся. Сами не подходят, но уже по третьей курят. Недешёвые футболки и штаны с подворотами — на улице почти зима, а они с голыми ногами ходят, дебилы. Ладно, я ж не зверь, первый раз всегда в подарок! Если, конечно, клиент постоянный, а он станет постоянным. Это тоже моя работа! — Не, ну смотри сам! — я, вытаскивая пачку, достаю сигу так, чтобы было видно, что там не только обычные сигареты. Прикуриваю и весело пыхаю в окно. На стене криво накарябано «Борисова Лиза — шалава». Да, она вроде тогда на курс старше училась, когда я свалил. Вроде никому не отказывала. Хотя нет! Мне не дала! Правда, я и не взял бы. Мысль о том, что я уже давно не трахался приходит совсем некстати. — Ты же траву брал?! Брал! Понравилось? По глазам вижу, что понравилась! А это ещё лучше и ныкать проще! — Да не знаю я… — всё ещё ломается он. — Ну чё ты как целка! — надоело мне уговаривать. — Это не пиво хлестать в падике! Это — вещь! И розовая таблетка замаячила перед глазами пацана. — А-а, ладно! Давай! — Вот и заебись! — таблетка скрылась в потной ладони, а у меня в пальцах застряла пару купюр. — Отрывайся! — и подмигнул тем двоим, что подпирали стенку в этом сортире. — А это подарок! — и я кладу вторую таблетку на подоконник с облупившейся краской. — Ну чё, пацаны, хотите тоже зачётную тему попробовать? — пацики несмело подходят ближе. — Ну можно так-то… Всё! Дело сделано! А сейчас можно и в школу. — А у тя «шайбы» снюса есть? — внезапно спрашивает рыжий пацанчик, вылезая из дальней кабинки. — Э-э, слышь, где у вас такой пацан учится с чёлкой? Глаза ещё зелёные? — А? Не знаю такого! — Тогда свали! Бля, дебильная идея вот так искать этих двоих, но надо. Просто перед мелким стрёмно как-то, заладил всё «воровать нехорошо». Моралфаг из второго класса. Даже поговорить не захотел на перемене — занят он, видите ли. Ну щегол. — Слышь, а кудрявого такого не знаешь? Лет пятнадцать-шестнадцать, — обратился я к будущей жертве ЕГЭ. И тут удача! Это недоделанный предок Пушкина, напяливал капюшон, стоя прямо на школьном крыльце в трёх метрах от меня. — Сюда иди! Глаза «кудряшки Сью» превратились в чайные блюдца и бешено заметались, ища выход, но я-то не сплю. — А я ничего родителям не ска… — начал было он, едва я схватил его за рукав. — Ебало завали! На! — я достаю из кармана его «афоню» и второй телефон. — ? — Чё смотришь? Брата моего благодари — подписался за вас, уёбков. — Спасибо, — шепчет пацан всё ещё в шоке. — А дружок твой где? Ну тот зелёноглазый. — Он… он не пришёл. — Почему? — Да я не знаю… — Ладно, свали уже. Жаль, вот сам не знаю почему, но хотел увидеть того пацанчика. Какой-то он необычный. Не похож на других! Да и в рожу мне заехал. Не побоялся! Пацики на районе боятся, а это нет. Направляюсь к выходу со двора, и тут раздался протяжный сигнал. Смотрю, знакомая «Бэха». Всё такая же чёрная, блестящая, хромированная, без пыли и грязи. Видно, моют часто. И номер тот же. На всякий случай смотрю фотку. Да, бля, она! — Ну, не сигналь, Дэн! — кричит симпотная блондинка и идёт в сторону машины, а там… Там этот утырок, которому я недавно пиццу приносил. Зажравшийся гандон! Запах ему мой не понравился, видите ли! Быстро иду туда, он стоит вполоборота, не видит меня. — Дезодорант себе купи, ущербный! — Чё? — брови уёбка взлетели вверх. Не узнал меня он, но мне пох, и я впечатываю кулак ему в табло.