Ошибка

Саша Опомнился я с тупой болью в пустой голове. С трудом разлепив глаза, обнаруживаю себя на диване, довольно мягком, и даже не связанный. Правда, тело моё выдавало принадлежность к отряду «полосато-пятнистых». Пожалуй, за исключением лица и промежности, везде были следы от ремня. Кое-как поднимаюсь и вижу, что в комнате я один-одинёшенек. Садист и красавец из десятого «А» куда-то свалил, но хорошо хотя бы развязал. Правда, следы от верёвок вон хорошо видны. Но это, наверное, даже плюс — будет больше доказательств против этого насильника-извращенца. Дёргаю дверь на себя, а она, сука, такая не поддаётся! Дёргаю сильнее, потом начинаю молотить руками. — Эй! Э-эй, а-аткройте! Выпустите меня! Э-эй… — долблю я уже ногами. Толку ноль. Или все обитатели хоро́м Бояринова вымерли и тогда мне точно трындец, или всем им на меня пох, отчего мне тоже не легче. Добавляю пару ударов по двери и начинаю шариться по комнате. А она у этого Бояринова впечатляющая! Большая, наверное, квадратов в тридцать или больше, но точно больше, чем у нас в дядиной квартире. Всё такое чистенькое-опрятненькое. Окно размером с полкомнаты и дверь на лоджию. Ломлюсь туда, но и тут облом! Ручка в двери отсутствовала. Поэтому тупо пялюсь в окно. Вид открывается, кстати, довольно красивый. Почти весь наш район как на ладони. Возникает дебильная мысль расхерачить окно, но тут же соображаю, что без одежды тут же замёрзну, да и не поможет это мне никак — люди с улицы вряд ли услышат, да и вообще не заметят! А если увидят, то наши люди скорее будут на телефон снимать голого придурка на балконе в ноябре, чем позвонят в нужные службы. Нет, надо пробиться через дверь! Ну, а пока обследую комнату дальше. Кровать Бояринова метра два, наверное, на два, заправлена идеально, ни одной морщинки или складки на одеяле. А я думал, он вообще не знает, что такое аккуратность. Стол с компом — всё чисто и прилизано, даже пыли нет на системнике под столом. Напротив кровати на стене плазма в метр, правда, пульта к ней что-то не видно. В углу огроменные двойные зеркала. Подхожу и минут пять пялюсь в своё отражение. Вот он я! Бледный, субтильный, голый пацан шестнадцати лет с припухшим носом и избитым телом. Появились мысли о дяде и комок опять застрял в горле. Но не время истерить! Надо собраться и искать выход из этой жопы! Но выхода найти не удалось, поэтому, тупо упав на кровать мажора-садиста, я начал разбираться в собственных чувствах попутно думая, ЧТО делать, когда дверь откроется. Ну не навсегда же меня тут заперли! Зачем этому уроду голый труп парня из параллельного класса в своей спальне? Труп отсасывать не будет! — А тебе ведь понравилось! — пришла в голову глупая мыслишка — Признай! Давно на парней дрокал, а теперь вот свершилось! И Денис этот, Бояринов, признайся сам себе, красавчик каких мало! Тот же Игорёк рядом не стоит! — Игорь бы меня насиловать не стал бы! — ответил я. — Он — друг!!! — Друг? Сейчас — да! А узнай он, что на видео «ты» мужику какому-то даёшь во всех позах, останется ли он другом? А? Тебя ещё на школьном пороге зачмырят или того хуже! — А я свалю! Да! Просто свалю, хотя бы к мамке, и школу поменяю, и нихрена не найдёт меня этот озабоченный садист! — Ты даже из комнаты свалить не можешь! А собрался школу менять. Хотя бы признай, что член его не был уж так противен, как сначала показалось! — лютовала эта сука у меня в башке. — Нет! Это было противно! И он — мразота конченная! И мне не понравилось нисколько! И вообще… — Сам-то себе веришь? — Нет, то есть да! Вот появиться он, и я его чем-то ушатаю и сбегу! Вскочив с кровати, я принялся лихорадочно скакать по апартаментам Бояринова в поисках чего-нибудь, что могло послужить мне оружием. Как только на настенных часах длинная стрелка коснулась двенадцати, а маленькая застыла на десяти замок в двери щёлкнул. Я посильнее сжал в руках торшер и затаился за дверью. Сначала показался поднос с какими-то чашками и тарелками, потом появились явно мужские руки в чёрных рукавах, а дальше… дальше я не смотрел! Со всей дури обрушиваю своё «смертоносное оружие» на человека. Бамс! Бум! Дзинь! Поднос со всем содержимым полетел на пол вместе с мужчиной. Видя, что это вот ни хрена ни Бояринов, пугаюсь, но всё равно пулей вылетаю из комнаты. Несусь по длинному коридору, вроде бы выход должен быть здесь. — Стой! — несётся мне вслед. И тут из кухни появляется вчерашняя девушка. Снова в халате, только на этот раз из него выпирает всё, что можно. Секунду мы пялимся друг на друга, и она, видимо, не оценив мой прикид в стиле ню заверещала: — А-а-а-а-а!!! Рена-а-ат!!! Охранник появился, как Джинн из лампы. И снова мои руки скручены, и я водворён в комнату для дальнейшего заключения. — Тебя распорядились покормить, но ты похоже не понимаешь хорошего обращения к себе! О твоём поведении будет доложено Анатолию Борисовичу! — Да мне пофигу! Давай сюда этого вашего Анатолия Борисовича, я ему всё расскажу! Вместо ответа он закрыл дверь перед моим носом. Заурчавший желудок вякнул было, что не плохо было бы подкрепиться. Я уставился на разбитые тарелки в углу, но внутренняя гордость заявила, что «едят с пола только животные!» А я — человек! Завернувшись в одеяло, я уселся на диван и просидел так ещё неизвестно сколько времени, пока замок в двери снова не заскрежетал. Я было рванулся к ней, но в комнату вошла женщина лет сорока-сорока пяти в белом фартуке и синем платье. Полноватая со светлыми волосами и усталым лицом, за её спиной, как монумент, возвышался всё тот же охранник. Глянув на меня, женщина только покачала головой, и я сообразил, что на мне по-прежнему ничего нет, даже тапок и носков, не говоря уже о трусах. И покраснев, я юркнул опять в одеяло. Женщина притащила с собой совок, ведро и щётку. И пока она убирала разбитые тарелки и чашки с офигенным запахом, который я всё-таки учуял (кажется, там жаренная курочка была), охранник расставил широко ноги, как хищник на охоте, смотрел на меня змеиным взглядом, не моргая. Закончив, уборщица, ну или кто она там была, ещё раз бросила на меня взгляд, то ли жалеющий, то ли замученный и вышла. Охранник тем временем подошёл ближе так, что я невольно постарался вжаться в диван посильнее. — Обед в двенадцать. Постарайся вести себя по-людски, иначе Анатолий Борисович будет недоволен! — Послушайте, ну отпустите меня! Я никому и ничего не скажу! Честно! Тяжело вздохнув, он развернулся и прежде, чем снова запереть меня на ключ, сказал: — Какой только хуйнёй мажоры не страдают! Ещё два часа я занимался сплошным ничегонеделанием. Спать не хотелось, желудок урчал, и, как назло, ещё и мочевой пузырь стал сильно давить на мозг, и из-за этого умные мысли отказывались посещать мою голову. И вот, когда я уже собрался было опять проверить комнатную дверь на прочность, она распахнулась сама. Ввалился Бояринов-младший. Как обычно красивый, даже в спортивном костюме, однако благоухающий совсем не свежестью и не дорогим парфюмом, а совсем наоборот. От Бояринова пахло потом, но запах был приятный. «Да что за хрень лезет в голову так не вовремя?» Едва глянув на меня, мой шантажист рванул к зеркалу в стене, что-то там сделал, и оно отошло в сторону, обнажая встроенный шкаф впечатляющих размеров. — Чё зыришь? Э? Я должно быть залип от габаритов такого шмоткохранилища, ведь ещё никто и никогда при мне не заходил за одеждой в шкаф целиком. Он похож площадью на целую комнату. Это ж сколько у него вещей? — Я… я это. Ты когда меня отпустишь? — Никогда! — послышался голос как будто из угольной шахты. — Чего? — я ринулся к нему. Но тут первый красавец десятого «А» вылез сам, голый по пояс так, что я упёрся взглядом в кубики его пресса. «Качается, гад, каждый день, наверное!» — Масик, сёдня у тя важный день! Отец скоро приедет, поэтому одевайся давай, а вечером я тебя накажу! — и губы этой вражины изогнулись в улыбке. — Я твоему отцу всё расскажу! — насупился я. — Всё-всё! И он тебя… Договорить не успел, Денис толкнул меня так, что я упал на ковёр. — Отец для меня, что угодно сделает! А ты лучше заткнись и делай, что тебе велят! Иначе фотки и видосики с тобой весь город увидит! — он снова залез в шкаф и через пару секунд в меня прилетели джинсы, какая-то футболка и белые носки. — На! — А трусы? — после вчерашнего не мешало бы, конечно, помыться, да и поесть тоже, и мочевой пузырь всё сильнее капал на мозг. Но я решил, что за шмотки, которые я могу запачкать, с меня обязательно спросят, а они даже на вид очень дорогие. — Я так-то ссать хочу и есть! — крикнул я, рассматривая лейбл на джинсах. — Одевайся быстрее, дебил! Отец и журналисты скоро будут! — Журналисты? —… таким образом я, как честный человек и щедрый бизнесмен, взял на себя ответственность за воспитание этого мальчика, который по роковому стечению обстоятельств остался круглым сиротой! — отец Бояринова — Анатолий Борисович не сильно был похож на своего отпрыска. Ну или наоборот. Среднего роста, полный, если не сказать жирный, это даже не смог спрятать костюм, который явно шили не гастеры в гараже, с лицом цвета лягушачьего брюха и бледно-русыми жидкими волосами. Он был похож на слесаря из ЖЭУ времён СССР. Дядя любил один такой фильм. Там вот главный герой вроде сантехником был, и вот этот Анатолий Борисович был на него похож, но никак не на крупного бизнесмена. Для полного сходства не хватало, пожалуй, щетины и спецовки. Но вот глаза! Глаза у него были, как у сыночка — серо-голубые. И читалось в них сейчас только одно — презрение! Правда, сейчас он улыбался тройке журналистов, что сидели напротив нас: две девушки и парень. Парень только фотографировал, а девушки постоянно сыпали вопросами, больше похожими на плохо скрываемые комплименты. — А как вам пришла такая идея позаботиться о мальчике? — Его опекуном был дядя. Человек уже очень больной, считайте одной ногой в могиле, и я, так как слежу за состоянием своих сотрудников, решил помочь простому человеку. Я же не железный! И ничто человеческое мне не чуждо! Чтобы ждало мальчика после смерти единственного родственника? Итак ясно: детский дом, а потом колония! От этих слов я вскинул на него гневный взгляд. «Какая ещё нахрен колония? Что он такое несёт?» — Но теперь у мальчика появилась новая семья! Он легонько толкнул меня в бок. — Скажи, что очень счастлив! — прошипел он на ухо. «Ваш сын извращенец!» — хочется крикнуть мне, но я стараясь не поднимать взгляд, тихо говорю: — Я хочу увидеть дядю! — Твой дядя уже умер! Улыбнись на камеру и скажи, что счастлив! — прошипел мужчина, наклоняясь к моей макушке. — Пошли вы все на хе… НА ХУЙ!!! — вскакиваю я, злоба внутри, как лава в вулкане, кажется, сейчас вырвется наружу. — Меня тут держат незаконно! И все они тут извращенцы! И… — договорить мне не дали. Охранник, всё это время стоящий у окна, тут же подскочил ко мне и сжал своими руками-шпалами. Девушки и парень вытаращились было на меня, но мистер олигарх замахал руками и предложил им пойти на фуршет.