Ошибка

Денис От запаха хлорки меня всё ещё мутило, хотя я старался сделать вид, что привык и мне всё нипочём. Хотя… Сука! Как к такому вообще можно привыкнуть? Со злости выжимаю тряпку так, что, кажется, она сейчас разорвётся. — Вон там в углу пятно пропустил! — раздаётся голос за спиной. Даже смотреть на этого урода не хочу, поэтому, не поднимая головы, подхватываю ведро и швабру и иду в другой конец коридора. А мужик по-прежнему сидит в кресле, с кем-то переписывается и вяло контролирует мои телодвижения. «Боже, когда это кончится? — думаю про себя и в тоже время: — Сам виноват! И главное, ГДЕ Сашка? Что с ним?» Тело, которое я встретил в квартире Савельевых, оказалось… его матерью. Вот прикол! Забыл, что у него мать есть, думал он — сирота. Вот что значит, надо внимательно читать всякие досье. Маленькая, вся какая-то сморщенная, тётка лет сорока пяти на вид, с опухшим лицом и с синяками под глазами. Волосы чёрные, грязные, стянутые в хвост, зубы жёлтые, и разило от неё перегаром и по́том. Бр-р-р! Мерзость. По одному виду понятно, что у неё одна «синька» на уме. А я, придурок, стал её трясти и орать: — Где Сашка?! Где он?! А ей оказывается пох на сына. Вот реально пох! Охрана меня оттащила, этот Николаич пообещал самые суровые кары, но спасибо ему, что допросил эту алкашню. Ну она типа сама добровольно согласилась рассказать всё, что знает. Ведь мало кто будет «по ушам ездить», когда напротив тебя пять мужиков, причём здоровых таких и с пушками. И вот мы сидим в комнате, жадно слушаем «откровения» этой бабы, а я ещё и смотрю на комнату Масика. Вылинявшие обои, стол с доисторическим ноутом, шкаф-купе, грязное окно с видом на двор, этажерка с книгами, сплошь фантастика, все тома про очкастого волшебника и «Маленький принц» Экзюрери. Прямо на обложке написано: «Ты живёшь в своих поступках, а не в теле. Ты — это твои действия, и нет другого тебя!». Старый диван, довольно мягкий, и бельё, которое пахнет ИМ. Сам не замечаю как, обнимаю подушку и беру эту книжку. — Ну, я это, чего… Ну, брат мой, значит, денег мне должен. Всегда вот переводил на карту, кажный месяц, а тут пропал! Вот пришла узнать! А вы кто такие? — Мы ищем вашего сына. Вы знаете, где он? — Дык, у брата моего спросите. Они чай, свалили куда-нить вместе, паскудины, а я одна осталась! Жить на что-то надо, а денег нема! — Расскажите всё, что знаете! — «насел» на неё Николаич. — Это чё, просто так, что ли? И чё Сашка натворил? — Вопросы мы будем задавать! — мужчина как бы нечаянно распахнул пиджак так, что стала видна кобура под мышкой и достал кошелёк. Вынул оттуда несколько зелёных бумажек с изображением Ярославля, положил их на стол и сказал: — Ну! Мы слушаем. Купюры тут же исчезли в сухих и длинных пальцах с обломанными ногтями. Она не знала, где Сашка. Она вообще не интересовалась его жизнью последние лет шесть. Но за определённую сумму, что ей платил этот Сашкин дядька, её брат, эта сука позволяла им жить вместе и не обращалась ни в какие органы и не писала доносы на брата, ну, что он типа педофил. Все эти шесть лет брат скидывал ей деньги на карту каждый месяц, и она спокойно жила. Бухала, тусила, меняла мужиков и радовалась жизни, а тут раз! Всё, лавочка закрылась! Работать она не пробовала уже давно, очередной хахаль недавно послал, а жрать и бухать хочется каждый день. Сначала звонила, но оказалось, что абонент не абонент. Потом паслась у школы в надежде выцепить сына, но всё безуспешно. И вот, учитывая это, решила заявиться сюда собственной персоной. А тут мы! — Я в полицию щас пойду! Пущай ищут! Я — женщина бедная, больная. Работать не могу! Кто обо мне позаботится? Вот же ж братец, тварь, педофил старый! Гнида! Бросил родную сестру! И сынок тоже хорош, хоть раз бы навестил мать! Тут я не выдержал. Подскочил с дивана и дал ей «леща». — Алкашня ебаная! Ты! Ты хоть сама-то о сыне заботилась? А? Ты, бля, только синячить можешь, а на пацана тебе похуй, ах ты… Ударить второй раз я не успел. «Бычьё» меня скрутило, хоть и менее болезненно, чем до этого делал Николаич, и я под «конвоем» всё тех же Ильи и Макса был посажен в машину. Парни уселись по бокам и хоть не держали, но предупредили, что если я рыпнусь, то могут надеть наручники. И не только на руки. Но махать кулаками я не хотел. Наступила, не знаю, как сказать, «апатия», что ли! Вот где Сашка сейчас? Где его искать? Что с ним? — А чего это ты за него так переживаешь? А? — вылезла муреной из закоулков сознания подлая мыслишка. — Ну свалил пиздюк, ну и что? Даже если к полицаям пойдёт. Ему никто не поверит! А если и поверят, то отец отмажется и тебя отмажет! Что ты бегаешь, как ебанутый, и напрягаешь всех? Его найдут и вернут! — А если нет? — спрашиваю я. — Ну нет так нет! Ничего страшного. Дальше будешь Ирку чпокать или любую другую. Тёлок ведь полно! — Тёлок полно! — повторяю я и, глядя, как наконец к машине идут охранники во главе с Николаичем, добавляю: — Сашка — НЕ тёлка! Всю дорогу до дома в руках я сжимал томик Экзюпери. А дома меня уже ждали. Отец вернулся. И был недоволен. Хотя это мягко сказано. Я бросился к нему навстречу, но… Он, демонстративно не глядя на меня, поздоровался с Николаичем и с остальными охранниками, а потом все они свалили в его кабинет. А я пошёл на кухню, желудок уже давно урчал, так что пожрать было бы кстати. Анна Петровна услужливо положила передо мной тарелку с чем-то ароматным и вкусным. Вроде тушёное мясо, или грибы. Но вот честно, вкуса особо я не разобрал. Принять мысль, что Масика не найдут, моё сознание отказывалось. И главное я понимал, что хочу от него не только секса, хочу просто ещё раз обнять и вдохнуть ЕГО запах, а лучше зарыться в волосы этого зеленоглазого и так сидеть хоть всю ночь напролёт. Тут же отбрасываю эту пидорскую мысль. Он всего лишь педик, вафлёр и соска. И его просто круче ебать, чем баб! Да! А так он мне нах не нужен и… И спать с ним приятнее, и… глаза у него зелёные такие. Сука! Разнося повсюду резкий химический запах и рассказывая какую-то хуйню про шмотки и про Москву, на кухню вошла Катя. — Денис, тебя папа зовёт. — Чё, как столица? Все отцовские бабки потратила или осталось что-то? — А тебе завидно, наркоман малолетний?! — Пизда тупая! Вот с ней у нас всегда взаимоНЕпонимание. Стабильность. В кабинете отец даже не предложил мне сесть и ещё он этого Николаича оставил. Раньше-то он всегда «разносил» меня с глазу на глаз, тет-а-тет, так сказать. Значит, всё серьёзно, хотя это и так понятно. — Привет, па. — Здравствуй, сын. Денис, я прервал свои дела, потому что мне доложили о твоём поведении — то, что ты опять потащился в «этот» клуб, и то, что устроил там, — поэтому у меня только один вопрос! — он встал из-за стола, подошёл вплотную, внимательно посмотрел мне в глаза, а потом… Бумс! Я вот никак не ожидал оплеухи и, естественно, отреагировать не успел. Схватившись за голову, сижу на заднице, а он как заорёт: — Что творишь?! А?! Щенок! Что творишь, мудак?! Сука! Тварь неблагодарная! Ты сам-то хоть осознаёшь?! Нет?! Ты понимаешь, что у меня чуть встреча с солидными людьми не сорвалась?! Понимаешь? Ты со своими закидонами понимаешь, что портишь жизнь и себе, и мне?! Придурок! Понимаешь, что крупнейшая сделка чуть не сорвалась? А? Нихуя ты не понимаешь! Поэтому всё! Конец! Теперь твоим перевоспитанием будет заниматься Константин Николаевич, а мне не до этого! — Бабло победило?! Да, бать? — встаю я с пола. — Будешь теперь бабками стены в сортире обклеивать вместе со шлюхой своей, а сын нах не нужен! Чё сказать? Пасиб, пап! — Ну сучонок! Бумс! Второй удар пришёлся мне по губам. И я снова оказался на полу. — Последний раз говорю: завязывай! Завязывай со своей дурью, сын, иначе окажешься там, где и Светка. А я спасать не буду! — Врёшь! — хриплю я, но внутри всё дрожит. — Конечно, вру, сын! Для начала к дяде Семёну в гости съездишь, снова! А уж если и это не поможет, то… Он повернулся к лысоватому мужику. — Константин Николаич, он ваш, как и договаривались. И денег ты, сын, не получишь ни копейки, пока я не увижу изменения в твоём поведении… В лучшую сторону! И да, Константин Николаевич, вас это тоже касается. Не успев понять, в чём смысл этой фразы, меня буквально силой вытащили из комнаты. Этот Константин Николаич велел мне принять душ и переодеться и на всё про всё у меня пятнадцать минут времени. И главное я теперь полностью в его распоряжении, так что жалобы отцу не помогут. А он решил сделать из меня человека. Вот прямо так и заявил. — Я слишком ценю и уважаю твоего отца, чтобы не помочь ему в таком вопросе. Ты реально отбился от рук, пацан, но ничего страшного. Я ИЗ ТЕБЯ СДЕЛАЮ ЧЕЛОВЕКА! Марш в ванную! Конечно же, я послал его нахуй! А потом для меня начался ад. Теперь у меня появилось расписание. РАСПИСАНИЕ, Карл! Во сколько вставать, во сколько жрать, но главное какая-то «общественная нагрузка». Я поначалу даже и не понял, когда вышел из ванной — ну, висит какой-то листок на двери, ну и хэ с ним. Но… Потом он сидел рядом со мной и контролировал, как я делаю домашку, а её задали просто до хера, хорошо Ленка Старшинова прислала пояснялки что и как, а этот «солдафон» ещё подзатыльники давал, если я переписал с ошибками. Гандон! Телефон он отжал у меня ровно в десять и заявил, что до шести утра команда «Отбой», а это значит, пользоваться телеком-компом-мобилой нельзя. Надо спать. Я, конечно, было залупаться начал, но снова встретил своим носом пол, и пришлось согласится. На равных против этого старого хрена у меня нет шансов, а к отцу идти толка нет! Пришлось сдаться, на время, да и вымотался я нормально так, хотя всё равно хотел ещё посидеть в Инсте там, попереписываться кое с кем. А тут пришлось лежать и рассматривать потолок. Натыкаюсь под подушкой на фото мамы. Долго смотрю на него, вот вроде год прошёл, а всё равно она, как живая. С силой переворачиваю фотку и говорю вслух: — Зачем? Зачем ты так сделала? Но у фотографии ответа не допросишься! Сон пока не шёл, и я начал листать «Маленького Принца». Так и удрыхся. Утром меня разбудили пиздец каким странным образом: одеяло сорвали рывком и за ноги стащили с кровати. Я едва открыл глаза, как голос у меня над ухом заорал: — Подъём! На утренний туалет и умывание пять минут, потом форма одежды номер четыре и построиться в коридоре! Я сидел на полу вертел головой и не понимал, что творится, а этот лысоватый продолжал: — Осталось четыре с половиной минуты! — и я нехотя, зевая и почёсываясь, поплёлся в ванную. Но помыться он мне толком не дал. Этот мужик залез ко мне прямо в душ — видите ли, я слишком долго копаюсь, и он только про туалет и умывание говорил, — вытолкнул меня оттуда, а дальше я в одном полотенце в темпе искал шмотки для утренней зарядки. На улице был дубак, ну ноябрь, не удивительно. Я поёжился, всё же в одном спорткостюме, кроссах и шапке, а мужик вообще лишь в штанах и футболке, но холод его не пугал. Мелькнула мысль послать этого физрука недоделанного куда подальше, но вовремя уткнулся в его мышцы, которые так сильно обтягивала футболка. Казалось, вместо рук у него железнодорожные шпалы, и узлом он меня завяжет на счёт раз — пришлось смириться, бля. Потом мы вместе, что меня честно удивило, так как думал, что старпёр просто зырить будет, бегали по нашей спортплощадке напротив дома. Кругов пятнадцать, хорошо, я не дохляк, но всё же в боку закололо, а дедок не отставал. Затем были всевозможные упражнения там, отжимания-подтягивания, и только спустя минут сорок мы вернулись домой. После завтрака этот «садист ГэБэшный» в мой шкаф и рюкзак полез. Ну наглость, нет?! Велел одеться поприличнее, никаких рваных джинсов и открытых щиколоток, и ему плевать, что стоят они, как пол его зарплаты. А перед школой он заявил, чтобы я не уходил после уроков и ждал его, он меня заберёт сам. Вот попадалово так попадалово! Однако в шкалке до меня наконец дошло, что я могу поискать следы Сашки здесь. И кое-как отсидев первую литературу, я полетел к Бэшникам. Облом! Никто не знал, куда пропал Саша Савельев. Ирка весь день всё косилась на меня, но мне не до неё. Поэтому, когда она, как бы невзначай, уронила тетрадку рядом с моей партой, я просто прошёл мимо. Даже разговаривать с ней не хочу. Не до этого! Вся наша компания не понимающе смотрит на меня, типа чего это я? Всё время Ирку мацал, зажимал, а сейчас даже не смотрю. Но мне вот реально срать! Уроки наконец кончаются, и мы дружно валим во двор, а там… там нет моей «бэхи». Нет моей машины! Набираю этого Константина Николаевича, но едва пошёл первый гудок, как стоявшая невдалеке грязная серая Chevrolet-Niva моргнула фарами пару раз, и из неё вышел этот лысоватый. — Поехали Денис, у тебя сегодня ещё общественная нагрузка, — крикнул он, улыбаясь. Челюхи у Жанки, Макса и Алика упали синхронно. Ещё бы! Меня, меня Дениса Бояринова забирала не BMW и личный водитель, а какой-то лысоватый хрен в дешёвой одежонке и на Ниве. — Дэн, братан, а чё это? Кризис, что ль, по бате твоему прошёлся? Он теперь не в списках Форбс, а в списках разорившихся? — Волюме убавь! Это мейнстрим такой, почувствуй себя в теле обычного чела называется! — несу полную хуйню я и, прямо-таки скрипя зубами, иду к машине. — Кончилась пиздатая жизнь, да Дэн?! — прокричала мне в спину Ирка. — Завтра на трамвае приедешь?! Может, на проезд дать? — Себе оставь, а то привыкла минетом расплачиваться! — и я сажусь в машину. — Не мог подальше встать? На хрен меня так унижать у всех на виду? — Да, пацан, нам с тобой ещё работать и работать над твоим поведением. И ты похоже даже не понимаешь, ЧТО такое настоящее унижение! — Эт ты ща о чём? — Во-первых, не ты, а вы! А во-вторых, если ты это считаешь унижением, то даже интересно, что будет когда, мы приедем на место! — Какое нах место? Местом оказалась наша городская больница. Я поначалу вот не вкуривал от слова «совсем», какого хэ тут делаю, но потом… Этот ган… су… уе… да просто, пидор этот, договорился с здешним главврачом, ну через отца, конечно, — он же у нас меценат, типа всем помогает, — и я теперь работаю тут. Вот сам охуел от этой новости! И главное работаю кем?! Полы, блядь, мою в коридоре на этажах. Я мою полы! Причём вроде как на месяц пока, и каждый день после школы по три часа. Даже пиздец не подходит, чтобы описать, что я чувствую. Конечно, сначала я почти удрал, но на выходе Николаич меня тормознул, но не стал заламывать руки, а дал телефон, а там отец просто сказал, что если я сейчас сбегу, то завтра утренним рейсом полечу к дяде Семёну. Что сказать? Попадалово уровень Бог! — Женя? Женя, ты? — Константин Николаевич? Вот так встреча! Какими судьбами? — Да по работе. Я оглянулся, рядом с лысоватым хером стоял невысокий, русоволосый человек интеллигентного вида и с радостью жал руку «моему надзирателю» и улыбался. А он поглядел на меня и сказал: — Выжимаешь хорошо?! Молодец! Продолжай. Я отойду на минутку, — мужчины пошли в сторону палат, а я остался тереть этот бесконечно длинный коридор. Ну Савельев! Ну сука!