Ему крышка.
30 января 2021 г., 19:01
— Доброе утро, Гличи! — радостно сказал Инк, потягиваясь, складывая свои руки в замок.
— И тебе, Чернильница. — ответил Эррор, рассшторивая окна.
Художник зевнул спросонья, потерая глазницы. Он не особо отдохнул, его глаза всё ещё немного закрывались, но думать он мог уже трезво, не задумываясь каждую минуту о том, прилечь ли ему ещё на пару часиков поспать или же нет. Глюк, закончив своё дело, присел на диван, потягиваясь, от чего его спина довольно громко хрустнула, но реакции с его стороны никакой не последовало, ибо такие «приколы» со стороны его больной и неровной спины он привык терпеть. Потом он и сам зевнул.
— Я вспомнил! — чуть подскачив, сказал художник. — У меня же есть бодрящий чай! Я обычно пил его по утрам. — а потом усмехнулся, --…если, конечно, вспоминал о нём.
Глитч посмеялся на это, прикрывая глаза и откидываясь на спинку дивана.
— Я ночью перерыл все твои шкафчики, и не замечал там чего-либо, что можно заварить. — сказал он, пожимая плечами.
Он чуть прикрыл глаза, чтобы хоть на пару секунд почувствовать, каково это — поспать. Он напрочь забыл, что такое бодрость, и как это ощущается, когда хочется безумолку тараторить, работать и заниматься тем, чем хочется.
— Так этот чай не в шкафчике, а в ящике лежит. Тот, что около окна.
— А… — и Эррор вровь усмехнулся, так же не открывая глаз. — Тогда и не удивительно, что ты порой забывал о нём. Я бы на твоём месте вообще забыл о нём, особенно учитывая твою плохую память.
Хранитель на это ничего не ответил, лишь саркастично закатил глаза. Воспоминание о том чае само бодрило, особенно вспоминая его вкус.
Он не хотел тревожить Глитча, что лежал с закрытыми глазами, явно наслаждаясь тем, что ему выдалась такая возможность, но то, что он сказал про чай являлось намёком к походу на кухню. Аккуратно толкнув его в бок, Эррор быстро открыл глаза, от чего его зрачки чуть уменьшились, но потом вновь стали прежней формы.
Бросив друг на друга взгляды, наполненные некой заботой, Глючный встал, чтобы стать опорой для хранителя, что до сих пор полностью не восстановил свою способность ходить. Он поднял его и перекинул его руку через свою голову, придерживая его за талию. Горло его футболки оголило правое плечо Инка. Аккуратное, изрисованное извилистыми узорами. Такое нежное и…
Его выбросило из раздумий.
***
— Тебе сколько сахара? — спросил Глюк, доставая из ящика, где лежал и сам чай, сахар. — Три ложки, пожалуйста. — вежливо ответил он. — Сколько…? — оборачиваясь, с удивлённым лицом спросил Эррор. — Три ложки? Я обычно половину кладу… — О звёзды… — усмехнувшись, сказал Инк. — Просто знаешь, я ведь люблю всё сладкое. — А я обычно пью чай, когда ем шоколад. И то, чай это редкость, я уж больше предпочитаю кофе, который готовит Гриллби. И то, с одной ложкой сахара, что уже кажется мне относительно сладким. Хранитель опёрся на руку в удивлении. — В любом случае, на, твой чай готов. — и поставил перед ним кружку. Пах этот чай апельсином. Нельзя сказать, что Эррор не любит апельсины, они ему нравятся, но на запах его реакция была другой. — Спасибо. — и кивнул в знак благодарности. --…А? Почему ты лицо скривил? — Он странно пахнет… можно даже сказать, что отчасти противно. Инк замотал руками: — О-о-о… нет-нет-нет. На запах, да, может он покажется тебе не особо вкусным. Но вот когда ты его попробуешь… поверь мне, тебе должно понравится! Раз уж они теперь с Инком друзья, Эррор склонен ему доверять. Пожав плечами, он сел за стол к художнику, взяв и свою кружку. Снова его понюхав, он зажмурился от немного противного запаха. Приподнеся кружку ко рту, он сделал первый глоток. Словами вкус этого чая не описать. В меру сладкий апельсин, с добавлением корицы и шоколада. Да, отнють необычное сочитание. Но какой же этот чай вкусный. Глюк сразу почувствовал прибавление сил, как его жизнь словно снова становится обычной. Следы бессонной ночи пропали, он перестал чувствовать усталость, и был готов хоть всю Мультивселенную своими руками в одиночку спасти. --…волшебство какое-то. — не веря своим ощущениям, он сделал ещё глоток, и его силы вновь прибавились. — Да быть того не может! Хранитель усмехнулся: — Ещё как может, поверь уж. — Да ну… — и он замер. — вправду ведь бодрящий… Он всё ещё не верил своим чувствам. — Только сразу все не пей. Иначе подействует как литр кофе. Будешь бегать как ошарашенный. Эррор хмыкнул, пожал плечами, делая ещё глоток. Наступила тишина. Они оба пили чай. Инк со спокойным лицом допивал свою кружку, немножко улыбаясь новому дню, словно радуясь, что он наконец наступил. Настоящий оптимист. Он почти мёртв, но до сих пор верит в лучшее, улыбается и сохраняет решимость. Глюк же полностью проснувшийся, хоть и провёл две ночи без сна, он чувствовал себя очень бодро, и вовсе не хотел спать. Всё было так тихо и спокойно… Кружка упала из рук хранителя на пол, разбиваясь вдребезги. Сам он тоже полетел вниз, хватаясь за грудную клетку, начиная быстро, но тяжело дышать. Его глазницы сжались, изо рта полились чернила. Он болезненно мычал, свернувшись в комок на полу. Эррор тут же вскочил с места в панике, пытаясь выяснить, что происходит. Положив на Инка руки, он начал звать его, пытаясь добится ответа. — Инк! — позвал Глюк. — Инк! Он хотел ответить, еле выдавливая из себя слова, но всё тчетно. Он лишь валялся на полу, хватая воздух. Осколки кружки впились в коленки разрушителя, с каждой секундой входя всё глубже и глубже. Было больно. Но не настолько больно, как видеть мучения своего друга. — Что происходит?! Прошу, ответь, и я сделаю всё, что в моих силах! — в неком отчаянии начал молить Глитч. Художник уже начал плакать из-за невыносимой боли. Кое-как загребя воздух за ребра, чтобы ответить Эррору, он начал терпеть боль. — Н.н… — попытался произнести он. — О Создатели, мог бы я тебя понять! Отчаяние накрыло с головой. Инк предпринял ещё попытку. — Н…Най… Найт… Глазницы Глюка расширились. --…? — он посмотрел удивленным взглядом на хранителя. — Найтмер? Он быстро закивал головой, тем самым разбрызгивая слезами по полу и своему лицу. --…Я тебя понял. Быстро приложив руку к его лбу, он более-менее наполнил его силами. Взяв на руки и прижав в гостинную, он положил художника на диван. Эррор открыл портал в дудл сферу, вслед кинув взгляд на инка. Он пытался отдышаться. Зайдя в портал, он увидел не самую ожиданную картину: ДримТейл восстановился. Но в нём происходила какая-то суматоха. Листок с самой вселенной словно покачивался на ветру, но чтобы так шататься, ветер должен быть очень переменчивый. Да и ветра в самой сфере небыло от слова совсем. Не долго думая, он телепортировался туда. Страшная картина. Найтмер со своей недоделанной (впрямом смысле) кучкой дрались, уже скатавшись в комок из крови и пыли от сломавшихся костей. Найт был черезчур агрессивный, чем он был раньше. На его лице небыло не единой эмоции. Словно он перенял на себя особенность Инка — бездушность. Ах да, что значит «недоделанная кучка»? Половина Плохих парней были без определенных частей своего тела. Видимо, их вселенные не до конца восстановились. К примеру Хоррора небыло большей половины черепа. Она словно была просто стерта ластиком. Оставался лишь правый глаз, которым он видит хуже, чем левым. Зрачка в том глазу у него небыло, поэтому и в драке он и ориентировался плохо. Даст же был без правой руки, она тоже была «стёрта». Так же, Глюк мельком заметил, что у него на левой руки небыло кисти. Она либо отвалилась, либо так же не восстановилась. Лишь один Киллер был полностью целый, если не учесть одну деталь — нижней половины его души небыло. Так же, он был тем, кого Найтмер не бил. Киллс лишь помогал ему калечить Хоррора с Пыльным. Возможно здесь и есть скрытый подтекст, но ему слишком некогда думать об этой чухне. — КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?! — заорал Эррор, на полную напрягая свои голосовые связки. Все до единого обратили на него внимание, повернув взгляды в его сторону. На несколько секунд наступила гробовая тишина и можно было слышать отдышку всех четверых ушлёпков. Киллер быстро телепортировался за спину Глюка, хотев уже атаковать, но тот быстро развернул свою руку в его сторону, связав его нитями и кинув напрогиб, не отводя взгляда от остальной тройки, смотря, может это их гениальный план, и сейчас они сами нападут. На потерю ХП Киллса отреагировал только Найтмер, что быстро направил свои щупальца в Эррора. Тот быстро смог увернуться, протыкая их насквозь глючными костями. Глазница Найта еле заметно дёрнулась. Догадки полезли в голову. Подтянулись и Хоррор с Дастом. Хорр кинул топор в Глитча, но от дизоориентации в пространстве из-за потери половины черепа, он не попал, и защититьтся от этой атаки было вообще не сложно. Потом пополз Пыльный, который пытался стрельнуть из бластера, но Эррор, копировав атаку, просто уничтожил г-бластер своим. И что-то замешалось между этими пятью. Началось чёртово месиво. Кости, частички магии, пыль… много всего полетело в разные стороны. Как только разрушитель сюда попал, они накинулись на него, словно хищники на жертву, хотя разорвать её на куски. Самым назойливым был из них Даст, он чаще всех атаковал его, просто мешаясь под ногами, поэтому Эррор принял решение избавиться от него первым. Связав его нитями, он скрутил его, словно бабочку в коконе. Киллер, Найтмер и Хоррор остались драться между собой, упустив Глюка из виду. Словно чёртовы машины для убийств и разрушений, им лишь бы начистить чью-то физианомию. Даст рыпался как только мог, кусался, старался атаковать, но всё тчетно. Разрушителю он так надоел, что он схватил его черепушку ладонью, крепко, со всей силы сжимая её, желая раздавить к чертям. По появившийся привычке, он пустил по руке магию, только в этот раз она была негативная, злая, горькая. И Пыльный завис. Он обмяк на земле. Его зрачки потухли, он словно умер, но не рассыпался в прах. На его груди появились проценты. Пятьдесят два процента. Прошла секунда, уже пятьдесят три. — Вон оно как… — тихо и задумчиво, делая выводы у себя в голове, прошептал Эррор. Надо лишь пустить им в головы негативную магию, дабы они угомонились и уже нормально перезагрузились, вместе со своими Альтернативами. Оставив Даста на земле на дальнейшую перезагрузку, он пошел разбираться с остальными, ибо почувствовал, как в него очень не точно попал нож, почему-то полетев рукояткой вперёд. Через какое-то время драки он поймал и Хоррора. Проделав всё тоже самое, что и с Пыльным, на его груди тоже появился процент. Семдесят семь. Неплохо для такой бабульки как он. Остались Найт с Киллером. Эта двойка всегда были бок о бок друг с другом, защищали друг друга и впринципе всегда были и били вместе. Найтмер схватил Глючного щупальцами, в то время как Киллер оказался у него за спиной. Вовремя вырвавшись из хватки Кошмарного, Эррор достал из глазницы пару нитей, и только хотел запустить в Найтмера, как тот пустил пыль ему в глаза. — Чёрт! — выкрикнул он, и закрылся ладонью. Но тут же в его грудь втыкается какой-то тонкий, острый предмет. Звук снятия ХП. Кровь из грудной клетки. Ошарашенный взгляд Глюка. Боль. По ошущениям можно описать словно он уже умирает. Он почти начал чувствовать словно уже рассыпается в прах, от костей начали отлетать маленькие частички. Он кашлянул кровью и быстро убрал руку с лица, замерев. Еле как опустив взгляд, он заметил спицу у себя в груди. — Хах… — усмехнулся Разрушитель. — Вот где ты была, родимая. — быстро вытащил её и сунул себе в карман. Кровь всё текла из его раны, боль была такой же сильной, но он продолжал терпеть, потому что… — Не смей больше трогать мои вещи. — страшно произнёс он. — Я ДУМАЮ ОДНОГО РАЗА БУДЕТ ДОСТАТОЧНО? Звук повышения ХП. Решимость снова забурлила в его жилках, и верх взял некий азарт. Он призвал сразу несколько г-бластеров, создав некий круг из разрядов, он окружил Найта и запустил в Киллера нити, связав его настолько крепко, насколько это только возможно. Найт оказался без выхода. Пока они окружали его, Эррор пустил в голову Кошмара негативную магию, он тоже отрубился. Девяносто процентов. Вслед пошёл и Киллс, который после того, как Найтмер пошёл на «мирную» перезагрузку, перестал быть весомой проблемой. Он был перезагружен на семдесят процентов. Да, хоть и у него небыло всего лишь половины его мишенеобразной души, но она перезагружается дольше всего. Эрр нехило пострадал. Упав на землю без сил, он устремил свой взгляд ввысь, подняв руки. — Я сделал это, чёрт подери! — раздалось эхом на пустое пространство. Он всё пытался отдышаться, даже мысли перестали крутить в его голове, настолько он устал… Голова кружилась, тело ломило, грудная клетка болела, из неё до сих пор шла кровь, душа бешенно стучала, словно пытаясь вырваться. Из его глазниц даже проступили небольшие слезинки счастья, он смог позволить себе эту слабость. Немного отдохнув, он принял сидячее положение, но так как всё ещё болело, он просто открыл под собой портал, провалившись вниз. Он забыл всё на свете. Это было странное счастье, ведь нельзя было сказать, что его победа в этой не легкой, но и не сложной битве была не стопроцентной. Он вполне мог принять поражение, присоедениться к безумию этих четверых и вновь устроить разруху, бросив Инка. Но он обещал. Он клялся. И Глюк не стал этого делать, ведь ему начало казаться, что начал в… Глитч оказался в гостинной художника. Он сидел, поджав ноги к груди, смешанным выражением лица смотря в пол. Можно было отчетливо понять, что ему было страшно, скорее всего, он волновался. Или же та боль до сих пор есть, хотя прошло порядком больше часа, может быть. Его взгляд бегал по полу, и когда Эррор оказался в комнате, он вздрогнул, сильно испугавшись. — Гличи! — подорвался он, хотя встать. — Тише, сиди на месте! — прикрикнул тот. — Не смей вставать, чёрт тебя подери… В глазах Инка отразился страх, он посторожился, и медленно вернулся в былую позу, в которой он сидел до этого. Он постепенно начал трястись, с каждой секундой содрагаясь сильнее и сильнее. Его окутала небывалая печаль, он обнял свои колени и начал тихо рыдать, шмыгая, иногда тяжело выдыхая, вновь набирая воздух, продолжая плакать и пачкать свою одежду солёными, горькими слезами. --…Почему ты плачешь? — спросил Глюк, аккуратно подсаживаясь к нему, кладя руки ему на плечи, начиная их гладить. После того, что случилось с ним, что сделал Эррор, ему непривычно видеть его слёзы. Ведь помнит, как он тогда безмолвно плакал, опустив взгляд вниз, словно понимал, что это конец. Он трясся, прижимая руки в груди, затем рухнув на колени, и громко закричав от безысходности и боли, затев потеряв голос и умолкнув… но не будем об этом. — Я… я вправду волновался за тебя, Эррор! Я предпологал, что они будут вести себя более выраженно, чем раньше! Они же пошли на перезагрузку, в конце концов! Я боялся, что они все своей конченной оравой набросятся на тебя, как на кусок мяса! Я боялся, что я так и сдохну тут в одиночестве и отчаянии, лишь жалея, что должным образом с тобой и не попрощался… — его голос опустился, а взгляд устремился на разрушителя. Его руки всё ещё тряслись от страха, ведь чёрт его знает, что могло случится с Глюком. Слёзы из его глазниц продолжали капать на диван, на его руки. Горло болело, и боль вновь подлила к глазам. — Вот только давай без этого, прошу. Я жив, цел… ну, не сказать бы, что цел, но я, черт его подери, жив! — Присвятой Создатель! Эррор, не уж то ты до конца не понял? Я волновался за тебя! Ты вернулся еле живой еле мертвый! У тебя из груди хлещет кровь, у тебя уже футболка окрасилась! Ты, блять, ранен, а я не знаю, где мои целительные краски! Широко открыв глаза, Глюче сделал краткий вдох, замерев. Он впервые за всё то время, пока знаком с Инком, ни разу не слышал, как тот использовал брань в разговоре. Даже в те моменты, когда бездушный художник был на эмоциях. На секунду стало так тихо, что аж послышались звуки капающих слёз, что разбивались о диван. Слышось сердцебиение Глючного. Слышалось, как из его грудной клетки медленно, противно, болезненно текла кровь. Отмерев, Эррор не совсем был уверен в своих мыслях и действиях. Он знал, что сейчас ему станет в разы больнее, ведь его гаптофобия не делала исключений, но он нежно руками с его плечь перешёл на талию, аккуратно, словно боясь того, что он рассыпится, Глитч обнял Инка, утыкаясь губами ему в лоб. Резкая и неприятная боль мнгновенно прошлась по его телу, но затем она стихла, оставив после себя лишь еле видимые помехи в глазах и чувство, что кости покрылись рябью. Но на душе становилось легче, особенно когда хранитель ответил на объятья, аккуратно положив свои руки ему на плечи, и продолжив хныкать. Прикосновения к Инку были болезненными, но не противными. Его нежные касания успокаивали, словно эти маленькие ручки снимали с него агрессию и стресс, выкидывая куда по дальше. Эррор прикрыл глаза, полностью расслабившись, и положив голову на плечо Инка. — Не плачь, прошу. Я понимаю, что ты волновался, но, Инки, — он поднял голову, отстранившись и посмотрев ему в глаза. — я здесь. Я жив. Со мной всё впорядке, хоть я и ранен. И я не брошу тебя, даже будучи мёртвым. Глаза хранителя Альтернатив заполнились слезами вновь, он прижал губы, пытаясь сдерживаться и не зареветь вновь. Он прикрыл руками лицо, в попытках успокоится и начать говорить спокойно, чтобы не заплакать. — Умоляю, не говори так. Мне больно слышать об этом… — А мне же больно видеть твоё лицо без той самой лучезарной улыбки. — сказал Глюк, грустно приулыбнувшись. — Где тот самый Инк, что всегда радовался? Куда ты его дел? Признавайся. Художника разобрал смех. Он прикрыл рот рукой, немного покраснев. Слёзы из его глаз лишь брызнули маленькими каплями в разные стороны, оставляя на лице Инка лишь улыбку. — Я тебе ничего не скажу! Я его спрятал, и скоро мы начнём выпытывать из него информацию! — делая наигранно злое лицо, прикрикнул хранитель. — Ах ты мерзавец… быстро верни его! — А вот и не так быстро! Сначала я захвачу весь Мультиверс, а потом верну тебе его, обессилиного и безэмоцианального! Эррор подорвался с места, быстро перенося руки с талии Чернильницы на ребра, начиная их щекотать. Он залился громким смехом, Глюк засмеялся тоже. Его счастливое лицо освещало темноту всей ситуации в Мультивселенной. Словно его радость давала решимость. Упав назад, Глючный продолжил щекотать художника. От смеха у них началась отдышка, но Инк продолжал посмеиваться. Глюк же повис над хранителем, пристально смотря на его лицо. Он уже и забыл, как выглядит его счастливое лицо. Эти покрасневшие от счастья щёки, немного пухлые, похожие уж больше на мягкий хлеб, чем на кости. Так и хотелось его затискать, взять в руки эти щёчки, и слышать этот нежный смех. Его счастье подобно солнцу, освещает в темные дни. От этих мыслей он не заметил, как художник, перестав смеяться, вопросительно смотрел на Эррора, поджав руки, ждав пока он 'проснётся'. Чтобы не придавать этой ситуации большей неловкости, он, отмерев, сходу спросил: — Ну что, не вернёшь? — и опустил уголки рта. Инк улыбнулся: — Уже вернул… я здесь, Эррор. Он сам начал опускаться к его лицу. Его мозг понимал, что это чертово безумие, что это неправильно, но… тело говорило другое. Его руки сами начали опускать тело Глюка. Хранитель чуть подался вперёд. Своими руками он дотронулся до лица Глитча, аккуратно, чтобы не сделать ему больно. Они становились всё ближе и ближе друг к другу. Эррор смирился с тем, что сейчас произайдет эта чертовщина. Их губы почти прикоснулись друг к другу, и… Кровь из раны вновь капнула на одежду Инка, тот это все-таки почувствовал и быстро разомкнул глаза. — Эррор! — вскрикнул художник. — Чёрт подери, как я мог забыть про рану! — и начал выбираться из-под Глюка. Тот, в свою очередь, открыв глаза, замер. Его руки начали чуть трястись и он сделал глубокий вздох. Наконец начав вновь моргать, он принял сидячее положение, но до сих пор молчал, выпучив глаза. В голову пришло осознание того, что только что чуть не произашло. Из глазницы аж проступила маленькая слезинка, ибо у него была возможность поцеловаться с тем, кого он… — Да кому я говорю, сиди смирно! Ты если встанешь, ты, блять, ляжешь! Я краски в ящике видел в том… — и указал пальцем на тот самый маленький комод, что стоял около дивана, слева. Художник протянулся к ящику, открыв его и взяв два тюбика, заодно прихватив кисточку. Он изящно выгнулся, словно кот. Его спина прогнулась, рука потянулась, его тонкие пальцы потянулись к ручке, чтобы закрыть ящик обратно. К слову, Инк протянулся через Эррора, одной рукой держась за колено Глюка. Он наблюдал за этой картиной, испытывая смешанные чувства. Ощущения смешивались, не давая одному конкретному чувству выраженно показаться, поэтому приходилось лишь гадать. Вернувшись в сидячее положение, он подал немой знак, ибо было уж слишком смущающе об этом говорить вслух. Поэтому он лишь опускал взгляд на футболку Эррора, затем поднимал его обратно на его лицо, неловко смотря ему в глаза. — …чего? — недопонимающе спросил он. — Ты… можешь задрать футболку? — и отведя взгляд в сторону, ответил вопросом на вопрос хранитель. Не став что-либо говорить о неловкости этой ситуации, он медленно всё-таки задрал футболку, даже не смотря на то, что Глюк хотел возразить. Но вспомня то, что однажды увидел, не стал даже и слова говорить… На свет вышла рваная рана, которая уже сыпалась песком, и Инк, не медля, выдавил немного краски на кисть, принялся аккуратно её замазывать. Её волосинки немного щекотали рёбра Глючного, но он оставался лоялен к этому. Сосредаточенное лицо Инка его поразило… зрачки стали звёздами, он чуть поджал губы, пристально смотря на то, что он делает. Медленно следя глазами за кисточкой, он аккуратно выводил линии, буквально рисуя Эррору новые рёбра. Кровь прилила к щекам, но слава Создателю, что этого небыло заметно. Выглядело это со стороны странно, никто из этих двоих и не спорил, но Глючному было… своеобразно приятно. Ведь сейчас все внимание идёт на него, на его рёбра, понять это ему дало сосредаточенное лицо художника. Он и забыл, когда чувствовал себя в последний раз так смешанно. — Что ж… думаю, готово. — приняв сидячее положение, сказал Инк. — Прости сразу, если это было неприятно, я старался как только мог быть более аккуратным. — Забей. — махнув рукой, ответил разрушитель, не хотя признавать, что ему вполне понравилось. Они ещё пару секунд посмотрели друг другу в глаза, и прервало их то, что Инк усмехнулся, прижмуривая глаза. Эррор опустил взгляд. Не хотел он смотреть на его лицо, которое в данный момент выглядело очень даже милым…***
— Спокойной ночи, Гличи! — нежно улыбаясь и одновременно укрываясь одеялом, сказал Чернильница. — Спокойной. — кратко ответил разрушитель, уходя на кухню. Он зажёг всю ту же свечу. Первое, что пришло ему в голову, это то, что свет этой свечи похож на цвет глаз Инка, когда тот испытывает положительные эмоции. Лишь потреся головой из стороны в сторону, он пытался прогнать эти мысли, но… Его улыбка, его смех, его глаза, его голос, его взгляд, его лицо, его жизнерадосность, его энергичность, его легкомыслие, его отношение к Эррору, то, как он его называет, его румянец, когда он к нему обращается. Он. Он не уходил из его головы. Глюк сидел около часа, как только можно отвлекаясь от мыслей, но ничего не выходило. Какая же ему крышка, если он все-таки вправду втюрился в него.
Примечания:
Простите за задержку главы. :")
Главы в моём фанфике как месячные, должны быть сегодня, а выходят через неделю.
Надеюсь, вам понравилось. :)
