История о новой истории

Временами нам сложно сказать «извини»,

Это слово трудно поднять,

Пока мы в попытках сказать это слово,

Человек не готов нас понять.

И будет таить он обиду,

И будет лицо воротить,

Ему так же сложно, как нам,

Ему очень трудно простить.

***

      — Эррор! — звучал знакомый голос, — Пожалуйста, очнись!       Отомкнув глаза, Глюку засветила лампа прямо в лицо, из-за чего он сразу закрылся предплечьем.       — Глянь-ка… живой! — радостно сказал Фреш.       Инк вытер слёзы под глазами и начал так же обеспокоенно смотреть на Эррора. На душе всё ещё было неспокойно, и выдохнуть с облегчением он сможет только тогда, когда Эрр встанет на ноги.       — Живой, живой… — хрипя ответил Глюк, — Правда голова болит, пипец просто.       И тут Инк резко подорвался: — Аэ?! У меня есть таблетки от головной боли! Я могу тебе их дать, если тебе станет от этого легче!       — Спокойней! — прикрикнул Глюче, — Не нервничай только, умоляю.       Фреш сидел со смешанным выражением лица. Толи ему было волнительно, толи ещё что-то… он пока этого не понял.       А Инк сидел весь на иголках. Было очень трудно смотреть на то, как тот, кто ему через чур дорог, почти умирал на его глазах. В груди сильно кололо, и было невыносимо больно. Даже маленькие слезинки подкатили к глазницам, и ком к горлу.       — Волноваться не нужно. Я хорошо себя чувствую и устраивать панику не надо.       — Ты… — замялся художник, — Ты уверен…?       — Да, Инк, я уверен.       Художник отвёл взгляд в сторону, сложив одну руку в кулак и накрыв второй. Чувствовалось какое-то обесценивание заботы со стороны Эррора. Что же происходит такое? Может ему это так там по шапке настучали, что он стал…       Хотя чего думать? Глюк не привык к заботе, поэтому то толком и не знает, что ответить, вот и огрызается. Со временем, конечно, он станет более мягким, но сейчас, видимо, не судьба. Такой уж наш Гличи…       А Фреш сидел уже в спокойствии, брат жив, а это самое главное. Жаль конечно, что рядом нет третьего из них — Гено.       Надо бы его найти как-нибудь… он же неотъемлемая часть их семьи! Без него и на душе более тоскливо, и совсем не то вобщем.       Обсудить надо это будет потом с Глюком.       — Что… — начал Фреш, — Что вы там так… усердно били?       — Друг друга. — на выдохе ответил Эрр. — Этот мудила ебучий даже в рукопашную полез, я чуть удар в челюху не пропустил… ты даже не зацензурил?       — Тут даже цензурить нечего, ты говоришь на языке фактов… — ошарашенно ответил Йо-ло       — Во-во… — подтвердил Инк, — …Стой, а как вы в рукопашную-то начали? Он же по сути дела должен был остаться в состоянии, а-ля «я мудак и всех убью, бу-бу-бу», разве нет?       Эррор помялся и отвёл взгляд. Он знал, что если назовёт причину, то художник вновь начнёт волноваться.       — Это… — замялся разрушитель, — Это долгая история.

***

      Через какое-то время уговоров со стороны Инка и Фреша, Глюк всё же раскололся и рассказал, в чём дело.       Как и ожидал Эррор, Инк начал волноваться. Не только за себя, но и за Глюка, в большенстве.       А Эрр же начал волноваться за Инка. Да, может хранитель начал более-менее стоять на ногах, но ходить — не ходит, вот и переживает за него. Так как если Глюче опять придётся идти успокаивать Шаттереда, с ним останется Фреш… а он же тоже на перезагрузке, может он головой чёкнется? И на душе уже стало менее спокойно…       У Эррора конечно появилась мысль перестать загоняться по этому поводу, но, чего-то, не шибко получается.       — Блин, броски, а как поступать-т? — спросил радикальный, — Я надумал тут недавно, что стоит поискать Гено. Он нам двоим тоже брат, как ни как…       Глюч схмурился: — Ты конченный? Гено под дозором самой Смерти, ёмаё, если мы попытаемся забрать Гено оттуда, то уже нас никто не заберёт.       — И что дальше? Своя шкура тебе дороже родного брата? — уже более грубым тоном отвечал Фреш.       Эрр быстро приподнялся на руках из-за стола и грозно смотрел на девяностого.       — Пошёл ты нахер, понял? Давай мы хотя бы сначала разберёмся с Шаттередом, а потом уже с Гено, ладно?! — кричал Эррор — Я один со всей этой залупой не справляюсь, а ты мне ещё предлагаешь Гено отыскать?! Да кто знает, может он вообще подох к херам собачьим?!       — Чё ты разорался! — в ответ начал кричать Фреш, — Психованный придурок.       Инка уже начало трести от страха, но кое-как решившись, он крикнул.       — Фреш! Хватит его провоцировать! — закричал он, — Просто подожди немного, ладно? И мы найдем Гено, но только прошу, не кричите друг на друга! Криками ничего не решишь вовсе.       Эррор уже хотел вдарить собственному брату, но слова хранителя заставили его оклематься. Даже неловко стало за свои собственные мысли, хоть их никто и не слышал.       «И всё же, чернильный прав» — подумал Эррор, — «Надо уже начать контролировать свою агрессию…»       — Прости, Инк… — виновато опустив глаза, тихо сказал Глюче.       — Да чего ты передо мной-то извиняешься? Перед братом своим извинись, ты на него кричал, а не на меня. — ответил художник, — Фреш, тебя это тоже касается. Извинись перед Эррором.       Радикальный вскинул веки: — Я не буду перед ним извиняться!       — Тебе пять лет? Что за детский сад, Фреш? Извинись!       — Да не буду я!

***

Будет странно сказать «извини»,

Спустя очень долгое время,

Но он хочет получить извинения,

Хоть и считает их своим бременем.

Хочется сказать самому,

Спросить «тебе есть что сказать?»,

И в ответ слыхать тишину,

Желание рвать и метать.

***

      Фреш всё же извинился перед Эррором, а Эррор перед Фрешем. Глюк спустя всё это начал чувствовать себя намного лучше, но душа побаливала всё ещё. Но слава Создателям, это терпимо.       Перед сном, они втроём решили поесть, но обиженный Йо-ло предпочёл бахнуть снотворного и залечь спать.       И вот, они остались наедене с Инком. Небольшое волнение заполнило душу Эрра, уже пару суток они так не оставались наедене. Причём, Эррор в душах принял это за романтическое свидание, они сидят друг на против друга, и сейчас Глюч неожиданно достаёт кольцо и надевает на нежную руку хранителя, и тихим голосом спрашивает «ты выйдешь за меня, любовь моя?»       — Ты как себя чувствуешь, Гличи?       Его тут час выкинуло из розовых фантазий и преземлило прямо задницей обратно на землю. И всё красные сердечки, что летали вокруг, упали и беспощадно разбились. Как будто ответом было «я не выйду за тебя, ублюдок».       — Да… знаешь, вполне себе. — ответил он, — Ну, то есть, нормально, … терпимо. — и снова неловкая пауза и ошарашенный-непонятливый взгляд Инка, — Ну, я имею ввиду, всё хорошо. Да, всё хорошо.       Художник посидел с секунду с недоумевающим выражением лица, а потом резко захихикал.       — Ты чего смеёшься? — обиженно спросил разрушитель.       — Не знаю, ты просто… так мило сейчас расстерялся, я прямо не могу… — приложив свои крохотные ручки к кругленьким щекам, которые немного покраснели от смеха, Инк ни чуть не милее, чем Эррор запнулся, улыбнулся. Прямо солнышко какое-то…       Глюка покрыло волной помех от сильного смущения.       — Да чтобы я? Был милым? — грозно, но так же смущённо и мягко говорил Глюч, — Не ври мне, Чернильный…       — Хи-хи-хи… — посмеялся Инк, — Ни капельки не вру!       — Да что ж ты будешь делать-то… — пробурчал Эррор, вставая из-за стола и начиная решительно подходить к хранителю. Инк мило приулыбнулся, будто заранее зная, что он сделает, — Иди сюда, смущальщик маленький!       С этими словами разрушитель просунул руки под мышки Инка и аккуратно его поднял, заключая в нежные объятья. Художник похихикивал, обнимая Эррора в ответ.       А не через чур ли он тактилен? Да нет, вполне хорошо. Главное, что душа сейчас будто сидит и греется у камина, наслаждаясь потрескиванием брёвен в огне.       Они оба прикрыли глаза, утопая в этих странных, но приятных ощущениях. Инк лишь раз обнимался с Эррором, и то, не сильно давно. Не привык он к особенным привычкам Глюка в объятьях, своеобразным положением рук на его теле. И чувства… такие смешанные. Но очень тёплые и приятные. Руки Глюча такие грубые, большие, тёплые, все в ранах, но прикосновения аккуратные, заботливые, немного опасающиеся тактильности, но так её желающие.       — Я хочу утонуть в тебе, Гличи. — тихо, на выдохе выдал хранитель, — Ты такой тёплый, я хочу урыться в тебя, как в одеяло, и не вылезать до самого утра.       Эррор смущённо посмеялся.       — Забери меня всего, я слишком не против этого. — ответил Глитч, — Запутай меня в своих руках, и никогда-никогда не отпускай.       Душа ликует, танцует на столе, кричит что есть мочи… любовь, никак иначе это назвать нельзя. Да, Инк влюбился. Настолько, что щёки краснеют и ноги подкашиваются. Ха-ха-х, а он же даже встать еле как может, вот так неприятность… Да и плевать хотелось! Пока рядом этот чертовски тёплый монстр, вообще на всё плевать! На Дрима, на Блу, на Мультивселенную и самих Создателей! Плевать! Да, у него нет души, но чем он тогда чувствует эту невероятно сильную любовь? Инк даже сейчас не вспомнит, кто её ¥kрæлЛ и где она ň@X0дДuţСяяяяя.       Инк проснулся в холодном поту, подскачив с кровати, широко раскрыв глаза, чуть ли не задыхаясь.       А сон так хорошо протекал… вообще сказка. Жаль конечно, что все сказки — сплошные вымыслы, и на эту взаимность со стороны Эррора вообще надеется не стоит, но, не суть дела. Хранитель хотя бы понял, что это за горящее чувство он испытывал в груди.       Он уже и забыл, как они с Эррором успели плотно покушать. И, по всей видимости, он уснул почти сразу после этого, а Гличи уже притащил его на второй этаж. Даже одеялком накрыл… странно всё это. Любовь любовью, но страшно было. Подозрения о коварном плане Глючного никуда так и не делись. Ну, раз уж заботится, то Инк хотя бы остаток своей жизни проведёт в заботе того, чьё внимание пытался привлечь годами. А убьёт или нет — уже самому разрушителю решать. Конечно правое ребро надеялось на то, что хранителя благополучно оставят в живых, но, тут уже, не от Инка зависит. К сожалению, наверно…       Эррор спал рядом. Даже очень близко к кровати художника, но всё так же на полу. Без подушки, одеяла… Обидное зрелище, очень. Чернильный оглядел свою кровать, и увидел неподалёку лежащий плед, которым он временами укрывался, когда одного одеяла не хватало. Дотянутся было хоть и не сложно, буквально вперёд немного прогнуться, и всё, но всё равно какие-либо движения вызывали у красочного весьма сильную боль. Но ради Эррора можно было и потерпеть… да сколько угодно.       Наконец достав плед ценой больной спины и ног, Инк с кровати укрыл разрушителя, тот даже будто приулыбнулся во сне, и натянул плед на голову, укрываясь им полностью. Очарование…       Сон снова ударил в глаза, и художник решил всё же снова улечься спать. Накрываясь одеялом, он смотрел на мирно спящего Глюча, и поражался этой картине. Не хочется отрывать взор от этого…       Но уже спустя минуты две, Инк непроизвольно закрыл глаза и тихонько засопел. И даже сквозь сон, чернильный надеялся, что Глючке тепло. Пока он не может согреть Эррора своей любовью, к сожалению, а только пледом. Но, может, когда-то в будущем, наступит тот момент, когда взаимность наступит. Если Глюч всё же не обманывает его…

***

      — Да здравствует небытие, такое сладкое, но кислое. Что же мне с тобой делать? Если бы я знал, как поступить с этими проклятыми чувствами, я бы их обязательно направил в благое русло, но чтоже, о Великий Создатель, мне делать? Я искренне погружён в отчаяние.       — Я отвечу тебе, сын мой. Он ждёт тебя. Ждёт твоего тепла и любви. Ждёт, пока ты поможешь найти ему его истинное «я».       — Но Создатель, я не знаю как это сделать! Я бы отдал всё, чтобы оказаться в его объятьях, но что же Вы скрываете под «истенное я»?       — Ты уже знаешь это. Ты — и есть его душа. Только ты знаешь, как попасть в неё, и как её отыскать. Именно ты, сын мой, знаешь дорогу и без карты.       — Но даже если я её знаю, то не могу вспомнить… Как мне её вспомнить, Великий Создатель?       — Я помогу тебе, но увы, уже в следующий раз. Моё время приходит к концу и я не имею права задерживаться. Я обязательно тебе помогу. Но только ложись спать вовремя, не проводи ночи без сна.       — Я Вас понял, Священный. Поклоняюсь Вам и Вашим уставам! Буду с превеликим нетерпением ждать Вашей помощи!       — До встречи, сын мой.       — До встречи, Создатель.

***

      Открыв глаза, Инк зевнул. Уже утро… как-то быстро, по его мнению. К сожалению, Эррора рядом уже не оказалось, и душа побаливала, по всей видимости, они с Фрешем сидят внизу. Вот только есть один ньюанс… Художник всё ещё не может ходить, а кричать на весь дом, чтобы Эррор его донёс до кухни, как-то, не шибко хочется. Слава Звёздам, что после этого в комнату зашёл разрушитель, по всей видимости, чтобы проведать Инка.       — Доброе утро, Инки. — с мягкой улыбкой на лице сказал Глитч. Это его «Инки» всегда смущало хранителя, да и чуется что-то неладное… как-то через чур он мягок, чем обычно. Или он себе накручивает…       — Доброе, Эррор. — с опаской, но не подавая виду, ответил Инк. — Ты раньше меня проснулся.       Эрр посмеялся: — Агась. Меня вообще Фреш разбудил, поесть позвал, он там омлет по твоему рецепту сварганил, щас уже вторую сковородку готовит. Тебе я, понятное дело, поесть оставил. — говорил он, расшторивая окна.       — Хех, спасибочки! — пролепетал художник.       После этого, Эррор взял Инка на руки, вышел из комнаты и стал аккуратно спускаться по лестнице. Оказавшись на кухне, Глюк усадил красочного за стол и поставил тарелку с вилкой.       — Доброе утро, Фреш! — рассеяв настороженность, или же попросту забыв о ней, радостно сказал Инк.       — Добречко! — на таких же тонах ответил Фреш.       Свежий, как и сказал Эррор, стоял и готовил омлет. По запаху, и уже и по вкусу, можно было понять, что Фреш и вправду следовал его рецепту. Только вот, пересолено, совсем чуть-чуть… но, не кретично. Наверное. Когда девяностый немного отошёл от плиты и начал накладывать порцию омлета на тарелку, то художник заметил стоящую рядом банку расстворимого кофе.       — Ребят, а откуда кофе? — облакотившись на руку, спросил Инк.       — О-о-ой, друже, не поверишь, — отвечал Фреш, — приходил Гриллбс, передал нам баночку, сказал, мол, «благое дело делаете, пацанва, продолжайте в том же духе, Инка не обижайте!».       Инк посмеялся: — Стоит и врёт в наглую!       — Да я те клянусь, братан! — умоляюще, но весело ответил Фреш, — Глючка, подтверди.       — Я тебе щас по лицу подтвержу. — с долей шутки ответил Эрр, — А ты чего сидишь, чернильница? А ну, ешь!       И Эррор, и Инк, и Фреш любят подобные моменты. Они такие беззаботные. Забывается то, что произашло относительно недавно, ведь, буквально, сейчас стоит вопрос жизни или смерти всего Мультивёрса, художник сам потихоньку восстаёт из мёртвых, а свежий так вообще один из «перезагруженных». Но не смотря на всё это, они вместе искренне смеются.

Пока они смеются, один из самих Создателей начинает просыпаться.

***

Но пылом своим не добьешься ответа,

К несчастью, они оба друг другу враги,

Несутся в драку, как звезда и комета,

Врагами стали с той самой поры.

Теперь, кто обидел, сидит и гадает,

«Может, всё же ответить ему?

Но он то зол, то нежен, ругает,

Я сам уже никак не пойму…»