История о новой истории

      Доев, все трое ребят сидели и вновь разговаривали. Сидели, и строили всякие теории, где кто может быть. Тот же Гено, например. Но так же Инк спросил про Дрима, как он там себя вёл, ибо вчера вечером Эррор всё-таки рассказал всю историю их с Шаттом рукопашной драки. Эрр ответил, что с Дримом всё нормально, он сейчас лежит и спит себе спокойно, на мирной перезагрузке.       Только вот одно покоя не давало: в груди художника зарадилась какая-то тревога. Он то вилку покрутит в руках, то выпьет из уже пустой кружки, то поводит пальцем по краю тарелки, ногу на ногу перекинет, и ещё раз… нет, так не удобно, сядет в позу лотоса… что с ним? Почему он так нервничает?       — Друже, ты чё? — заметив, спросил Фреш.       Инк испугался от неожиданности вопроса и быстро развернул голову в сторону Свежего.       — Всё хорошо! Правда, всё хорошо…       — Не видно чё-то… — подключился к диалогу Эррор, — Что случилось?       От этого давления, художнику стало сильно не по себе, он разнервничался ещё сильнее.       — Да я же вам говорю, ничего не случилось! — переключая взгляд то на Глюка, то на Свежего, сказал Инк, — Как мне вам это доказать?       — Смотри мне в глаза. — ответил Эррор, операясь на локти о стол, устанавливая зрительный контакт с художником.       Тому явно стало не по себе, пока в то время Глюк спокойно пялился прямо ему в душу. Взгляд Инка сам по себе забегал, и Эрр тут же отстранился.       — Ты нервничаешь. Это очевидно, но… — протянул Глюч, — Из-за чего?       Правдой было то, что Инк реагирует на каждое негативное действие в Мультивселенной разными симптомами. То головокружение и тошнота, то температура, то приступы… всякое разное уже было. Но волнения ни разу небыло. Для него это в новинку.       — Я… я не знаю, Эррор! У меня просто так началась сильная тревога… — запинаясь почти на каждом слове, ответил художник. Он словно в миг стал заикой со справкой.       — Щас проверим. — отрезал Глюк и открыл портал в Дудл Сферу.       Глюче начал пристально оглядываться, хоть почти и незачем, ведь из листов только ДримТейл, АндерСвап, … ну и так далее. Их было мало. И, на удивление Эррора, нигде ничего не происходило. Но… что тогда с Инком? Или может просто свечения нет? На всякий пожарный, разрушитель решает сделать обход, он и, предположительно, много времени не займёт.       Первой он выбрал полуцелый БёрдТейл. Нет, там ничего примечательного. Какие-то стандартные монстры уже возродились, и по середине летней площади в Сноудине красовалась больших размеров колба, в которой потихоньку зарождался Санс. Полностью обнаженный скелет, сам маленький, но уже с улыбкой на лице, плавал в неизвестного рода жидкости. И душа уже создаётся внутри него.       От этой картины на душе у Эррора вспыхнули воспоминания, ведь однажды ворон прокатил на своих лапах Глючного. Было страшно, но очень захватывающе, Эрр не мог этого не подметить, что Создатель сделал столь красивую Альтернативу. Жаль, конечно, что летел Глюк не на крыльях любви, а с желанием прикончить. Инка. А сейчас что? А сейчас так, как получается, он же не виноват, что влюбился? Спорный вопрос, может просто не стоило вечно гоняться за ним, ведь преследуя Инка можно ненароком нарваться на желание дружить, а таких разов было достаточно, за тринадцать-то лет… или уже четырнадцать?       — Привет, Черныш. — тихо поприветствовал его Эррор, назвав «Чернышом» из-за окраски крыльев, — Ты классный парень… я хотел бы извиниться, за то, что я сделал, я правда надеюсь, что ты меня простишь… Больше я тебя не трону, обещаю. — коснувшись ладонью стекла, сказал Глюк.       В любом случае, здесь он не видит ничего подозрительно плохого, так что, можно отправляться дальше.       Следующая была ОутерТейл. Ох, как давно он тут небыл… Стыдно, ведь Глюк сам себе клялся, что уничтожит эту Вселенную последней, но сделал это, убив её чуть ли не первой. Остаётся надеется, что Оутер не воссоздался обратно, иначе будет стыднее в десять раз больше… Хотя с чего бы вдруг? Если бы он восстановился, Инк бы учуял это «душой», верно же? Вот и всё, и беспокоиться не стоит.       Обойдя окрестности и полюбовавшись домами, чьи крыши были усеяны звёздной пылью, а внутри, в некоторых, уже кипятилась семейная суета. Мама-монстриха готовит своим детям пироги, пока папа-монстр играет с ребятнёй в куклы и машинки. Больно… никто никогда не играл с Эррором в детстве, никто не пёк пироги, никто не любил и не заботился. Такая обида осела на душе. Он с самого своего создания был никому ненужный скелет, заточённый в безграничном белом пространстве, пока Кк отвлекалась на Фреша и Гено. Но Глюче не таит обиду на своих братьев, на удивление, они тут совершенно непричём, что всё детство, по сегодняшние дни, являются любимчиками мамы. Обиду он держит как раз-таки на неё. И никогда не мог её простить, и думал, что вовсе не сможет, потому что не укладывается в его голове, как можно простить человека, бросившего своё дитя. Никогда не понимал и очень не одобрял подобное, хоть сам он детей и недолюбливал.       Он дошёл до главного смотрового обрыва, где собирались по праздникам, или же просто посмотреть на звёзды, монстры. Забыл Эррор, насколько тут красиво… розовый, зелёный, красный, голубой, фиолетовый… все эти цвета перемешались в одном огромном облаке звёздной пыли, медленно плывущем по чёрному небу. Звёзды светили так ярко, что в этой кромешной тьме свободно можно было видеть. Может, на него сейчас даже смотрят уже миллиарды лет назад умершие звёзды, кто знает? Интересная и так же по своему пугающая тема.       — Привет, приятель. — донеслось за спиной разрушителя, — Время коротаешь?       Глюче со страху быстро обернулся, тянувшись к глазнице за нитями. Это был Оутер, как будто ни в чём небывало.       — Оутер…? — ошарашенно спросил он.       — Ну а кто же ещё? — усмехнувшись, ответил Оутер.       Ещё один не бушующий? Что же это такое? Почему одни крушат и кричат, а другие спокойные, в своём уме?       — Как ты-…       — Как я восстановился и не крушу всё на своём пути, ты хотел спросить? — перебил он Эррора.       — Э… — ещё больше выпал Глюч, — Именно.       — Да сам понятия не имею, Глю. — сказал он, — Я просто умер, я моргнуть не успел, как увидел, что наш Сноудин порвало, а потом я попросту отключился. Честно, не знаю, как долго я «мертвел», но очнулся вчера. Правда вот предплечья у меня не имеется… — закатывая рукав на правой руке, сказал Оутер, — Но, я думаю, это пустяки. Она мне пока и не нужна, ха-ха-хах.       Какой же он мудак. И он про себя. Оутер такой добродушный, даже после того, что Эррор сотворил. Его терзали эти стервятники, которые поселились в голове и клювали мозг. Было желание прямо сейчас прыгнуть с этой скалы и сгореть, упав на звезду. Это невыносимо, и осознание того, что все эти монстры, которых он убил, даже монстрами называть стыдно, их хочется назвать людьми, настолько они человечны и добры к тому, кто желал им всем смерти, он и убил саму Смерть, он убил всех. Слишком много мыслей в его голове, настолько, что она заболела, неприятно запульсировав, словно его долбят молотком по голове, пока она трескается.       — Оутер… — стыдливо начал Эрр, — Ты же знаешь, кто всё это сделал?       Оутер закатал рукав обратно: — Догадываюсь, дружище.       — И как, нет желания убить меня? Я могу и не дёргаться, я вполне заслужил этого.       Санс резко начал смеяться, ухахатываться. Даже слезинки пошли с глаз.       Стерев слезу левой рукой, он сказал: — Эррор, ты меня прости, конечно, но ты дурак.       Глюк поднял на него свой грустный, но непонятливый взгляд.       — Ты не заслужил этого, пойми ты уже наконец. Я сколько с тобой знаком, часто слышу эту фразу. — говорил он с улыбкой, — Даже приступники, совершившие ужасные преступления, рано или поздно отпускаются из тюрьмы. А ты, мало того, что взял под опеку того, кого ранее ненавидел, так ещё и Мультивёрс на восстановление поставил. Ты большой молодец, что сделал это, ведь понимаю, у самого имеются личности, которых закопать охота… — Оутер отвёл взгляд, — Ты хороший монстр, с тобой приятно и клёво общаться. Я рад, что мы с тобой знакомы. Так что не смей говорить обратное!       Снова захотелось плакать. Так тоскливо, но в тоже время так приятно на душе, что слов нет. Давно ему такое никто не говорил. Это ещё даёт надежды, что он вправду заслуживает второй шанс на исправление и становление хорошим.       — То есть, ты прощаешь меня? — и вновь глаза Эррора загорелись дружелюбием.       — Ну а как же иначе? — улыбнулся Оутер, — Конечно прощаю, друзей не прощать попросту нельзя.       — Спасибо тебе огромное, что ты есть…       — Воу, чел, я не гей!       — Да иди ты в жопу! Такой момент испортил! — сильно засмеявшись, Эрр легонько ударил по плечу Оутера.       Лёгкость на душе. Веселье. Старый друг.

***

      Вернувшись в Анти-Пустоту, Эррор открыл дверь в дом и снял пальто, повесив его на крючок в прихожей.       — Эррор?! Какого хрена?! — донеслись крики с кухни.       Глюче поднял взгляд, а на кухне стоял Дрим, в чьих руках был уже заряженый лук, и стрела целилась точно в него.       — Воу, тихо! — поднимая руки и уронив пальто, крикнул Эрр.       — Дрим, успокойся, пожалуйста! — вмешался Инк.       — А с чего бы это я должен успокаиваться?! Тут сам виновник торжества, убийца! Так ещё так кокетливо, пальтишко своё дерьмовое снял, гляньте-ка, джентельмен какой!       Глюк лишь закатил глаза на это.       — Дрим, сядь.       — Не. Буду.       — Ещё как будешь! — разозлился Инк, — А ну, быстро сядь за стол обратно!       Яблочный был нахмуреный, и так же сел за стол, медленно опуская лук вниз, но пристально смотрел на Эррора, взглядываясь в самые потаённые уголки его души.       — Смотри, приятель. — начал Инк, — Да, может Эррор и уничтожил всех и вся, но он попросил самого Создателя, чтобы ему дали второй шанс. И Гличи взял меня под опеку, потому что, сам знаешь, ходить я пока не в силах.       Дрим потряс головой и тупо уставился в стол, пытаясь переварить полученную информацию.       — Инк, ты меня прости конечно, но чего блин? — попытался ругнуться Солнышко, но услышал от Фреша, который был сверху, фразу «эй, я всё слышу!» — Прости, Фреш! — крикнул ему в ответ Дрим.       — Так получилось, это все вопросы к Эррору, мне причина второго шанса до сих пор неизвестна.       — Ой, ненадо мне никаких вопросов. — на выдохе произнёс ошибка, — Я пока обход делал, устал до чертей, но зато со старыми приятелями повидался. — приулыбнулся он, — И, эй, Дрим, моё пальто не дерьмовое!       — Прости пожалуйста. — со стыдливым смехом ответил Яблочный.       «Приятелями»? Что это за приятели такие? С кем он там виделся? Какого хрена вообще с кем то виделся? У него друзья чтоли были? И с каких это таких пор, у него были друзья? Инк что, не первый его друг? Все эти вопросы заполонили черепушку скелета, неприятно коляще в груди. Как будто какая-то неприязнь появилась, но не к Эррору, а к этим его «приятелям». Ещё слово такое… глупое, в общем… А ничего, что Инк сам его использует? Да Инк это ладно, а Эррор какого хрена?

***

      Дальше вечер, они поужинали вкусным супом по рецепту Дрима. Ингридиенты он тоже принёс. Яблочный уже ушёл домой, и да, он уже почти полностью перезагрузился, у него только пальца небыло.       Фреш уже спал как убитый, только Эррор с Инком не могли уснуть. Они сидели в комнате художника, и разговаривали.       — С какими приятелями виделся? — с долей неприязни спросил чернильный.       — Ну… с Оутером, с Бёрдом «поговорил», наведался к Шатту, он оклемался уже, извинился даже… я в таком шоке был, ты бы знал!       — Понятно… — сухо ответил Инк, опуская свой грустный взгляд вниз.       Эррор вопросительно посмотрел на художника: — Что такое?       Чернильный лишь промолчал на это, лёг, накрылся одеялом и отвернулся от Глюка в сторону стены. И оставалось только смотреть на него из-под низу, на его затылок, спину и плечи, пока Инк, по всей видимости, лежал в обиде.       И то было правдой. Неужели, Инк не первый и единственный его друг? Тогда зачем надо было врать, что друзей у Глюка никогда небыло? Непонятная ситуация получается, и максимально обидная для художника.       — Знаешь… — начал Эрр, — Если ты обижен на то, что я назвал их своими приятелями, то прости. — в пол тона говорил он, — Ты всегда был моим другом. Я просто слишком поздно это понял. И их я понял не раньше, чем тебя. Прости, если новые вещи в моей жизни будут тебя огорчать, я знаю, что ты беспокоишься за меня. И я ценю это. Правда ценю.       Закончив монолог, Глюче и сам лёг и накрылся одеялом, закрывая глаза.       Минут через десять, Эррор засопел, уснув крепким сном. Настолько крепко, что не проснулся от слёз Инка.       Почему он плачет? Сам хранитель не даст ответ. Кажется, что вся грязь, которая накопилась в нём за всё это время выливается сейчас из поконов его души. Он плакал последний раз неделю назад, откуда у него внутри грязь? И тут он не даст ответ, просто потому, что считал это слишком очевидным.       Грязно, слишком грязно, Инк не любит грязь и считает своим должным вычистить всё своё тело от этого. Противно от самого себя, от того, что он ослаб, ослаб буквально в чужих руках, которые изначально его и душили. Но сейчас эти руки несут его вперёд. А он обиделся. Из-за ревности. Почему вообще он начал ревновать? Почему внутри так нечисто? Грудь болит… душа сжимается и колит, отдавая пульсации в голову, расходясь по всему телу как салют, салют из боли.       От сильного перенапряжения и слёз, Инк уснул…

***

      — Я надеюсь, что ты выслушаешь меня. Пойми, что ты мне дœpøř, я бы не хотел тебя ńôтəряþь, потому что я ! 0◇=* тебя, всеми частями своей чёрствой души. И мне всё равно, что ý тəбяēëñəþ. Мне похуй на это. Я !)#&$ •••. Я не знаю, çлы[|]ишь лū þв məñя, но запомни, что я бы #£×:"¥×; ^×\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\. err