История о новой истории

      Инк стоял в ступоре.       — И… откуда тебе это известно…? — с ужасом в голосе спросил художник.       — Приятели мне рассказали. — почёсывая щёку, сказал Создатель. — Я не хотел оставлять тебя в беде, просто потому что ты тоже помог мне. Я перед тобой в долгу.       Он ответил, выдохнув: — Пустяки. Это работа моя, как ни как… Правда одно в голове не укладывается, почему он… Эррор… так бесчеловечно… я же…       Из глаз неконтролируемо побежали слёзы. Так грудь заболела… стало сложно дышать, его придавили сверху огромной горой. Сердце разбито… почему Глюче хотел снова избавиться от него? А к чему тогда всё это было? Эта забота, этот 'почти поцелуй'? На кой чёрт тогда Инк заботился о нём в ответ?       Но смириться надо было. Инк догадывался, что Эррор никогда не исправиться, хоть и очень трудно было это признать. Может правда, просто такова уж его безумная натура… очень жаль, ведь Глюч правда хороший монстр. В глубинах своей чёрной скелетной души он добрый, Инк всегда видел в нём добро, даже тогда, когда он его прикончил. Что бы то небыло, Инк всегда видел в нём лишь доброту. Просто… она прикрылась за облоком горькой обиды. Его мать, Крайон Квин, никогда не заботилась о нём. Вот и он особо-то и не знает, как заботу выразить. Ему ведь… просто нужно помочь. Ему нужно помочь показать своё истенное «я», а не то, которое он показывает на публику.       Или уже пора снять розовые очки…?       — Пойдём присядем, ты покушаешь, Инки. Тебе должно стать легче. — аккуратно положив свою руку на плечо хранителя, в полутон говорил Он.       — С-спасибо… — с заиканием ответил Инк, шмыкая носом.       Они сели рядом друг с другом за стол, Чернильный взял тарелки с едой, которая ему по душе, тарелку розовых макарун, чашку с тёплым виноградным чаем и небольшую миску шоколадных конфет с начинкой в виде кленового сиропа.       Создатель приобнял Инка. Хоть кто-то его может понять в этом плане… художника всегда осуждали за то, что по характеру он через чур мягок. Ему временами буквально запрещали плакать. А тут… плачь сколько влезет, лишь бы стало легче. И это было самым правильным и адекватным решением. Нельзя не плакать и держать всё в себе. А-то, для морального состояния вредно. Не плакать — это как сигареты, раз за разом не плакая, ты убьёшь себя, сам того не замечая. Вроде да, приятно, когда не плачешь, кажется, что и поводов плакать нет. Но только потом ты и заметишь, как запустился.       От переизбытка эмоций, Инк уткнулся лицом в грудь Создателя и тихо захныкал.       — Я знаю, это очень больно. — тихо говорил Он, — Скоро тебе станет легче. Я рядом, Инки… я рядом.

***

      Кое-как поев, Создатель отправил Инка в свою комнату, чтобы тот как следует отдохнул. Поднявшись, он открыл дверь и камнем рухнул на кровать. Смотря в потолок, он многое обдумывал у себя в голове. Но одно не давало покоя: Инк любит Эррора. Очень сильно любит. И всегда его любил. И от этого становилось в десять раз больнее. Какой же он наивный… поверил, что Глюк и вправду будет заботиться о нём, пока тот будет обездвижен.       Чтобы развеяться, он решил порисовать. В комнате как раз стоял стол у окна, с листками и простым карандашом. Создатель правда позаботился о том, чтобы ему было комфортно…       Правда вот, в комнате было весьма прохладно, а художник в одной футболке. Он решил всё-таки снять свою старую голубую куртку с пояса и накинуть её, чтобы так сильно не продувало. И когда он её надел, Инк почувствовал какую-то шуршащую бумажку в кармане. Засунув руку в правый карман, там было… письмо? Или может это какие-то очень сильно старые рисунки?       Раскрыв бумажку, он увидел текст… решил устроить самому себе сюрприз и не стал читать подпись, чтобы уже под конец удивиться, кто же решил так пошутить. Привет, Инки. У меня есть много чего сказать, но… прости меня. Я старался спасти тебя, но просто не успел… мне очень плохо от мыслей о том, что я просто напросто не успел. Я правда бежал изо всех сил, я старался, но… тебя просто украли. Прямо на моих глазах. Прости, прости, прости меня, я тебя умоляю… Я давно хотел тебе сказать, но, увы, поздно понял одну вещь. Я люблю тебя. Всей душой люблю. Прости, что я говорю это в самый последний момент. Я понимаю, что скорее всего мы больше не увидимся, никогда, но, просто знай, что нет в мире монстра для меня дороже, чем ты, Инки. Я очень сильно люблю тебя, прости меня. Я буду искать тебя, чтобы мне этого не стоило.

С любовью навеки. Твой Эррор.

      Эррор… это письмо от Эррора… Инк замер в испуге, в шоке, в радости и в осознании, закрыв рукой рот. Как это… он любит его? То есть, сейчас это не шутка? Стоп, а может и шутка… но в таких ситуациях ведь нельзя шутить, это будет весьма подло. Хотя это же Эррор… Простите, ну и чё? А хотя как «чё»… он же его убить хотел. А если не хотел? А если всё-таки хотел… А если не хотел, то зачем Создатель врал? Хотя ведь есть зачем… О Боги, как же сложно! Это всё буквально разрывает на части, на мелкие кусочки и… чёрт! Эррор любит его в ответ! Все слышали?! Эррор любит его в ответ!       Инк обязан попасть домой. Он должен найти путь обратно! Теперь появилась цель. Появилась мотивация вернуться домой. Ведь дома будет ждать его возлюбленный! Возлюбленный! Парень! Ох… это звучит очень непривычно… Чтобы у Инка, так ещё и парень… Так ещё и Эррор… Да какая кому к чертям разница? Он настолько счастлив, что ему всё равно на это.       Но радостный порыв оборвал вошедший в комнату Создатель.       — Ну, ты как, Инки? Отошёл от этого ужасного предательства…?       Художник непонимающе посмотрел на Него, но в миг опустил взгляд вниз. Он правда не знает, кому верить… Сомнения всё сильнее и сильнее терзают голову.       — Да я так себе… — ответил Инк, — Как-то, в голове всё это не укладывается. — говорил художник, медленно убирая письмо обратно в карман, дабы создатель ничего не заметил.       — Я тебя прекрасно понимаю, друг мой. Это всегда больно и сложно, но я рядом. — пролепетал Он, — Ты пока отдыхай, не буду тебя тревожить. Если что, позови, я тут, на этаж ниже. Всегда помогу чем смогу.       — Спасибо тебе огромное, приятель. — с улыбкой ответил хранитель.       Создатель улыбнулся в ответ и покинул комнату, закрыв за собой дверь.       Теперь пора тщательно подумать.       Если Создатель утверждает, что Эррор хотел убить Инка, то вероятнее всего, Глитч не заинтересовался впринципе написанием письма, так тем более, отправляя его по почте Феникса. Потому что это весьма «древний» способ, и многие даже пристыжают монстров за её использование. А Эррор явно не из тех, кто собирается позориться, даже перед Инком — гордыня не позволяет. Ещё один момент, который Чернильница заметил только сейчас: изначально, Создатель сказал фразу «у меня есть глаза и я видел это», а затем уже ответил, что ему поведали «приятели». Тоже очередная несостыковка. Тут же художник вырос у самого себя в глазах, ибо был через чур наивен. Нельзя же доверять каждому встречному. А этот Создатель отличался от остальных странной чертой — постоянно лукавил и был похож на откровенного лжеца. И постоянно Инк ловил его на лжи, но сейчас, почему-то, об этом не подумал.       Да, может аргументов-то недостаточно, но теперь имеется вполне весомая причина не доверять Создателю. Теперь осталось лишь дождаться ночи, написать ответное Эррору письмо и сжечь его.

***

      Он заходил ещё пару раз к Инку, они перекидывались парой слов, и Создатель уходил обратно. Когда наступила ночь, они оба пожелали друг другу спокойных снов и Он ушёл в свою комнату, почему-то закрыв её на ключ.       Художник сел за стол и написал ответное письмо Глюку. Теперь уже будут дела по-серьезнее: ему предстоит тихо спуститься вниз и найти спички, дабы сжечь письмо. Вот уж безумная штука, эта почта Феникса — сначала напиши, а потом уничтожь.       Слава звёздам, спички у него есть. Правда лежали они, по каким-то причинам в противоположном крыле дома, на столике около единственной поцарапанной двери, но, Инк не думает, что стоит в это углубляться.       На цыпочках поднявшись обратно в комнату, Чернильница решил тоже запереть за собой дверь, чтобы запах гари особо не ходил по дому. Собрался с силами, пожелал самому себе удачи, и «на прощание» аккуратно поцеловал письмо. С первой же попытки он зажёг спичку, она вспыхнула огнём, и Инк поднёс её к бумаге. Оно начало быстро сгореть, превращаясь в пепел прямо на глазах. Хранитель молил всех Создателей, дабы письмо после сгорания стало Фениксом и он уже разнёс остатки по столу.       И вот он, тот момент. Бумага полностью стала пеплом, и, не успел он увидеть, появилась ли прекрасная птица над остатками, как, по всей видимости, Создатель начал очень грозно бить кулаком по двери.       Быстро смахнув пепел на пол и потопав по нему, Инк начал быстро махать руками чтобы запах горелово пропал из комнаты.       — И-и-инк… — хрипло донеслось за дверью.       Художник испугался. А более страшно то, что вот это ещё сидит в обществе Создателей.       Но больше всего пугало то, что никакого оружия под руками у хранителя небыло. Бруми осталась дома.       Он собрался с силами и открыл дверь. И непонятно, толи по глупости, толи от сильного страха, так сильно замахнулся, что даже не посмотрел, куда летит его кулак. Очень мощно вдарил по дверному косяку, настолько мощно, что рука даже отлетела обратно в Инка и так вышло, что он ударил себя по ключице.       — Ай, бля-я-ять! — простонал тот, прикрывая кулак другой рукой сверху.       Создатель залился лихорадочным смехом: — Инки, ты дурак? — сквозь смех спросил Он.       Как оказалось далее, Создатель лишь хотел напугать хранителя. Какие-то у него весьма глупые шутки… Но, всё закончилось нормально, Инку руку перебинтовали немного, и дальше они уже точно отправились спать. Но художнику никак не удавалось заснуть со всякими мыслями о том, отправилось письмо, или же нет. Инк думал, что прервал процесс отправки письма, так как смахнул его на пол и растоптал. Желание увидеть Эррора вновь росло с каждой секундой. После прочтения письма он постоянно думал о том, что там, в Анти-Пустоте, его кто-то ждёт. Да не то что «кто-то», а его возлюбленный. Хе-хе, так странно звучит… Но так сильно греет сердце, что даже становится жарко. И выстраивая образ Глюка у себя в голове, хотел подбежать и свалить его с ног объятиями. Правда вряд ли можно, из-за его гаптофобии… но Инк это всегда знал, и был готов к такому. Он был готов терпеть это расстояние и возможность прикоснуться к нему хоть раз в год. Ему было важно его присутсвие, слова и поддержка. А если не будет прикосновений, то… понятное дело, обидно, но ради того, чтобы просто его любить, Инк готов отдать многое. С этими мыслями он и уснул.

***

      Утро у Эррора началось несладко. Больная голова и небольшая тошнота. Почему-то его трясло и сильно крутило живот. Сам он ни капли не выспался, так ещё и чувствует себя ужасно.       Первым делом он встал, пошёл на кухню чтобы выпить воды. Благо, ее было в придостатке. Выпив не один стакан, он понял, что его ещё сегодня будет мучать сухость. М-да уж, прекрасный денёк.       Минут через десять, он уже лежал на диване рядом с тазом, в котором присуствует что-то похожее на рвоту. Либо его прекрасный организм решил блевануть магией, либо чёрт его знает, что это, ибо тогда у Глюка нет вариантов объяснить, почему вот эта «прекрасная» субстанция светится синим цветом и временами отдает какими-то блёстками. Эррор даже сказал вслух, словно к кому-то обращаясь, так монотонно и будто спокойно, хотя сейчас внутри него и вправду происходит шторм:       — Хуита какая-то… — смотря в потолок, сказал он, после чего его вновь вырвало.       Прошло какое-то время, примерно часа три лежания смотря в потолок и Эррор понял, что дело так не пойдёт. Он, чёрт его возьми, Гроза Мультивсленной! Он разрушитель, он страшён, грозен и черстовски сексуален, его боятся все жители Мультивёрса, но так же Глюка хотят большая его половина. Хотят громко и жёстко, потому что он — Эррор! Он — …упал по пути на кухню. Бредню надумал себе. К чертям ему вся эта Мультивселенная не нужна, только ради Инка ничего не уничтожает.       Но не может же вправду всё так продолжаться, верно? Если он так и будет убиваться из-за этого, то в итоге Инка так и не отыщет. Надо же что-то хоть предпринимать, в конце-то концов.       Самым очевидным для него способом оказалось… нет, не начать крушить всё и вся в поисках. А попросить помощи. Очень печально, что Фреша сейчас нет рядом. Потому что у него не только «глаз-алмаз», но и поддержка на высоком уровне. Так было бы намного легче не только физически, но и морально, так как уже к горлу Глюка потихоньку накатывает тяжёлый ком. И слёзы снова потекли… так не хватает тепла. Казалось бы, он пол жизни прожил без заботы и ласк, любви и тепла, но как только душа запела нотами влюблённости, так сразу в слёзы. Тут-то и приходит осознание, что не так-то и просто прожить двадцать с хвостом лет, невидав ни улыбки в его сторону, ни воздушных поцелуев. «Моя мать всё-таки мразь.» — протянулось у него в мыслях.       И самым первым, кого он предпочёл бы навестить, стал Оутер. Его давний-давний приятель…