Пепел дороже злата.

12:10 p.m.

- Данте? В полной тишине голос Вергилия эхом разлетелся и тут же разбился о холодный каменный свод. - Ты никогда не задумывался, что будет, когда мы умрем? Данте не ответил. Сыновья Спарды сидели рядом, прислонившись плечом друг к другу. Мощный удар снаружи заставил стены содрогнуться. Однако братья не придали этому значения. Их тревожило другое, вернее — Данте тревожило: в бредовом полуобморочном состоянии Вергилий не осознавал, что смертельно ранен… Крошечные светлячки копошатся между частыми узкими щелями карстовой пещеры; чувствуя поблизости тепло, они мерцают бледно синим, — однако с каждой секундой свет тлеет, а затем и вовсе пропадает, оставляя после себя лишь еле заметное глазу синие вкрапление в стене. Тепло уходит. Данте оторвал глаза от завораживающего света и взглянул на брата, дернув уголок рта: - Рановато думать о смерти, братец. - В самый раз, полагаю. - Почему ты так говоришь? Конечно, Данте знал ответ. И непонятно почему решил ранить себя еще больше, добиваясь признания близкого человека. Вергилий качнул головой: - Не делай вид, что не знаешь. Врать у тебя не получалось никогда. Он прерывисто выдохнул. Запрокинув голову, он старался дышать размеренно, но еще не затянувшаяся рана на груди вновь закровоточила, когда мужчина закашлялся. Ему стало хуже. - Похоже, на этот раз все по-настоящему. - Он попытался закрыть рану ладонью, но есть ли в этом толк? Данте нахмурился: - Не болтай лишнего. Помощь скоро прибудет. - Данте, не ври хотя бы себе: не будет никакой помощи. И это младший тоже знал; хотел приободрить брата в его обычной манере непоколебимого оптимизма, но, кажется, Вергилий единственный, кто его по-настоящему хорошо знает; видит, что Данте сломлен. Это стало заметно еще когда он с ложной надеждой на победу кидался на демонов, что обступили раненого Вергилия со всех сторон: защитное поле недолго сдерживало их натиск, однако это дало немного времени, чтобы укрытия в пещере. Единственный вход и выход завалило обломками камней, но демоны продолжали рваться внутрь; они чувствовали угасающую энергию Вергилия, она их влекла. Сейчас он слишком легкая мишень. Зияющий разлом, из которого не переставая поднимались демоны, остался открытым. Пещера время от времени содрогалась под шквалом их ударов. Чтобы ворваться внутрь, им необходимо было разрушить энергетический барьер Данте. Но даже его хватит ненадолго…

13:37 p.m.

Какое-то время сыновья Спарды молчали. Каждый думал о чем-то своем. И каждый осознавал, что, возможно, эти минуты последние. Первым давящую тишину нарушил Вергилий. Хрипло рассмеявшись, он сел в полуоборота к брату. - Помнишь, как мы в детстве соревновались кто первым добежит до игровой площадки? - Вергилий продолжал улыбаться, ожидая ответную реакцию брата. Пара секунд на воспоминания — и уголки губ Данте поползли вверх. - Конечно, - ответил он. - И я почти всегда выигрывал. - Поэтому и нос у тебя был разбит почти всегда. Глупый Данте. - А нам всего-то нужно было — научиться играть вместе. Но ты же никогда не шел на уступки. - Как и ты. - С тобой невозможно было договориться. Я думал дети не бывают такими…самонадеянными деспотами с манией обладания всем, до чего можно дотянуться. Но у тебя оказывается хорошо получалось. Вергилий как-то глупо хихикнул и полушепотом просмаковал последние слова брата. Да, они никогда не были настолько близки, насколько хотелось бы, но все же они братья, сыновья одного из могущественных демонов, дети бесконечно любившей их матери... И только в минуту горя они осознали это; отступились от своих предубеждений, и теперь хватаются ледяными пальцами за каждый момент, проведенный вместе. Их осталось не так много, чтобы ими пренебрегать. Теплая улыбка Данте постепенно сходила на нет. Он задумчиво смотрел куда-то перед собой. - Мама любила тебя. - Данте выдохнул. Нависшая на глаза прядь волос колыхнулась. - До самого последнего вздоха. Но так вышло, что…что меня она нашла первым, велела мне бежать одному. Сама кинулась искать тебя… От Вергилия не скрылась тоска в серых холодных глазах брата. Он продолжил: - Но что-то пошло не так, и я услышал только ее вскрик. - Он разочарованно качнул головой. - Все из-за меня. Я не должен был бросать тебя там, но я бросил. И тебя и маму. - Ты ничего не смог бы изменить, Данте, - шепнул Вергилий. - Мама не должна была выжить, а мы должны были умереть, чтобы искупить ошибки отца. Но твоей вины в этом нет, не кори себя понапрасну. Его сиплый голос был тихим, каждое слово давалось через силу. Между тем, бледно синие свечение светлячков неумолимо угасало с каждой секундой…

15:21 p.m. .Вергилий.

В пещере становилось все темнее. Неизменно ярким источником света по-прежнему было силовое поле, которое установил Данте у дальнего входа в пещеру: туда ломились демоны и ломятся до сих пор, и я знаю что из-за меня.Но покуда поле мерцает красным — демонам не добраться, но даже Данте с трудом дается его подпитка. Как и всегда, брат старается улыбаться и как-то глупо отшучиваться, но я вижу как ему тяжело. Он здесь только потому что я не способен сражаться. Но, может, хоть на что-нибудь я еще сгожусь. - Данте, - хрипло шепнул я. - Тебе нужно отсюда уходить. - И оставить тебя здесь? Отличный план! Как я сам до этого не додумался. - закивал брат. Он нахмурился и решительно отрезал: - Нет. - Я более не могу сражаться, но ты должен уходить. Один. Без меня. У меня осталась…пара козырей, возможно, получится хотя бы ненадолго задержать демонов. - Давай ты не будешь размахивать своими…козырями? - Данте как-то неопределенно махнул рукой. - Прибереги их для чего-нибудь другого. А я остаюсь. Мы заварили эту кашу, нам вместе ее и расхлебывать. Брат потупил взгляд: - Мама тоже велела мне бежать.И я потерял ее. И тебя. Но больше я не сбегу. Свод пещеры содрогнулся от ударной волны, каменные колонны треснули, готовые вот-вот разрушиться. Данте настороженно прислушивался. Откуда-то сверху послышался приглушенный скрежет. Брат тихо выругался и машинально вцепился в рукоять меча: - Пошли в обход сволочи. - Не представляю сколько их снаружи. - Мы не закрыли портал — очевидно дохрена.Нужно поставить барьер… Он оперся на меч и хотел уже подняться, но я остановил его: - Подожди. Я сделаю это. - С ума сошел?! Это убьет тебя. - Ты правда считаешь, что меня так просто убить? Брат не ответил. Я видел как на его лице нервно играли желваки, — он не был уверен, что я не блефую. Впрочем, как и я сам. Данте помог мне подняться и придерживал до тех пор, пока я окончательно не убедился, что барьер установлен. Синее пламя ярко вспыхнуло, а затем медленно начало угасать; сквозь каменную толщу послышались отдаленные вопли сжигаемых заживо демонов. Кажется сработало. Надеюсь, этого хватит продержаться хотя бы еще немного. Очередная волна боли неожиданно настигла меня и тело качнуло назад. Я завалился на спину, ударившись затылком о каменную стену. Несильно, но хватило, чтобы перед глазами заиграли причудливые узоры. Я крепко зажмурился, а уже через секунду перед лицом возник Данте; он обеспокоенно добивался от меня какого-то ответа, потряхивая за плечи, но мне было сложно понять о чем он говорит. Меня отвлекло жжение в груди. Опустив глаза, я понял, что некогда зияющая рана перестала кровоточить и ее края приобрели неестественный пурпурный оттенок. Становилось труднее дышать, и я вновь зашелся надсадным кашлем. Приподнявшись на локтях, я попытался принять сидячее положение; понадеялся, что так станет легче, однако что бы то ни было, — оно сковывало легкие словно клещами. Пульсирующая боль нарастала. Мне казалось, их пожирали изнутри… Яд демона — смертельный яд. И он очень быстро распространялся по моему телу. Я чувствовал его; как он движется под кожей, по венам, сжимая мое сердце. Брат опустился рядом и похлопал меня по плечу: - Ты как? Держишься? Мне хотелось кричать. «Нет! Нет, я не в порядке!» - вопил голос внутри меня. Но я выдавил флегматичное: «Очевидно, да.» Разумеется, он не поверил: - Эй, крутой, это не та ситуация, когда нужно держать все в себе. Давай хоть раз будем нормальными братьями и поплачемся друг другу в жилетку? - Ты всю жизнь этим занимаешься. - Да брось! Демоны тоже плачут. - Данте, не лезь. - Все плачут, даже зверушки. - Я не собираюсь пла… - Смотри, собачки плачут «гав»! - Прекрати… - Кошечки плачут «мяу»! - Данте, ты взрослый человек… - А как плачет Вергилий? Давай, поплачь на моем плече, не упускай возможность. Так уж и быть, я не расскажу Неро, что его горе-папаша ревел как девчонка… Об одном упоминании о сыне я застопорился. Голос Данте где-то отдаленно продолжал звучать в голове, будто сквозь толщу воды. В один момент все мои мысли вдруг занял Неро. Я не лучший отец, но ведь не настолько безответственный, чтобы зачать ребенка и об этом забыть; должен был знать хотя бы от кого, но некоторые фрагменты памяти будто стерлись после возвращения из Ада. Мне некого в этом винить кроме себя самого. Тем не менее, с момента встречи с Неро я часто задавался вопросом: смог бы я забрать Ямато зная, что он мой сын? И сможет ли он когда-нибудь простить меня? За все простить. Из мыслей меня выдернул раскатистый хохот Данте: -…и вот когда я неудачно пошутил про правую руку пацана, Кирие всыпала мне по самое не хочу! Как он вообще с ней живет? Это же шаг влево, шаг вправо — расстрел. - Какой же ты болтун, - Я постарался вклиниться в его монолог. - Своей жизни мало — в чужую лезешь. - Ну давай поговорим о тебе, мистер «Неро-правда-мой-сын?». Отец года. Серьезно, братец, ну ты даешь. И ты даже не в курсе кто его мать? - Нет. - А ты уверен, что, ну…там, пестик-тычинка? - Данте, я не помню ничего! Я рявкнул так громко, что брат невольно вздрогнул. А затем смягчился: - Не знаю как это вышло, Данте. После возвращения из Ада ко мне частями возвращается память о моих деяниях, но это… Я не помню секса с женщиной. - Что ж, будем надеяться, что его мать не демон. То-то была бы семейка! - Данте ободряюще похлопал меня по плечу. - Не волнуйся брат, мы разберемся со всем этим, но как только выберемся отсюда. Брат не услышал от меня ответа, и я сомневался хочет ли он услышать от меня, что один из нас останется здесь. Так должно было произойти, я виноват во всем, и как бы я не пытался презирать Данте за отсутствие стремления к абсолютной силе, он не виноват. Сложно признаться себе в том, что брат мне небезразличен, но еще сложнее вообразить, что он погибнет за мои грехи. Под закрытыми веками невольно всплыл образ мертвого брата: окровавленное лицо, дрожащее разодранное тело, мольбы и помощи, и черные глаза — пустые, почерневшие от запекшейся крови... Я тряхнул головой, чтобы избавить себя от этого кошмара и украдкой взглянул на брата: он не должен узнать об этом. Ни за что.