Сборник мини-историй по РенТану

Знойная жара уходящего лета обогревала заботливо кору персикового дерева, испещренного мелкими и не очень трещинками, словно покрытое морщинами лицо пожилого, но в тоже время мудрого человека. С тонкой ветки спускалась божья коровка, расправляя свои алые крылья, украшенные черными точками в хаотичном порядке, будто на неё капнули с маленькой кисти чернилами. Танджиро отмахнулся от крохотного жучка, что нагло приземлился на его чуть вздернутый нос, ползя вперёд, щекоча своими цепкими лапками кожу юноши. Жучок взлетел, пожужжав ещё какое-то время над ухом парня, понял, что ему тут не особо будут рады и улетел в закат. Глаза, полные безмятежности, провожали с некой тоской заходящий диск солнца. Последние дни лета выдались на славу жаркими. Пару раз Камадо чуть не упал в обморок из-за солнечного удара, уходя или возвращаясь долгой дорогой с миссий. Сегодня же его спасла Аой, отведя в лазарет и напоив холодной водой с лимоном, уложив на кушетку и положив на твёрдый лоб, что украшал шрам, мокрое полотенце. Разумеется, ему сделали выговор, что без головного убора лезть и помогать в разгар дня собирать урожай с персиковых деревьев — не лучшая идея. А вернее сказать глупая. Камадо хотел сильно помочь девчонкам из поместья, ибо просто так прохлаждаться, пока никаких тренировок или миссий не было объявлено — попросту выходило за рамки привычного распорядка дня у Танджиро. Конечно, Танджиро получил корзинку с персиками в знак благодарности и был несказанно счастлив, что помог девочкам. Но всё же по голове получил, в виде сурового выговора Аой и длинной лекции о том, что беречь себя надо и пить побольше воды в такие дни. Юноша, чьи плечи покрывало клетчатое хаори, согласно кивнул. Поднеся ко рту персик, Танджиро откусил плод, жмурясь от приятных ощущений. В этом году персики выдались на славу сочные, мягкие и такие сладкие, наполненные теплом летнего солнца, что согревало днём. Трудолюбивые руки садовников, что с усердием и внимательностью взращивали растения, дали свои плоды. В буквальном смысле, сейчас Танджиро вкушал результат их упорного труда, сидя на траве и облокотившись спиной о ствол дерева, наслаждаясь отдалённым пением цикад. — Не думал, что ты будешь сидеть в гордом одиночестве и со скучающей миной есть персики. — Голос раздался из-за дерева, чем заставил вздрогнуть Камадо. Благо, Танджиро узнал обладателя столь мелодичного и звонкого голоса. — Ренгоку-сан! — Танджиро отложил корзинку в сторону, обернувшись к Столпу. — Это я вас не ожидал здесь увидеть! Какими судьбами? — Хм, я просто прогуливался возле сада, смотрю, сидит один юноша и ест нагло в одного персики, не поделившись ни с кем. — Кёджуро чуть нахально ухмыльнулся, усевшись рядом с Камадо, скрестив ноги по-турецки. — Нет же, я хотел позже угостить Зеницу и Иноске, и ещё кого — нибудь. Вот, например, Вас! Персики прекрасные в этом году, держите! — Танджиро спешно подвинул корзинку с фруктами нежно-розового цвета. Рука Кёджуро взяла один и преподнеся ко рту. — Вкусно! Вкусно! — Воскликнул мужчина, широко улыбаясь. Глаза цвета мёда излучали восторг. Как же легко удивить Столпа Пламени… — Согласен, в этом году урожай пошел хороший. Собрали очень много. Так что я думаю, что небольшая корзинка фруктов не будет ущербом. Ренгоку, если быть честным, давно караулил мальчика. И нет, он не следит за ним и уж тем более не преследует. Отнюдь, Столп Пламени выжидал подходящего момента встречи. Но, зачем он выпил стопку рисовой водки — одному Будде было только известно. Вообще алкоголь и Кёджуро — взрывоопасная смесь. Если откинуть то, что мечник использует пламя в бою, то на деле выглядеть будет более прозаично, чем есть. Сакэ всегда ударяло мужчине в голову, снося остатки разума, словно волной цунами. Но, сегодня, последний день лета и казалось, что если Ренгоку не расскажет о том, что давно влюблён в этого парнишку с карточными серьгами, то с уходом лета, пропадет и шанс рассказать о своих чувствах. Танджиро давно учуял запах алкоголя. Несмотря на это, Ренгоку вёл себя более-менее адекватно, пока его большие глаза не наткнулись на такие же спелые губы парня, что и персик, с котрого медленно, словно в замедленной съемке, падала капля сока. Хотелось облизнуть эти сладкие во всех смыслах губы, укусить, поцеловать… В закатных лучах солнца лицо Танджиро, чуть загорелое из-за долгого и томительного пребывания на нём, ещё больше походило на лик какого-нибудь духа солнца. Оно словно из золота сейчас, словно светилось. А губы… — Танджиро, у тебя тут на носу какая-то гадость ползёт… — Столп ещё ближе к парню, чтобы как можно лучше рассмотреть «гадость», вплотную разглядывая миловидное лицо. — Правда? Я не чувствую, что что-то полз… — Поток слов прекратился резко. Камадо округлил свои алые глаза обрамленные длинными ресницами, не смея сделать вздох. Персик, что лежал у него в руках, чуть не выпал на траву. Губы Кёджуро прикоснулись к таким пухлым и сладким от сока фрукта губам Танджиро, нежно целуя, ласково проведя языком по ним, слизывая мякоть от плода. Юркий язык проник вглубь рта, сплетаясь с языком юноши в беспорядочном танце. Руки мужчины легли на затылок Камадо, не давая отстраниться. Танджиро, пока что, не мог ничего сделать, ибо его разум отказывался понимать происходящее, а тело отдалось течению нарастающего возбуждения. Мужчина отстранился от столь манящих губ, вновь лизнув на последок нижнюю губу парня, укусив игриво оную. — Думаю, сегодня вечером моя очередь тебя чем-нибудь вкусным угостить, мальчик мой. Увидимся в моём поместье, отца не будет сегодня, как и брата. — Ренгоку резво поднялся, поправил свободной рукой хаори, и как ни в чём не бывало, ушел восвояси, доедая несчастный фрукт. Танджиро залился краской, всё-таки уронив на свои колени персик и провожая взглядом бодро идущую фигуру Ренгоку — сана. Вечер обещал быть более интересным сегодня.