Сборник мини-историй по РенТану

Жар от нагретой лучами закатного солнца земли, удушал и обволакивал с ног до головы вечерний мирный воздух. Дышать было не шибко тяжело, но в тоже время глоток свежего воздуха хотелось ощутить. Танджиро и без того был разогрет прошлым поцелуем, так и не смог унять внутри своего тела пожар. С каждым шагом, что приближал его к заветной и такой предвкушающей цели, расплывался по конечностям, обжигая не только внутренности, но и кожу на нежных смугловатых щеках. Губы всё ещё помнили тот сладкий, в буквальном смысле, поцелуй. Танджиро ещё давно всё понял, что Столп испытывает к нему, юнцу, неоднозначные чувства. Странный запах, довольно приятный к слову, витал в воздухе, стоило только мужчине с волосами, напоминающие огонь, появиться рядом, словно материализовавшись из воздуха. Камадо всегда находил это чем-то удивительным. Никогда парень с бордовыми волосами не мог услышать, как Ренгоку подходит к нему. Даже половица, казалось, в поместье Бабочки не скрипела под напором его твёрдой и уверенной походки. Хотя, в некоторых местах ремонт зданию требовался, так что обычный шаг вполне издавал скрипучий, по-особенному мерзкий, словно скребущий когтями по душе, звук. Уличный фонарь возле поместья Ренгоку, в котором призывно подмигивал тихий огонёк, привлек глаза Танджиро. Даже материал, скорее всего рисовая бумага или шелк, шел в основе абажура, был изукрашен языками пламени. Значит, он на месте. Вроде Кёджуро говорил, что сегодня никого из родных дома не будет. Интересно, куда же они пошли в столь поздний час? Ренгоку уже ждал возле входа в дом, скрестив руки на груди. Сегодняшний сбор персиков подвернулся как нельзя лучше. Да и выпитое спиртное тоже выполнило свою ипостась в этой нелегкой задаче, именуемая признанием давно загоревшихся, словно бенгальские огни, чувств. — Танджиро, смотрю, ты без хлопот добрался до поместья. — Кёджуро выпрямился, поправив пояс юкаты. — Пройдём в дом. Я бы хотел поговорить с тобой по душам за ароматным чаем. — Танджиро скромно улыбнулся, чуть склонив голову в знак благодарности, входя в дом. С щек так и не сошел пунцовый румянец смущения. — Благодарю за гостеприимство, Ренгоку-сан. Хотя, я уже догадываюсь, о чём будет речь. — Поднеся чашку к губам, Танджиро отпил прохладный напиток. Да, в такую вечернюю жару только и пить свежезаваренный холодный чай… с персиками. Даже чай с кусочками этого плода. Вкусно, но не слишком ли много за день этого фрукта? Танджиро откинул в сторону навязчивую мысль, сделав ещё пару глотков. Кёджуро следил за действиями мальчика, словно хищник, не сводя своих светлых глаз с юноши. — Верно. — Подал голос Ренгоку, чуть ближе усаживаясь к Танджиро. На короткий миг его взгляд зацепился за стоящий в углу прикроватный андон*, чей свет мягко ложился на стены, разглаживая острые углы. Кёджуро повернул голову, тряхнув золотистыми прядями густых волос. — Мне стоило давно признаться в своих чувствах к тебе. И я давно заметил, как ты засматриваешься на меня иногда. — Губы расплылись в лёгкой ухмылке. — После событий на горе Натагумо прошло около двух месяцев и мы, можно сказать, поладили. — Кёджуро положил свою горячую руку на маленькую, по сравнению с его, руку Танджиро, сжимая. Камадо чуть не подавился чаем, но взял в себя в руки. Этот Столп всегда его так волнует… — Аккуратней пей. Ты мне нужен сегодня ещё живым. — Тихо посмеиваясь, произнёс полушепотом мужчина, не переставая сжимать шершавую от тренировок ладонь Танджиро. Только тёплое дыхание и приятный аромат от Столпа заставил Камадо непроизвольно сглотнуть. — Ренгоку-сан, я … даже не знаю, но правильно ли это всё? — Танджиро ещё долго разглядывал игру света на лице Ренгоку, любуясь, как пламя от фонаря делает общий образ его учителя более тёплым, уютным. — Что именно тебя напрягает, мальчик мой? — Мы же оба мужчины… И я не знаю, как на это отреагируют другие. Так не по себе становится от неизвестности. Многим такие отношения покажутся мерзкими, я даже… — Длинный и тонкий палец прервал тираду юноши. Кёджуро медленно провёл им по влажным от чая губам Танджиро, очерчивая нижнюю тонкую губу, плавно переходя к подбородку. Пальцы подцепили крепко его, потянув на себя, не давая разомкнуть зрительный контакт. Свет от андона отражался яркими бликами в медового цвета глазах Ренгоку, словно маленькие искорки, что зажглись в предвкушении от этой ночи. — Тише, Танджиро, тише… Мы не обязаны афишировать об этом всем и вся. Моему отцу наплевать, чем я занимаюсь. Брат давно догадывается, что мне не только девушки нравятся. Остальное поправимо. — Кёджуро пьяно глядел в эти большие глаза цвета рубина, чуть закусив губу. Но надо сдерживаться, иначе спугнуть своего мальчика, как пить дать своим грубым порывом, повалив того на футон. — А вам и девушки нравятся? — Танджиро не смел отрываться от взгляда, чуть чаще моргая своими пушистыми ресницами. — Не буду лукавить — да, нравятся. Мицури, к сожалению, мне отказала в моих чувствах к ней. Это было намного раньше. Мы с тобой даже не были знакомы. — Пальцы Ренгоку отпустили чуть острый подбородок Танджиро.  — Вот оно как. Надеюсь, вы не сильно расстроились? — Некий укол ревности ощутил на себе юноша с карточными серьгами. То есть, Ренгоку — сану ещё и девушки нравятся… Дожили… — Я слышу в твоём прекрасном голосе нотки ревности, Танджиро. Это бесполезно, ибо я уже решил, кто будет последующие годы занимать место в моём пылающем сердце. –Ренгоку положил руки на плечи парня, чуть сжав плотную ткань хаори. — Тебе разве не жарко? Не хочешь снять хаори? «Заодно и всю одежду с себя» — Подумал Ренгоку, наблюдая, как клетчатое зелёное хаори шурша тканью, аккуратно складывают его любимые теперь руки, бережно возле себя кладя. Миг и губы Столпа соприкасаются с губами с Танджиро, не в силах уже держать себя в руках. Танджиро, на удивление мужчины, не оттолкнул, даже не уперся руками в его грудь, а лишь только ближе притянул того за шею, не давая разорвать поцелуй. Юноша неслушающимися пальцами, в попытках расстегнуть верхнюю пуговицу на форме, случайно рвёт ту. Ренгоку услышал звук удара отскочившей металлической пуговицы об деревянную поверхность пола. Удивленно посмотрев на юношу, Кёджуро ещё больше завелся, снимая с парня верхнюю части формы, помогая тому не порвать оставшиеся пуговицы в суете. — Мой мальчик, если ты так и будешь рвать пуговицы на форме, то возникнут некие проблемы… — Ренгоку затыкают нетерпеливым поцелуем. Столп Пламени удивленно вскидывает густые темные брови. — Ренгоку —сан, прошу вас, ради Бога, помолчите хоть немного! Я уже сгораю от возбуждения! — Танджиро елозил на месте, уже готовясь сбросить не только одежду с себя, но и цепи воздержания, что так тяготили его весь день. Вдруг, подул ветер, занося в дом с террасы летнюю прохладу. Мигом дымка рассеялась в голове парня и тот осознал, что слишком дерзко высказался. Парень смутился, потупив виновато в пол глаза. Ренгоку не ожидал такой напористости от своего цугуко. Нет, Танджиро вежливый мальчик, даже очень. Никогда не будет переходить за границы дозволенного, но сейчас, когда ситуация накалена до предела, с таких волнительных уст сорвалось столь не менее волнительное высказывание. Ренгоку лишь весело посмеялся. И нет, он накажет Камадо за такую выходку… В его глазах уже плясал бесовский огонёк. — Ох, Танджиро… Мой дорогой Танджиро, поверь, мне и не такое говорили люди ниже рангом. Хоть и очень редко, но бывали промахи. Знаешь, вот тебя-то я прощать не буду. Сегодня. — Похотливая улыбка появилась на приятном лице охотника, а крепкие руки уже окончательно сняли верх формы, отбросив куда-то в сторону мешающую вещь. Танджиро напряженно выдохнул, ощущая прохладу на своей коже. — Р…Ренгоку — сан, я не хотел, честно! Простите меня! — Камадо прервали грубым поцелуем, чуть сталкиваясь зубами. Кёджуро ощущал всё ещё этот сладкий вкус персиков на этих милых губах, это сносило крышу не хуже чем торнадо. Блондин кусал столь податливые губы, мял их, слизывая редкие капли крови. Даже кровь у него чуть сладкая …или это тот несчастный фрукт виноват? Кёджуро не хотелось думать. Он желал лишь одного — Танджиро. В лёгких уже не хватало воздуха, а Ренгоку все не отпускал из захвата пылких губ. Только недовольное мычание и дерганье за край юкаты отвлекли мужчину. Камадо тяжело дышал, пытаясь восстановить свое дыхание. — Ренгоку — сан… Кёджуро потянул на себя мальчишку и тот упал на его колени. Благо, пряжку ремня Танджиро уже успел снять и осталось самое малость — избавиться от штанов. Сильные руки прошлись по пояснице Танджиро, мягко поглаживая бархатную кожу. Камадо пока что не понимал, что хочет сделать с ним Ренгоку, нервно глядя из-за плеча на руки. Кёджуро жадно глядел на ягодицы, что так скрывали эти дурацкие штаны… Но торопиться нельзя, нет… Он отшлепает этого наглого мальчишку за столь дерзкое высказывание столько раз, сколько потребуется. Кёджуро снял последнюю часть формы, прихватив за такую упругую ягодицу. Танджиро издал тихое «ох». Ренгоку прицелился, замахнулся и крепкая рука с размаху прошлась по расслабленным мышцам зада. Потом ещё один удар пришелся по тому же месту, оставляя красный сочный цвет от руки Столпа. — Ай! Ренгоку — сан! — Вскричал парень, но больше от неожиданности. Было довольно больно, место припекало, а боль разносилась по всей части одной из ягодиц. Танджиро почувствовал себя нашкодившим пятилетним ребёнком, что ослушался свою матушку и съел сладость до обеда… Щеки запылали стыдливо. — Оу, мой дорогой мальчик, это ещё не сильно… — Вновь шлепок пришелся по второй стороне аппетитного зада, оставляя аналогичный след и на ней. Танджиро вновь вскрикнул, но вовремя заткнулся. Рука Ренгоку была довольно тяжелой. Охотник шлепал его довольно сильно, но не до синяков. Нет, Танджиро надо легонько наказать… Нежно, наказать. Не так уж и сильно он провинился. Да и если быть честным, то Ренгоку даже не обратил внимание на тон высказывания. Ему было плевать. Он просто хотел подразнить Камадо, чуть пристыдить. Банально хотелось его выпороть, если на то пошло… Кёджуро ещё раз шлепнул, оставляя в таком положении руку, сжимая покрасневшую кожу. Глаза Танджиро были чуть влажные и из-за мягкого и тусклого света андона они ,словно алмазы, сверкали, глядели на своего «мучителя». Рука столпа заботливо проходилась по коже, поглаживая ту, успокаивая. — Любопытно, а ты можешь ещё громче кричать, мой милый мальчик… — Наклонившись к ушку, обдав кожу горячим дыханием, спросил Кёджуро. Лицо ещё больше залилось багровым румянцем, а по спине пробежал табун мурашек. Член парня, давно уже твёрдый, упирался в ткань юкаты его учителя, ещё больше вгоняя в краску. Танджиро не знал, риторический вопрос был или надо ответить? Хоть эти шлепки и трудно было назвать наказанием, но боль отдавалась в мышцах, но не сильная. Место горело, словно к нему приложили раскаленную кочергу. Танджиро понятия не имел, насколько сильно будет ему жечь кожу, если приложить кочергу. Почему —то именно такая ассоциация возникла в голове парня. Да и вообще, что это за сравнения такие извращенные?! Ренгоку не мог не насладиться результатом своеобразной порки: бледноватая кожа контрастировала с его отпечатками пальцев на ягодицах, расползаясь красными следами. Рука у Столпа большая, обхватывала почти всю ягодицу. Кёджуро нравилось мять их, он до сих пор не оторвал своей руки от зада Камадо, по — собственнически сжимая пальцами кожу. Низ живота сладко тянуло, а собственный член нещадно сдавливала ткань юкаты. Ренгоку нехотя оторвал руку от «причинного места» Танджиро, давая парню усесться удобнее на его колени. — Ренгоку — сан, я не хотел так высказываться, правда! Я…могу вам сделать минет, если хотите! — Танджиро опять не подумав, выпалил, как он осознал позже, глупость несусветную. Кёджуро аж плюхнулся на локти на футон… Вот это новость. Глаза Столпа, что всегда были широко распахнуты и открыты перед всем миром, сейчас округлились ещё больше. Откуда этот милый ребёнок знает, что такое минет?! В голове ворох мыслей проносился, вплоть до самых абсурдных догадок. — Танджиро, мой милый мальчик, ты откуда знаешь, что такое минет? — Кёджуро проглотил ком в горле, не зная, как ещё можно отреагировать. Камадо заткнул свой рот ладонью, отворачиваясь в сторону. Безумно стыдно было глядеть в ещё больше раскрытые глаза Кёджуро, щеки полыхали адски. Даже прохладный ветер, что забрёл случайно в их комнату не остужал разгоряченную кожу, что на заднице, что на лице. Ренгоку мягко погладил по кисти Танджиро, отодвигая ту, вкладывая его маленькую ладошку в свою. — Танджиро, посмотри на меня. — Произнёс блондин чуть требовательнее, но не переставая мягко гладить руку мечника. — Да мне Тенген — сама все рассказал! Я не хотел слушать, но он настаивал и сказал, что это пригодится в жизни! Я никогда такого не делал и… Мне так неловко, Ренгоку —сан. — Кёджуро не поверил своим ушам, а спустя секунды, запрокинув голову расхохотался. Танджиро, услыхав столь заразительный смех, сам ненароком рассмеялся, расслабляясь. — Да уж, от Узуя всё что угодно можно услышать. Знаешь, это необязательно делать. Пока не научу тебя более-менее сносно целоваться, о минете ни-ни. Губы мужчины накрыли губы Танджиро быстро, не давая опомниться. Камадо хотел ещё что-то высказать, да руки Столпа ловко перебрались на его грудь, оглаживая давнишний шрам, задевая пальцами розовые твёрдые соски. Парень вздрогнул, застонал в губы Кёджуро, обхватив поудобнее шею мужчины. Руки задевали золотистые пряди волосы, что были так мягки и шелковисты на ощупь. Медлить не хотелось, жар распространялся по телу обоих, опаляя. Ренгоку перешел на шею парня, умышленно не торопясь, целуя её, задевая горячим языком кожу, изредка вбирая её и оставляя нежную метку на теле. Поцелуи приходились от тонких ключиц до острого подбородка парня. Языком Кёджуро провёл вдоль по шее, ощущая, как пульсирует под нежной кожей сонная артерия, чувствуя, как участился пульс его Танджиро от таких ласк. И слабый укус пришелся возле пульсирующей жилки, сразу же переходя на податливый открытый рот. — Ренгоку — сан… Ах… Ренгоку — сан, я не могу уже… — Кёджуро углубил поцелуй, не давая вновь сказать и слова, сплетясь с язычком Камадо в хаотичном страстном танце. Ласки смешивающиеся с тихими вздохами обоих плавно переходили к самому главному. Кёджуро приласкал губы своего юного любовника большим пальцем, проведя по ним. Танджиро вобрал палец в рот, облизав фалангу, слегка игриво прикусив. Кёджуро был готов сейчас отодрать этого мальчишку на полу, глядя на то, как парень самозабвенно облизывает палец. Насколько же этот Танджиро всегда зажигал в нём пламя вожделения. Насколько же был он невинен, но в тоже время от этой невинности не осталось и следа, когда Кёджуро вставил в него два влажных пальца. Танджиро ещё девственник, и то, что тот ему предлагал сделать минет — не более, чем необдуманная реплика. Камадо, наверное, даже с девушкой ни разу не спал… Кёджуро был, почему-то, уверен в этом. Слабый болезненный стон разнесся по комнате, оглушая Ренгоку: мужчина вошел наполовину, крепко сжимая в своих объятиях своё хрупкое сокровище, шепча нежности, попутно целуя в висок. Танджиро закусил нижнюю губу от внезапной боли, заскулив. Снова ощутив сильную хватку на своих ягодицах, Танджиро зажмурился, царапая короткими ногтями массивную спину Столпа. — Танджиро, я больше не собираюсь тебя шлёпать, солнышко. — Нежный поцелуй пришелся в щеку, успокаивая своим чуть хриплым низким голосом. — Только хорошенько отыметь тебя в эту звездную ночь. — Кёджуро ещё более пошло улыбнулся, заглядывая в рубиновые глаза Камадо. Танджиро издал отчаянное «ох». Юноша пару раз моргнул, прикусил костяшки пальцев, когда Кёджуро смог войти на всю длину, медленно двигаясь в нём. Танджиро мог поклясться, что он в какой-то степени ощутил удовольствие от того, что ему было больно… Чертов мазохист. Кёджуро не сдерживался, насаживая Танджиро на свой длинный эрегированный член, наслаждаясь серенадой из громких стонов, ласкающих его чуткий слух. Камадо не ожидал от себя, что он может так громко стонать, ощущая в себе любимого человека. Танджиро уткнулся в плечо Ренгоку, пытаясь хоть немного контролировать своё дыхание, но выходило из вон рук плохо. Темп, который всё рос, не давал и секунды спокойно вздохнуть, отдаваясь отдышкой смешанной со стонами. Пальцами юноша цеплялся за спину своего « мучителя», ногтями расцарапывая гладкую кожу на лопатках. Кёджуро шикнул, не прекращая вдалбливаться в столь чудесное податливое тело. Ого, да его мальчик действительно пылкий не только в бою, применяя Танец Бога Огня. Царапины саднило неприятно, это быстро прошло, вновь окутывая разум пеленой похоти… Танджиро лежал на груди Столпа, прислушиваясь к умиротворенному биению дорогого ему сердца. Парень до сих пор в шоке от таких «скачек». Таких безбашенно быстрых, безумно страстных… Зад теперь болел полностью: Кёджуро не только его хорошенько оттрахал, но и ещё раз пару отшлепал по мягким ягодицам. Даже сейчас рука Столпа лежала на попе Танджиро, поглаживая под одеялом. Камадо был не против, наоборот — прильнул ближе к охотнику. — Ренгоку —сан, — Танджиро коротко чмокнул в щеку мужчину, обращая на себя внимание. Кёджуро повернул голову, ласково улыбаясь, — про минет…я сглупил. Честно, я хотел загладить свою вину, вот и ляпнул не попадя. Кёджуро закатил глаза, цыкая. Боже, до чего же этот мальчик мил. Ренгоку поцеловал в ответ пухлые щечки Танджиро, что так напоминали ему этот чертов фрукт, из-за которого Танджиро сейчас прятал своё лицо от внезапной атаки сентиментами от Кёджуро. — Ничего страшного. С кем не бывает, мой хороший…– Ренгоку перестал хаотично целовать лицо парня, лукаво глядя на оного. Камадо еще не подозревал, чему его научит Столп, помимо тренировок техники дыхания…