Сборник мини-историй по РенТану

Тонкая девичья рука потянулась к стопке исписанных формулами листков с контрольными. Взяла новый лист, перевернула лицевой стороной, но из-за внезапного дуновения ветра из руки девушки листок с контрольной по алгебре улетел, словно из тисков хищной птицы, на пол ложась тихо, будто стараясь вновь стать незаметной для этой самой руки. — Осталась помогать? Похвально, Камадо. — Звонкий мелодичный голос заставил Танджиро вздрогнуть над упавшим листком. Рука так и осталась замеревшей в каких-то жалких пару сантиметров над полом. — Хочешь помогу? — Кёджуро бодро прошлась вдоль ряда, села за последнюю парту к своей однокласснице. — О, нет-нет! Не стоит, Кёджуро-тян! Я почти всё сделала! — Танджиро окинула взглядом усевшуюся рядом с ней фигуру: блондинка улыбнулась лучезарно, подняла листок и протянула. — Спасибо… — Тёмно-алые глаза зацепились за стопку с контрольным. — Хотя, если мы сейчас всё быстро проверим, то уйдем как можно раньше, верно? — Танджиро передвинула стопку на середину парты, прикрывая одну скабрезную надпись, написанную черной ручкой. И кто вообще додумался портить парту своими вульгарными каракулями? Камадо не понимала целей этих учеников, испортить школьное имущество. — Ага! А то смотрю, моя подруга тут сидит, скучает… Кстати, о птичках… — Кёджуро достала из пенала красную ручку, проверила, расписавшись на ладони своей. Пишет плавно и хорошо, можно приступать к проверке. Танджиро улыбнулась, предложив черновик. — Ты могла бы здесь расписаться. Не стоит пачкать свои руки. — Да ерунуда! И да, ты же хотела позаниматься со мной биологией? Сегодня лучше ко мне пойти, потому что отца не будет, а Сенджуро будет только рад твоей компании. Ну, что скажешь? — Золотистые глаза горели азартом, ожидая ответа. Хотя в глубине души она догадывалась, что Камадо согласится. Она всегда любила проводить вместе с ней время, наедине. И когда почти заканчивался учебный год, а позади горы написанных в поте лица выпускных работ, то и времени на менее значимые предметы оставалось чуточку больше. Чуточку больше, что бы провести его с ней, с Танджиро. — Тогда по дороге заскочим и купим чего-нибудь вкусного. — Танджиро поправила свой длинный прямой хвост, потуже затягивая черную резинку. — Мы точно допоздна засидимся. Если, конечно… Кёджуро прервала свою подругу, погладив по плечу. — Не волнуйся. У отца смена в больнице, так что он будет там всю ночь. А Сенджуро тебя просто обожает! — Блондинка тряхнула своими золотистыми завитыми локонами с алыми концами, взяла листок и начала проверять. — Вот же идиот… Я писала ему шпору, всё рассказывала про формулы и эти сраные синусы с косинусами! Почему у него тройка?! — Ренгоку старшая искренне не понимала, почему Тенген, её друг, который по алгебре с геометрией учится из вон плох, но с подсказками от Кёджуро вполне мог вывезти на хиленькую четвёрку, написал контрольную столь скверно. Негодовать девушке пришлось недолго, ибо следующая работа ввела её в восторг, а глаза, обрамленные длинными и черными ресницами, излучали даже некую гордость за свою лучшую подругу. — Да ты просто умница, Танджиро! Самая лучшая работа в классе! Все ответы сходятся! — Не думала, что я напишу так хорошо. — Девушка чуть закусила пухлую нижнюю губу, заливаясь пунцовым румянцем. Кёджуро всегда восхищалась её умственными способностями, её таланту к учебе и, чего греха таить, даже питала слабость к своей подруге. Ренгоку не могла долго признать в себе, скрывала на дне своих грешных мыслей свою симпатию к Танджиро. Она понимала, что её любовь безответна. Горькое и гадкое чувство неразделенное любви отравляло разум девушке, с каждым днем заставляя её поступать безрассуднее: обнять чуть ниже поясницы или до неприличия долго сжимать в своих теплых тисках подругу, то поцеловать ненароком в губы, испачкав чуть пухлые губки Камадо своей карминово-красной помадой. Разумеется, Ренгоку позже отшучивалась, а на её пухленьких щеках расползались розовые бутоны румянца. — Так, Тенгену по башке дать, тебя поздравить и купить чего-нибудь вкусного. А сейчас давай-ка разберём эту кучу и уже побыстрее домой побежим! Есть аж захотелось. Камадо хихикнула, но была полностью солидарна со словами своей любимой подруги… Поесть и правда захотелось. Звон связки ключей разлетелся по всей лестничной площадке, оповещая о том, что старшая Ренгоку вернулась в дом. Танджиро держала пакет с не самой полезной, но до безобразия вкусной едой, ждала, когда Кёджур откроет дверь. — Черт… Либо отец не ушел, либо Сенджуро забыл вытащить ключи из замка. — Кёджуро подняла глаза на девушку. Камадо встретилась с ней взглядом, ища объяснений. Ренгоку поняла, поясняя. — Отец оставляет ключи в замочной скважине, если вот-вот уйдет, дабы не искать по всему дому потом. Он часто их где-то кладёт дома и забывает позже. Сенджуро иногда забывает вытащить ключи, когда приходит домой. Карман белой куртки с узором стилизованных языков пламени завибрировал, оповещая о новом сообщении. Кёджуро достала свой телефон, открывая текст: «Отец дома, но скоро уйдет. Если ты пришла с Танджиро, то лучше вам не попадаться. Отец опять не в духе. И да, Кё, ты же купила вкусняшек?». — Отец всё-таки дома… — Кёджуро пробежалась глазами по сообщению от младшего брата. — Нам надо бы переждать. Сама знаешь, он тебя почему-то недолюбливает. — Кёджуро зажмурилась, когда яркая полоса света от фонаря коснулась её лица. В подъезде, на её этаже не было освещения. Только тоскливый свет уличного освещения давал хоть какую-то видимость на лестнице. — Как твой братец узнал, что мы здесь? — Танджиро опустила на кафельный пол белый пакет. Рука утомилась держать покупки. — Из окна, скорее всего, выглянул. Проказник. — Кёджуро изогнула в улыбке чуть тонкие губы. — Явно ждал, что мы прикупим съестного, а главное не полезного! И…Ой! Быстро на верхний этаж! Кёджуро схватила за руку свою подругу, мигом поднялась на площадку и чуть не забыв пакет с продуктами, как только услышала громкие возгласы своего отца из-за двери. — …где её носит? Уже полпятого! — Шинджуро открыл дверь чуть ли не ногой, грубо вытаскивая свои ключи из замочной скважины. — За мной закрой, я опаздываю. — Мужчина пулей выскачил из дома, громким шагом спускался по лестнице, что-то причитая себе под нос. Как только громоздкая, железная дверь подъезда, украшенная вся донельзя разного вида объявлениями с глухим стуков закрылась, вот тогда Танджиро свободно вздохнула. Шинджуро она боялась. Пылкий нрав и нервная речь, грубоватый бас вкупе с вечно недовольной физиономией отталкивал юную особу. Кёджуро рассказывала, что мать давно умерла, а отец запил, срывался на детей и проклинал весь белый свет. Старшая Ренгоку видела, как отца терзала бессонница, прошлые воспоминания о счастливых буднях их совместной жизни. Он до сих пор крепкой любовью любит Руку, не желая начинать жизнь с чистого листа с другой женщиной. Шинджуро однолюб. Да по секрету, все из семьи Ренгоку однолюбы. Удивительно, что не только гены отца всегда преобладают над генами матери, но и эта черта, достойная уважения, тоже передаётся по наследству. Но Кёджуро искренне надеялась, что эта череда мрачных и болезненных воспоминаний, словно замкнутый круг, когда-нибудь разорвется. Благо, Шинджуро больше года назад взял себя в руки и прекратил топить в алкоголе свою горечь. Хоть работу каким-то чудом не потерял, продолжая содержать свою семью, а заодно и откладывать на учебу дочери. Возможно, но Кёджуро, как единственная женщина в доме, могла оказать какое-то влияния на отца и не дать окончательно опустить руки. Шинджуро консервативных взглядов человек и оставить, буквально, на произвол судьбы девушку — непозволительно. Да к тому же с маленьким братом.  — Пошли. — Танджиро потянули за руку, помогая подняться. Кёджуро все это время держала прохладную от волнения ладонь своей подруги. Старшую сестру встретили радостные возгласы младшего брата, вихрем выбежавшего и поднявшего за собой пыль из своей комнаты, накинулся на Кёджуро с объятиями.  — Ах ты проказник! Ты меня чуть с ног не сбил. — Ренгоку смеясь, потрепала по золотистым мягким волосам братца, чмокнув в макушку. — Я тебя тоже рада видеть. — Эй, а меня не обнимешь? — Танджиро-тян! — Сенджуро обнял своими тонкими ручками талию девушки, совершенно случайно каждый раз утыкаясь ей в грудь головой. Камадо в ответ лишь тепло обняла мальчика. — Ой, я тебя так давно не видел! — Взгляд янтарных глаз остановился на пакете с покупками. — Давай я помогу разобрать! Танджиро, проходи в гостиную. Я принесу тебе вкусный чай. — А мне не хочешь принести чаю? — Кёджуро скрестила руки на груди, окинув взглядом братца. — Так ты сама можешь его сделать. Ты знаешь, где, что лежит. Кёджуро округлила в изумлении свои глаза, не понимая ситуации. Мальчик звонко рассмеялся. — Ты бы себя видела сейчас, Кё! Конечно сделаю, о чем ты! — Младший брат не без труда подхватил тяжелые покупки и убежал на кухню, чуть не поскользнувшись на гладком паркете. — Вот же жук! А ну иди-ка сюда! — Кёджуро следом пошла за братом на кухню, догнала и начала щекотать мальчика. Детский смех разносился по всей кухни. Танджиро решила же идти за ними, не переставая улыбаться. *** Свет настольной лампы плавно ложился на белоснежные, нетронутые чернилами ручки листы тетрадей. Пока ещё не тронутых. Шелест страниц учебника по биологии разлетался по всей небольшой комнате, впитываясь в белые обои. Комната Кёджуро представляла собой маленький, но уютный уголок, с мягким кожаным диваном, большим книжным шкафом в виде дерева, на «ветвях» которого стояли различных жанров книги. К тому же, полки этого весьма креативно выполненного «дерева» подсвечивались светло-зелёным светом. Танджиро в тайне мечтала о таком шкафе. Книг у неё было не меньше, чем у Ренгоку, но все они хранились, а некоторые особо скучные книги пылились, на самых тривиальных полках самого обычного шкафа. — И как твой отец не увидел эту книгу. — Проговорила Камадо, кинув взгляд на одну из полок. — Ты о чем? Какая книга? — Ренгоку отвлеклась от своего конспекта, мельком взглянула на шкаф. Она поняла о какой книге речь. — Ах, ты о ней! — Кёджуро поймала взглядом книгу в черно-красной обложке. — Знаешь, каждый уважающий себя будущий историк обязан её прочесть! — Она же запрещена, Кё. — Камадо наклонила голову в бок и улыбнулась, разглядывая подругу. Боже, как же она обожала этот чудесный аромат цветущей сирени с абрикосовыми нотками. Или персик? Впрочем, не столь важно, если запах не раздражал чувствительные рецепторы носа. Уж что, а у Камадо старшей нос с самого нежного возраста очень чуткий и чувствительный на всякого рода едкие запахи. От Ренгоку всегда исходил лёгкий фруктовый или цветочный аромат. Девушка даже не заметила, как наклонилась чуть ближе, черпая носом ещё больше этого запаха. — Ну и что?«Mein Kampf» довольно любопытная книга. Никто не расскажет тебе подробно о жизни Гитлера как сам Гитлер. И да, отец не очень разбирается во всех этих книжных делах, так что она у меня спокойно стоит уже как год на полке. Разумеется я её уже прочла. Это для расширения кругозора, но на самом деле вещи, которые там описываются — воистину ужасны… Давай отдохнём, м? — Кёджуро резко переключила своё внимание, встала из-за стола, потянулась. Она будто не заметила, насколько близко наклонилась к ней подруга. Танджиро не могла оторвать взгляда от неё: Ренгоку стройная, даже в некоторой степени атлетичная девушка с упругой грудью, подтянутым прессом и стройными ногами. Девушка в детстве и ещё какое-то время в юношестве ходила на кендо и занималась плаванием. Это и сказалось на её фигуре. А уж мысль, крайне скабрезная, почти что несвойственная для юной Камадо в дневное время закралась в её голову, безбожно перекрывая доступ к руслу здравого смысла: Кёджуро пошла бы нацистка форма, несколько грубое и дерзкое поведение, а немецкий акцент добавил бы остроты в их ролевую игру. Стоп, ролевую? Когда она успела оказаться в твоей постели, Танджиро? Девушка потерла пальцами виски. Бред. Опасный, лишенный всякого смысла, но такой будоражащий кровь бред… Камадо смутилась, сжимая края своей клетчатой юбки в нервном жесте. — Мы же купили лапши! И палочек шоколадных большую пачку. Короче говоря, нам ещё предстоит дегустировать много чего. Сенджуро наверняка забрал пару шоколадок. И самых вкусных! Ну же, потом допишем! — Кёджуро потянула девушку за руку, поднимая со стула. Танджиро, глубоко погруженная в свой бред не сразу отреагировала, выпалила: — Да, мой фюрер… — Чего?! — Да-да, пошли! Иначе у меня голова сейчас опухнет от мыслей. Развратных мыслей… *** Прохлада весеннего вечера просачивалась сквозь приоткрытые окна, бродя по всей просторной гостиной. Кёджуро расстегнула верхнюю пуговицу своей домашней рубашки, вдыхая сладковатый запах черемухи. Как же она обожала середину мая, когда улица буквально пропитывается запахом цветущих деревьев, да цветов. Танджиро последовала примеру подруги и расстегнула верх школьной блузки. Волосы каштанового цвета распались на пряди, ниспадая каскадом волн на плечи. Девушка поправила одну густую прядь, заправила за ушко, цепляясь за серьгу пальцами. Взгляд вишневых глаз медленно перетек с созерцания баночки персиковой газировки на грудь Ренгоку: мягкая, молочного цвета, вздымающаясь при каждом тихом вздохе так и манила коснуться, приласкать. Танджиро села ещё ближе к своей подруге, кладя голову на плечико. На грудь она не решалась положить. — Знаешь, за всеми этими уроками и посиделками до ночи с репетиторами, я вообще забыла, что такое подростковая жизнь. Я даже не встречалась ещё ни с кем. — Танджиро внимательно выслушивала подругу. Старалась слушать её мелодичный голос, но весь её взор был прикован к груди второго размера. — Я тоже… — Девушка с карточными серьгами прикрыла глаза. — Да? Я думала, ты встречалась с Канао. Он же хороший парень, да и явно тебе нравился. О! — Внезапное озарение снизошло на блондинку. Танджиро аж дернулась, подняла голову на девушку. — Что такое? — Я видела бутылку вина дома. Но отец давно не пьет, поэтому я не думаю что он вообще начнет искать её, а так как мы закончили год обе почти что на отлично, то предлагаю отметить! — Хлопнув радостно в ладоши, Кёджуро побежала на кухню за ней и чуть не поскользнулась на паркете… Танджиро тихо хихикая, взяла со стола недопитую баночку газировки. Она явно не осознавала, к чему это приведёт, но и возражать повода не было… *** Половина выпитой бутылки стояла на столешнице, а звуки громкого и пьяного смеха разносились по всей гостиной. Из тихих приличных посиделок докатиться до бравурного распития спиртного ни у одной из девушек и в мыслях не было. Почти. — Вот мы нажрались с тобой в две жопы… И теперь у меня язык развязался… — Кёджуро снова икнула, допила из кружки полусладкое вино. Вот что, но отец хоть раньше и пил, но покупал исключительно качественный алкоголь. — Мой братец в тебя по уши влюблен и дико ревнует… Уж простите, мадам Камадо, но у нас ещё одна черта характера по наследству передается — ревнивость и собственничество. Танджиро чуть не подавилась. Округлив свои глаза, пару раз моргнула, пытаясь переварить услышанное. — Э… Я… Очень рада за Сенджуро, правда! — Выпалила девушка первое, что пришло на ум. Точнее на весьма пьяный язык. Кёджуро рассмеялась, чмокнула в пухлую щечку подругу. Алкоголь дурманил сознание, разливаясь по венам и отравляя здравый рассудок. — Он ревновал тебя к Канао. — Продолжала Ренгоку. — И сейчас ревнует. Ты ему нравишься. Жди, когда пригласит на свидание. — Сенджуро милый мальчик, но он маленький. Увы, не срастётся. — Старшая Камадо опрокинула в себя остатки вина. Чуть кислое послевкусие сменилось приятной сладостью, растекаясь по горлу. Вино однозначно хорошее. — Ну дай ты ему шанс! — Кёджуро захохотала вместе с Камадо, ложась на диван, положив руки под голову. Становилось всё жарче, а распахнутого окна явно было не достаточно. Девушка принялась расстегивать свою рубашку, но не сняла её с тела. — Кстати, а он сейчас не придёт? –Танджиро повернула свою голову в сторону коридора. — Как-то не очень, что бы он увидёл это всё. А вдруг присоединится захочет к нам?! — Танджиро легла рядом с подругой, всё-таки устраивая голову на груди. Так тепло… — Не-а, не захочет. Он на дух не переносит алкоголь. Как и я впрочем. — Через секнуду молчания девушка продолжила. — К тому же он в «Minеcraft» сидит и рубиться. Ну и в чате орёт. Мы сейчас всё равно пойдем в комнату мою. — Но ты ведь выпила уже. — Танджиро чуть удобнее улеглась, положив руку на талию девушки. Не нарочно, просто так удобнее. — Только потому, что был повод. — Парировала ответ подруги старшая Ренгоку. — И да, тебе не кажется странным, что мы сейчас обсуждаем то, любит ли алкоголь одиннадцатилетний мальчик? — Ух, потерянное поколение! — Передразнила Камадо, затем вновь рассмеялась. Кёджуро любила тот факт, что Камадо тихо смеётся. Всегда тихо. Даже несмотря на то, какая шутка прозвучала или насколько фильм, сериал, книга были смешны. Она всегда тихо смеялась. Ещё какое-то время они просидели молча, глядя мутным взглядом на окно. Обе следили за мохнатым мотыльком, который тщетно пытался пробиться наружу сквозь пыльное стекло. Время шло к восьми часам вечера… Рука Кёджуро медленно перемещалась с плеча Камадо на талию девушки, шурша одеждой, а затем оказалась на её упругой ягодице. Танджиро не замечала этого, погруженная в свои думы, перебирая пальцами прядку золотистых локонов. Девушка посмотрела на свою горячо любимую подругу, пьяным взором глядя в её янтарного оттенка глаза. — До чего же они у тебя красивые, Кёджуро. В них будто всегда полыхает пламя и жажда жизни… — Миниатюрная ручка потянулась к лицу Ренгоку, очерчивая пальцем скулу. — Да и брови… Такие необычные, изящные. Мне кажется, я… Ренгоку прервала поток слов Камадо, мягко целуя её пухлые губки, ощущая кисловатый вкус красного вина. Танджиро отвечала неуверенно, кладя свои руки на пышную грудь Кёджуро. — …Я тоже тебя люблю. Давно люблю. Лёгкие, почти что воздушные поцелуи, словно взмахи крыльев бабочки, сопровождались неумелыми ласками, трогательными касаниями рук к разгоряченным телам друг друга. Камадо окончательно расстегнула рубашку своей подруги, оставляя влажный поцелуй на молочной коже груди. Ренгоку тихо простонала, нетерпеливо беря в руки лицо девушки, вновь смыкая свои губы на её алых губах. Языки сплетались друг с другом в вожделенном танце, распаляя пуще прежнего тела. Дышать становилось невыносимо тяжело, а Танджиро ласкала грудь подруги, смело и уверенно, задевая розовые соски. Кёджуро губами водила по мягкой коже шеи подруги, изредка прикусывая оную и оставляя багровые бутоны меток. На самом видном месте, что бы все знали, кому принадлежит Камадо. Она теперь только её девочка… — Сестра, а где… БОЖЕ! Простите, я не хотел! — Мальчик от шока, а потом уже и от стыда покрылся багровым румянцем, пряча лицо в ладошках. — Я ничего не видел! — Сенджуро! — Ренгоку испуганно оторвалась от выцеловывания шеи Танджиро, подняла упавшую рубашку и надела мигом на оголенные плечи. Разговор предстоял быть более чем интересным… *** Глазки, в которых ещё плескались отголоски стыда, смотрели на двоих юных особо чуть укоризненно. Но больше всего не понимающе, а затем чуть нагло провозгласил: — Пять шоколадок, пачка печенья с ванилью, колу с разными отбитыми вкусами и ваша тайна умрёт вместе со мной. Ах, ещё … — Четыре шоколадки. И « Kit Kat» с мятой. — Прервала Кёджуро тираду младшего брата. — И точка. Вымогатель несчастный. — Так, где контакты отца… — Достал телефон младший Ренгоку, начиная набирать главу семейства. — Ах ты шантажист мелкий! Ладно, разрешу скачать «Ведьмака». Договорились? — Так надо было начинать с этого разговор! — Сенджуро ехидно улыбаясь, спрятал телефон обратно в просторный карман штанов. — Слушайте, может я помогу вам прибраться тут? — Ой, давай. К тому же мы не доделали биологию, так что надо бы вернуться и дописать. — Камадо встала из-за стола, взяла недопитую бутылку в руки и стаканы. — Танджиро-тян, у тебя на шее какое-то пятнышко. — Сенджуро встал с дивана, собирая обертки от конфет. — Знаешь, любопытство — не порок. Но в твоем случае, братец, это так не работает. — Да молчу я! — Сенджуро удалился на кухню вместе с мусором, оставляя девушек наедине. — Прости, у меня снесло крышу от тебя и твоих духов. Обожаю запах черешни. — Девушка носом зарылась в каштановые волосы Камадо. — От вина, Кё. От вина у тебя поплыло сознание. — Сладкие губы коснулись нежной кожи Кёджуро. — И от любви… Сенджуро снова застал их поцелуй, стоя в проходе гостиной. — То есть, мне ничего не светит с Танджиро, да? — Сенджуро, вот же негодник, а! И вновь заразительный детский смех разносился в воздухе. Маленький Сенджуро пытался убежать от цепких рук своей любимой сестры, ловко ускользая от атак щекотками. Идиллия между этими двумя грела душу Танджиро и она поняла, что столь светлого и любящего человека, как Кёджуро, она не сыщет больше нигде. Позже она воплотит свою одну тайную фантазию…