Я куплю тебя, чтобы (не)спасти.

      Этой ночью я не смог нормально уснуть, потому что в голову то и дело лезли мысли о предстоящем дне. До сих пор я не мог понять, что происходит и как с этим всем связана Тринадцатая, и самое тяжёлое, что я не мог получить ответы на вопросы прямо сейчас. Они будто специально томили нас в ожидании, посмеиваясь над своим превосходством. Эти цепи, подвал, нож… — Зачем это всё? — вслух спросил я, мельком глядя на Тринадцатую, которая мирно сопела, обнимая мою подушку.       Находиться в этой комнате было чем-то вроде пытки, но выйти я никак не мог, потому что женщина, которую, по словам Тринадцатой, зовут Лори, закрыла дверь на ключ, при этом делая вид, будто мы не пленники. Только меня терзало именно это чувство. Ближе к утру я всё же уснул, но мне показалось, что разбудили меня сразу же, как только я сделал это. В комнату с грохотом ввалился незнакомый мужчина и прокуренным голосом сказал, что нас уже ждут за завтраком.       Всю дорогу Тринадцатая пряталась за моей спиной, не отпуская из рук мою куртку, а я же старался запомнить каждый поворотом и здание, которое мы прошли. Мужчина привёл нас в большое помещение, из которого раздавался шум, похожий на звон тарелок вперемешку с различными голосами, и, пропуская нас внутрь, рукой указал на дальний столик, где не было никого, и только одинокие тарелки и кружки украшали пустующий стол.       Здание действительно можно смело назвать столовой, но вот люди, которые находятся здесь… Пару раз меня чуть не вывернуло, когда я увидел маленькую девочку с выколотым глазом, мальчика с отрубленной ногой. Они все смотрели на нас с Тринадцатой голодными глазами, а кто-то вовсе тянул к нам руки, пока их не били палками и не заставляли вернуться за свои столы. — Какого чёрта? — Итан, почему с ними так? — Тринадцатая прижалась ко мне и опустила взгляд в пол, пока мы не пришли к тому самому столику, где нас уже ждал завтрак. — Мне и самому хотелось бы узнать… — Я не смогу есть, когда все на нас так смотрят. — Нужно. Мы не ели с тех пор, как сели на поезд. У тебя почти не осталось сил.       Мы сели за стол, и если до этого момента я сам сомневался, что смогу съесть хоть что-нибудь, то сейчас я понял, как на самом деле голоден. Сомневаюсь, что в обычной жизни стал бы есть такое, но в данный момент и в данной ситуации даже это непонятное блюдо казалось мне вполне вкусным.       Никто не встретил нас после завтрака, поэтому я решил, что мы должны найти кого-нибудь, кто сможет объяснить нам всё, сами. Только вот каждый человек, мимо которого мы проходили, косо смотрел на нас или бросался совсем не лестными словами. — Я смотрю, никто здесь не знает, что такое вежливость. — Итан, эта тропинка… — Тринадцатая смотрела куда-то в сторону. — Что? — Кажется, я знаю, куда она ведёт.       Тринадцатая отпустила мою куртку и пошла по одной из нескольких тропинок, неуверенно перебирая ногами. Кажется, здесь нам никто не поможет, поэтому я направился следом, то и дело оглядываясь по сторонам. Через несколько минут мы вышли к небольшому домику, где над дверью висел потрескавшийся белый крест. В окнах горел свет, поэтому девушка тихо постучала в дверь, и через несколько мгновений она распахнулась, а перед нами предстала Лори в своём белом медицинском халате. — А я давно жду вас, — она улыбнулась и жестом пригласила нас войти. — Вы могли хотя бы сказать нам об этом, а не заставлять нас носиться по всей территории, — я недовольно сложил руки на груди и остановился в проходе. — Ох, мне очень жаль, просто я была уверена, что вы придёте сами. — И откуда же такая уверенность?       Лори с улыбкой посмотрела на Тринадцатую, протягивая к ней руку. Девушка дёрнулась, прижимаясь ко мне, но Лори всё равно прикоснулась к её голове, а потом вновь перевела взгляд на меня. — Потому что стёртая память имеет свойство возвращаться. — Стёртая память? — Тринадцатая нахмурилась и прикоснулась к шее, видимо, о чём-то думая. — Проходите, пожалуйста. На улице довольно холодно. Я заварю нам всем чай, и мы спокойно поговорим.       Было действительно прохладно, даже несмотря на то, что нашу одежду нам вернули. В северных районах температура зимой опускается гораздо ниже, чем в южных, поэтому даже моя тёплая куртка не спала от холода, а кружка горячего чая манила так сильно, что я всё же решил зайти, пропуская первой в тёплое помещение Тринадцатую.       Лори тут же засуетилась и начала бегать по небольшому помещению от одного шкафа к другому, доставая то кружки, то столовые приборы… Несмотря на то, что стены в некоторых местах потрескались, а две лампочки противно мигали, здесь было довольно уютно: тёплый свет, старенький диванчик, растения в горшочках. Думаю, если бы не белый крест, я бы и не подумал, что это медицинский домик, даже несмотря на то, что в стеллажах стояли всевозможные пузырьки, коробки с таблетками, бинты и другие принадлежности.       Перед нами, на маленький столик, опустился чайник и три кружки, рядом с которыми в плетёной корзиночке лежало печенье. Лори с облегчением выдохнула и «упала» на кресло напротив, разливая в кружки горячий чай, от которого веяло ароматом мяты и мелиссы. — Это очень полезный чай. Он не только успокаивает, но и… — Мы здесь не за этим, — я коротко прервал её, но с большим удовольствием схватил кружку замёршими руками, перед этим протянув одну Тринадцатой. — Да, конечно. Только это всё так сложно. Вы даже не представляете, в какую историю ввязались. — Именно за этим мы и проделали такой путь, Лори. Я хочу знать, кто я и что мне делать дальше, — Тринадцатая грустно улыбнулась и посмотрела женщине прямо в глаза, не отводя взгляд, хотя я понимал, как тяжело ей это даётся.       Женщина тяжело вздохнула, а потом поднялась с кресла и подошла к одному из нескольких старых шкафов, дверцы которых противно скрипели. Видимо, она пыталась найти что-то конкретное, потому что доставала одну папку за другой, даже не читая надписи на них. — Вот оно… — папка, которую искала Лори, оказалась гораздо больше всех тех, что я успел увидеть. Она протянула эту папку Тринадцатой, но та неуверенно взяла её, не решаясь открыть. — В этой папке всё, что ты хочешь знать. Но я скажу лишь, что это может очень ранить тебя. Все свои восемнадцать лет ты жила в неведении, а сейчас на тебя свалится столько всего, что… Я понимаю, как это тяжело, и мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через весь этот ужас, милая.       Лори прикоснулась к щеке Тринадцатой, а потом опустила взгляд на папку, давая понять, что пора открыть её. Тринадцатая не смотрела ни на меня, ни на Лори… Её взгляд был прикован к папке, на которой белой краской было выведено: Раб №58944. Тяжело вздохнув, Тринадцатая всё же открыла её. Стопка странных бумаг, фотографий, вырезок из газет… Мой взгляд упал на одну фотографию, где был почему-то знакомый мне человек. Я взял её в руки и долго разглядывал, пытаясь понять, почему это лицо мне знакомо, пока вдруг не вспомнил. — Это же Аарон Рэйнар. — Кто это? — спросила Тринадцатая, глядя на фотографию. — Один из главных членов правительства северных районов. — Главный член правительства северных районов, — поправила меня Лори. — Он как-то связан со мной? Где мы можем его найти? — Тринадцатая суетливо переводила взгляд то на меня, то на Лори, но женщина как-то странно улыбнулась, и мне даже показалось, что в этой улыбке проскользнуло сожаление. — Его убили. Восемнадцать лет назад.       Лори нашла в папке какой-то документ и отдала его Тринадцатой, а я всё продолжал смотреть на эту фотографию, где помимо Аарона Рэйнара была ещё женщина и грудной ребёнок. — Что? — Тринадцатая перечитывала строки, не веря своим глазам, а я ничего не понял, пока она не прочитала вслух. — Свидетельство о рождении, имя — Аврора Рэйнар.