Сборник драбблов по флошке

      Он так не привык ко всей ситуации. Когда-то давно, когда только случилось невозможное, он думал, что не переживёт этого. Попозже он думал, что легко сможет отшутиться или вообще взять всё под свой контроль. Ещё попозже он почти что забыл, напоследок понадеявшись, что больше никогда не вспомнит ни той боли, ни её первоисточника.       Однако вот он. Стоит перед ним, перед тем, что так сильно повлияло на его жизнь, и понимает, что ничего не чувствует. Ему всё равно.       Конечно, ведь это уже совсем другой человек. Сколько лет прошло с того, как они последний раз виделись? Шесть? Почти семь?       Джонни стал другим человеком, он сильно поменялся. Рома же просто вырос, и только-только успел стать человеком. — Чего молчишь? — краешком сознания услышал Рома. Человек под ухом хмыкнул, кивая на Колбая. — Его к нам перевели, будет работать с тобой в команде. Номера и всё остальное я скину потом, сейчас пиздуйте куда вам там надо... Не моё дело уже.       Рома лишь удивительной силой воли не посылает чела куда подальше. У него сейчас другие проблемы в виде огромного носа с невероятной горбинкой и явно удивлённым ебалом. Он, правда, думал что прямо сейчас даст по нему своим кулаком, но почему-то хочется лишь подколоть. Наконец через долгие молчаливые минуты он поднимает брови в удивлении, начинает осматривать чужую фигуру. — Я думал что ты спился уже.       Наврал, он даже не вспоминал о нём все эти годы.       Джонни сильно изменился. Он вырос в ширь в хорошем плане, стал похожим на шкаф. Низенький, но очень даже габаритный. С красивыми широкими плечами, накачанными руками и фигурными ногами. И даже лицо поменялось, стало более хитрое, что ли, и голос более звонкий, говор открытый. — Как мило с твоей стороны.       И вновь тишина. Всё тело Ромы уже горит от чужого напористого взгляда. Конечно, он не ожидал увидеть здесь не мелкого очкаристого задохлика с ебучим горшком, а высокого подтянутого юношу с неизменной повязкой на горле и смешными волнами волос, что красиво обрамляли лицо. — Я тебя даже не узнал сначала. — А я надеялся больше тебя не видеть в своей жизни. Схуяли ты вообще тут намылился?       Злость всё же потихоньку забирается в его изначально безмоциональную голову. Конечно, это было логично. Когда-то любимый, комфортный человек просто так взял и съебался, а теперь просто так появляется как ни в чём не бывало, оценивает ещё.       Широкие брови поползли вверх, и Колбая не смог сдержать ухмылку, сложив руки на груди. — Давно зубки прорезались? Я надеюсь тебя не мудак какой-нибудь воспитал? — Именно он, — громко цокнул языком младший. Он повторил чужое действие, точно так же сложив руки на груди, и агрессивно пытался себя проанализировать: он хочет уйти или остаться? Но всё в нём спорило, и он никак не мог решить. — Знаешь, пидорас такой. Джонни Колбая зовут.       Мужчина закатил глаза, наконец сдавшись, нервно затопав носочком ноги. — Пойдём перекусим. Я голодный как собака.       Рома не пошёл следом, лишь рассматривая чужую спину, потому что Колбая собирался уходить. Однако тот не забыл, развернувшись и небрежно махнув рукой дальше в коридор: — Там и поговорим, заебал.       Рома очнулся только за столом, когда перед носом уже вкусно пахла большая кружка чая. Он никак не мог поверить в то, что всё происходящее являлось правдой. Столько лет прошло, столько всего поменялось, а он всё равно оказался тут, за одним столом с этим мудилой, и даже не смог нормально надрать ему задницу, хотя когда-то только этой мыслью и жил.       Наконец в воздухе почувствовалось напряжение недосказанности, когда Джонни почувствовал первую волну насыщения и оторвался от своей еды, откинувшись на спинку диванчика. У них было много тем для разговора, им надо было много чего обсудить, и поэтому они молча уткнулись друг в друга взглядами, будто негласно споря, кто же первый заговорит.       Проглотив гадкое "итак", Рома наконец недовольно щурится, всё ещё пытаясь загипнотизировать парня перед собой, чтобы говорил только правду: — Почему ты ушёл?       Вопрос точечно пробил сердце, и напряжение тут же снялось, стоило Роме понять, что никто ничего скрывать от него не будет, и Джонни не насколько уж и мудак, чтобы не объясняться перед другом юности. — Так получилось, — просто пожал плечами он, но тут же продолжил. — Я работал в подобных делах ещё с шестнадцати. И меня тогда повысили, сразу же отправили на одно дельце... И я пропал.       Рома тут же проглотил все комки злости, что периодически собирались у него в горле. Он начал работать в местной недо-мафии лишь три года назад, когда ему только-только стукнуло восемнадцать, в то время как в таком же возрасте Колбая уже имел гораздо более высокий статус. В том возрасте он бы не понял, а сейчас окажись в такой ситуации, лишь бы поцеловал в щёчку на прощание и поставил на спор сохранение его жизни, как любящая жёнушка.       Парень лишь тихо хмыкнул, подначивая продолжать рассказ. — Я и... Хм. Вернулся сюда года два назад. У меня был выбор, или продолжить работать, или остаться тут на гражданском, но особо никого у меня не было, а ты бы меня сожрал с головой, и вот я тут. — А где был? — А какая разница? — тут же хитро улыбнулся Колбая, насылая на Рому холодок от осознания секретного дела, которое он решил выпытать. — Мы сотрудничаем, но не работаем вместе. Вот если переведёшься ко мне...       Фильченков лишь закатил глаза, начиная пить слегка подостывший напиток, идеальный для него. — Мог бы хоть записку какую-нибудь оставить там. Объясниться хоть как-нибудь. — Нельзя было, — покачал головой старший, вмиг посерьезнев. — Мне бы пальцы как минимум отрезали, а как максимум к тебе бы пришли в форме и заставили рассказывать то, чего ты не знаешь, и хорошо если бы просто побили. Мне, ну, не хотелось тебя подставлять.       Младший тяжело вздохнул, почесав загривок. Может быть и хорошо, что он узнал обо всём этом только сейчас. Тогда бы он не понял, и создал бы кучу проблем.       Подобное объяснение его явно устроило, и Колбая оставил того наедине с мыслями, продолжив со своим обедом.       Рома всё ещё удивлялся лёгкости общения. Прошло столько времени, они так сильно поменялись, но всё ощущалось так просто, как будто они на самом деле виделись позавчера и всю жизнь вот так сидели и обедали. — А если бы я не работал тут? — Я бы сам тебя нашёл. — Я бы тебе с порога морду набил. — Полностью справедливо. А мне было бы гораздо сложнее объясниться.       И всё же то, что они встретились на работе - большая удача и нужное время. — А если бы тебя поставили к кому-то другому? — Я уже пол года знаю что ты тут работаешь. Между прочим я сам выпросился в напарники к тебе. А так пришлось бы самому приходить, искать, и устраивать сцену на весь офис.       Парни тихо усмехнулись и вновь замолкли. — А если бы я умер?.. — Я и так очень сильно переживал по этому поводу. Или что ты нашёл кого-нибудь ещё... Или что ты вообще забыл меня. Или так сильно ненавидишь, что даже не открывал бы мне дверь. — ... — Было тяжело. Но всё обошлось. Спасибо тебе за это.       Чистая случайность. Роме пришлось лишь подождать его со службы, только в четыре раза более длинной. Сохранить любовь и общий очаг, не забывать, холить и лелеять в мыслях. Честно, он даже не удивлён, что так и получилось в итоге.       Сколько бы лет ни проходило, ему было плевать на всех и всё. Он просто работал, создавал себе всё более удобные и практичные условия, забивал большой болт на отношения и как будто бы неосознано готовился к предстоящей встрече. — Ты сильно поменялся, — тихо хмыкнул Колбая наконец. — Так вырос... И выглядишь иначе. — Конечно. У меня пубертат был ого-го. — Ну, зато теперь от тебя даже взгляда не оторвать. — усмехнулся Джонни, и у Ромы в животе стыдливо потянуло. — Не то что ты раньше был некрасивый... Просто другой.       Фильченков тяжело фыркнул и спрятал красные щёки в ладонях. Он только что осознал что все эти шесть лет ни с кем и не доходил в отношениях дальше рандомного секса, и его умения в общении так и остались на уровне пятнадцатилетнего подростка, который по будням залипал в майнкрафт, а по выходным часами лизался с восемнадцатилетним студентом дома, пока не было родителей. А ведь это было вдвойне незаконно. — А почему снайпер? — вновь разбавил тишину тот, глухо стукнув пустой тарелкой по столу. — Удобно, эффективно, не требует много усилий, — как на автомате ответил парень. — Плюс сильной физической подготовки не нужно. Только и умею, что убегать, хорошо прятаться и немного защищаться. — Ну, это мы исправим, — хихикнул старший. — Ты у меня все свои бочка скинешь, подтянешься. — У меня аллергия, дебил. Забыл?       Вот ещё один минус большого перерыва: они друг друга фактически и не знают. Рома просто ничего уже и не помнит, а Джонни не может и догадываться, ведь тот сам о себе тогда ничего и не знал.       Однако чужая улыбка, что всё никак не могла слезть с лица, была многообещающей.       Джонни даже целовался иначе. Стал напористее, использовал всё своё тело в контакте, только привычка прижимать его к любой ближайшей поверхности осталась, если не набрала обороты.       Он устроился между Роминых ног, прижав узкие ладони к матрасу, свободной рукой забираясь на мягкий, но плоский живот. Поглаживал бледную кожу, забирался на талию и бёдра, прижимая всем своим весом и при этом с напором чуть ли не вылизывая чужой рот. Рома в секунду же потерял бдительность, растаял, словно сахарный, и только и мог, что рдеть сильнее и сильнее.       Несомненно, у него тоже был другой опыт, но с такой пылкостью и желанием он ещё ни разу не сталкивался. — Ох. Пиздец, — мягко причмокнул младший губами, расфокусированным взглядом рассматривая донельзя родное и одновременно совершенно незнакомое лицо. — Много тренировался? — Не-а. Но я быстро учусь, — ухмыльнулся тот, перейдя губами на щёки и скулы. — Ты... Ну, был с мужчинами? — Не-а, — скопировал манеру Рома и улыбнулся чуть виновато. — Но сам, да. Был. — Сам? Я думал, что ты бы никогда таким не занимался. — Как будто ты знаешь чем я занимаюсь. — Справедливо.       Широкие ладошки поползли по его телу, и Рома покраснел от количества мурашек, вмиг появившихся на его руках и ногах, на спине. Горячие пальцы щекоткой прошлись по бокам, огладили животик и сокльзнули под ремень штанов. Во время маленькой передышки на пару секунд парни одновременно судорожно выдохнули, и это вызвало у Ромы улыбку. — Мы будем сегодня далеко заходить? — тихо усведомился старший. Второй рукой он мягко поглаживал чужую ладонь большим пальцем, сводя горячими прикосновениями с ума всё больше.       У Фильченкова даже голос осел от желания и резкого болючего стояка в штанах: — Да... Да, пожалуйста.       Ремень тихо зазвинел пряжкой, и младший громко сглотнул, всё ещё не веря в то что происходит.       Колбая быстро избавил их от одежды, кинув всё в кучу куда-то под кровать. Рома улыбнулся и развязал чужую бандану, отбрасывая и ткань в сторону. Чёрная чёлка смешно падала на чужие глаза, но Фильченкову это нравилось гораздо больше, чем этот глупый кусок ткани. — Теперь я ничего не вижу, — наигранно обиженно цокнул парень, поправив волосы, попытавшись зачесать рукой их назад, однако они не слушались и падали обратно, вызывая тихий смешок. — Молодец. — Наощупь давай, ничего страшного.       В итоге смех закончился: Колбая вдруг резко навис над ним, прижавшись горячим стояком к его собственному, прижав весом к кровати. Рома тихо ахнул в неожиданный поцелуй и прикрыл глаза, обнимая мощные плечи. Он всё ещё не понимал причину своего доверия и заботы о фактически незнакомом человеке, однако руки быстро вытянули из него все остатки разума: уже смазанные пальцы легко кружились вокруг дырки, после начиная нажимать подушечками, проникая внутрь. Пальцы у Колбая были толстыми, более крупными, пусть и не такими длинными, но их хватило чтобы достать до простаты, выгнуть Фильченкова и заставить его задохнуться от резкого проникновения сразу в весь палец. — Говори, когда что-то не так. — тихо пробасил тому в ухо мужчина, начиная растягивать стенки. Он мягко, но быстро скользил внутри, после добавляя и второй палец, начиная работать уже и ножницами, и ещё как-то, однако Рома просто открыто кайфовал от приятных потягиваний внутри и приятных ощущений, что заставляли ноги неметь, а ладошки потеть. — Ага.       Он и моргнуть не успел, как внутри уже находилось три пальца. Живот приятно сводило, а горячее тело возлюбленного прижимало сверху, не давая возможности выбраться, даже если бы он вдруг захотел. — Я начинаю. Начинаю?       Джонни пришлось нехотя отодвинуться, с тихим чпоком колпачка вылить смазку себе на руку, чтобы смазать стояк. Рома тихо угукнул, не отрывая взгляда от чужих действий, и вздрогнул, стоило мужчине придержать его за поясницу.       Головка уткнулась в колечко мышц, и он резко почувствовал накатывающую панику. Пальцы и член - не одно и то же, и он, не имея никогда опыта со вторым, резко осознал что сейчас будет происходить. Джонни тут же прижался губами к шее, укладывая тяжёлую голову на грудь, прижав к кровати, и успокаивающе погладил по бедру: — Всё хорошо. Не понравится - говори.       От тёплых поцелуев в шею вело, Рома уплыл и вернулся в сознание когда стенки уже хорошенько так растянулись, и что-то очень приятно и слегка больно распирало его изнутри. Джонни всё ещё облизывал шею под ухом, но сам весь подрагивал от узости и жары, что его обволокли. Комнату наполнила томная тишина с горячим дыханием, и Фильченков, привыкнув, двинул бёдрами вверх. Член внутри тут же засокльзил дальше, растягивая ещё больше, и до него только дошло, что это была даже не вся длина.       Когда тепло бёдер наконец почувствовалось, Фильченков еле дышал, чувствуя себя так, будто его вот-вот разорвёт, но он даже не будет против. Собственный член напряжённо истекал смазкой, как будто он девчонка, а широкие ладони оглаживали его грудь и задницу. Джонни тихо мычал, не поднимая головы от шеи, и прижался всем телом. — Ох. — Ты как? — Я сейчас кончу. — Уже? Ну ты и скорострел... Будешь тогда меня терпеть. — хитро улыбнулся Колбая, и тут же начал двигаться. В среднем темпе, плавно, но неумолимо, не давая шанса его прервать или остановить.       Рома тут же зашёлся в стонах, задыхаясь от воздуха и собственного голоса. Приятная пытка, не иначе, только началась, а у него и яйца и голова звенели так сильно, что он не был уверен, не мог ли Джонни это слышать.       Толчки становились быстрее, резче, мощнее, и Фильченков не выдержал, громко заскулив и выгнувшись, кончил, запачкав собственный живот. — Мой хороший. — внезапно низко проурчал старший, размазывая белёсую сперму по мягкой коже. Он остановился лишь на каких-то долгих нескольких секунд, чтобы потом вновь продолжить. Фильченков взвизгнул, пытаясь уйти от движений внутри: всё послеоргазменно болело, и это давление изнутри норовило заставить его обоссаться, если это продолжится ещё немного. Однако Джонни молча сжал его бёдра до тихонького пищания, прижал к кровати и продолжил толкаться, точно так же как и до этого. — Джонни! Ах, ах! — на глаза наворачивались слёзы, однако от удовольствия зубы сводило резкой кислотой, и он загнанно дышал, не уверенный, действительно ли ему это не нравится. — Больно-оо.. — Потерпишь. — цокнул мужчина, сильно кусая бледное плечо, сжимая бёдра так, что и правда становилось неприятно.       Простата ныла, ощущение оргазма растянулось на долгие минуты, не такое яркое как изначально, но пальцы на ногах приятно сжимались, а сердце заходилось в каком-то непривычном ритме стука. Ощущение подчинённости, собственного незначения по сравнению с чужими габаритами и терпкий запах тёмных волос и кожи под носом заставил задрожать всем телом, прижаться к чужому, горячему, словно вот-вот из печи, и закатить глаза от новой порции семени на животе.       В этот раз судорог мышц на члене хватило и для Джонни. Он в последний раз толкнулся, как можно дальше, и еле-еле сдержался от укуса длинной тонкой шеи. Низко простонав, он расслабился, продрожав наконец, и прямо так и улёгся, на чужую грудь, прикрыв глаза.       От того что он сам же судорожно сжимался вокруг темнело в глазах, но пустота в голове наконец перестала пылать красным, и Рома удовлетворённо вздохнул, замечая как гудят шея и грудь от засосов, болят ногти, а под подушечками пальцев, на чужой спине, чувствуются неглубокие раны. — Надеюсь у тебя всё хорошо с ЗППП.. — Вас что, не заставляют проходить мед. справку? — Господи, заткнись уже...