Сборник драбблов по флошке

— Заходи.       Запах подчинённого тут же забился в лёгкие: природный хороший нюх у Ромы иногда вызывал некоторые проблемы, ведь, к примеру, Джонни пах так хорошо и вкусно, что постепенно находиться рядом с ним стало тяжело.       Парню пришлось вновь запираться в своей коробке, выходя привычно под чужим присмотром, и редко пуская к себе кого-нибудь. Например, Колбая. — Боже, Рома, — громко цокнул старший. — Ты когда в последний раз отсюда выходил? Я понимаю, безопасность, и всё такое...       Механические руки тут же схватили Колбая, пронесли легко внутрь железной коробки, что заменяла Фильченкову дом, и быстро обшарили на имение чего-то режущего, колющего. Нож-бабочка, настоящий, но скорее использовавшийся для декора, оказался на полу, как и парень. Видимо, брать руки научились, а аккуратно ставить обратно – нет.       Джонни недовольно зафырчал. — Тебя это не касается, — спокойно пожал плечами Рома. Он развернулся, положив ногу на ногу, и хмыкнул, кивая на стул перед собой. — Пожалуйста, присаживайся.       Однако Колбая как обычно решил по-своему: он спокойно положил руки на спинку стула и нахмурился, рассматривая пространство. Небольшое, с одной стенкой, состоящей полностью из мониторов, с двумя стульями и, собственно, Фильченковым. Удивительно, как у него мозги ещё не плавятся находиться так долго в одном месте, совершенно в одиночку. — Я же сказал, присаживайся. — тихо повторил младший, недовольно нахмурившись. Колбая был в его глазах натренированным псом: сказали сесть – обязан сесть, ведь в этом весь смысл его существования. Единственный момент, допускающий самовольность – охрана Ромы на улице. Только там он может делать что ему вздумается, ради выполнения задания – сохранения цели в живых. Неужели этот идиот не понимает свою роль в обществе, почему он ослушивается приказов? — Постою.       Джонни закатил глаза и почесал руку, после тут же вздрагивая от чужого вздоха. Длинный, шумный, медленный. Рома был зол, а лучше, как он уже знал на практике, так его не доводить.       Фильченков недовольно сверхнул глазами и ударил ногой по стулу. Тот откатился и стукнулся прямо в стену, жалобно пискнув. — Садись.       Старший замер, но послушно опустился на прошлое место сидения. Он уселся в позе лотоса прямо на пол и хмыкнул, рассматривая парня снизу-вверх.       Тонкий, без единого импланта, умный, властный, Рома ассоциировался лишь с одной вещью – с деньгами. Он их имел, ими же он зарабатывал ещё больше денег. Даже ботинок, что нервно вилял перед его собственным носом, стоил больше, чем все деньги, что Джонни смог заработать за всю свою жизнь. А пижамные клетчатые штаны – больше его собственной жизни, наверняка. От него пахло дорого, золотом, он переливался алмазами и был обёрнут в самый настоящий, самый качественный шёлк. Даже воздух вокруг него чувствовался иначе, пусть Колбая даже и в голову не приходило, что так было из-за увлажнителя воздуха, что стоит как три его собственных машины. Ведь Рома следит за своим здоровьем. — Ты в последнее время слишком часто меня ослушиваешься. Мне не нравится.       Часто Рома звучал избалованно, но он этого заслужил. Он работает столько, сколько на работе не проводит ни один японец, он знает такие вещи, которые способны одним своим появлением на бумаге из чужой головы перевернуть весь мир с ног на голову, а потом ещё пару раз. — Для чего тебя наняли? — Для твоей-       Получив ботинком по челюсти, Колбая чуть ли не прикусил свой язык. Потерпит. Убей Рома его прямо тут – никто даже и не схватится, а ему это даже и одного доллара стоить не будет. Джонни выгоднее следовать правилам и получать деньги за свою работу, чем выёбываться и получать по яйцам. — Для Вашей безопасности.       Телохранитель молча опустил голову и глянул из-подо лба на парня. В свете мониторов его лица почти не видно, лишь одна тонкая чёрная фигура сидела перед ним на кресле, однако холодные синие глаза всё же поблёскивали откуда-то из темноты. — И что же у меня за безопасность такая, если каждый день мне задают тысячу и один лишний вопрос?       Фильченков был прав. Джонни был его телохранителем, а не охранником. Его задача – не иметь ни царапинки на чужом теле после чужой прогулки по улице. Его не должно волновать, что тот думает по одному или другому поводу, он не имеет права это знать.       У хозяина и так была занята голова: он решал проблемы даже когда спал. Когда сидел в такси или ел в ресторане – он всегда думает, он принимает важные для экономического мира решения, он решает, сколько человек в этом месяце умрут от голода, а кто станет новым президентом. Получать такие глупые вопросы – не его компетенция.       Джонни было сложно находиться на работе у такого человека, однако она того стоила. Оплата, условия работы, контракты, всё было высшего класса. То, что он не умеет держать язык за зубами – его проблема, и его по праву нужно было отрезать ещё несколько месяцев назад. — Извините. — гулко сглотнул парень, виновато хмурясь.       Он видел, как хозяин обращается со своими подопечными, которые ему «не нравятся». Он удивлён, что ещё не лежит на помойке, среди ненужных роботов-уборщиков, а его голова не прострелена. Ему всё так же платят полную зарплату, его всё так же не заставляют работать поверх контракта, не дают лишних штрафов, обеспечивают врачей и новые импланты, если они нужны...       Рома тихо хмыкает и легко поддевает носком ботинка чужой подбородок. Крутит смуглое лицо в одну сторону, в другую... Красивый. Колбая был бесспорно привлекательным, как внешне, так и к стыду Фильченкова, по характеру и в общем плане. Смешной, очень сильный, красивый, он умудрился выжить в какой-то жопе, которую Рома даже себе представить не может засчёт своей богатой с рождения жизни, и выбиться в люди, да ещё и так удачно и хорошо.       Смешные непослушные чёрные волосы, хищные, фигурные глаза и просто огромный нос. Грузин? Рома слышал, что член грузина прямо пропорционален его носу. Или он сам этот факт только что придумал, однако по отношению к Колбая он был правдивым.       Джонни чуть ли не задохнулся в возмущении, когда его молча ткнули в ботинок и оттолкнули дальше от стула хозяина. Его! Лицом в подошву! Благо она была чистая, хотя это его не так сильно волновало. Иногда желание Фильченкова показать превосходство не только физически, но и морально, психологически, поражало. — Надоел. Закажи мне обед и газировку.       Тяжело вздохнув, Джонни молча убирает чужую ногу от себя, сжимая в кулаке тонкую лодыжку, и хмыкает. Рома почему-то отвернулся, рассматривая краем глаза один из мониторов. Несомненно, он мог бы сам заказать себе еду, однако это задание, не входящее в работу телохранителя, а ещё предлог, чтобы выпроводить надоедливого Колбая из коробки.       И он послушно встаёт и, кивая, уходит. Раз Фильченков от него не избавляется, значит он ещё нужен. Не совсем понятно, для каких целей, однако Джонни не совсем тупой: раз его держат на расстоянии вытянутой руки, значит планируют, что в скором времени придётся дотягиваться. — Идиот. — тихо хмыкает сам себе хозяин, поворачиваясь на стуле обратно к мониторам. Понравился, сучара. Теперь придётся откладывать свои чувства, копить их до определённого момента... Чтобы потом сбивающей с ног волной вылить их на парня и забрать его себе.