MrJekyll

      Звон будильника заставил открыть глаза, в которые словно насыпали песка. Вся ночь над учебниками дала о себе знать. Казалось, ещё чуть-чуть и не только глаза будут болеть, но и все тело.       Эмилин смотрела в потолок, а после крепко зажмурила глаза, пытаясь понять, что сегодня именно понедельник, а не воскресенье, например. Снова открыв уставшие от учёбы глаза, девушка потянула одеяло в сторону и села на кровати.       Со стороны коридора послышался грохот, а после и вовсе раздались крики, от которых Эми окончательно проснулась и, едва пошатываясь, вышла из своей комнаты. Дернув дверь своей комнаты, она чуть не сшибла отца, в которого следом полетела тряпка, а после и ваза, которая попалась под руку матери. Девушка прикрыла дверь, чтобы её не задело осколками; в это мгновение послышался звук бьющегося стёкла.        — Ты!!! Ты ж блядь! Где ты был всю ночь?!       Частые ссоры родителей начали выводить девушку. Вроде бы она поступила в местный педагогический университет их небольшого городка на первый курс, чтобы выучиться на учителя английского* и литературы, но сама сидит и почти каждый вечер успокаивает ревущую мать. Она предлагала сходить к семейному психологу, может, именно там отцу удастся выправить мозги. Но, к сожалению, ни психолог, ни ваза по голове никак не повлияли на ситуацию. Лишь деньги на ветер выкинули.       Отца Эмилин… никогда не считала, в общем-то, отцом. Постоянно где-то пропадал, иногда он не доходил до дома и спал на скамейке перед домом. Пьяный. Возможно, мать сама его не пускав домой, чтобы не пугать дочь. Но сегодня приблизилось то состояние человека, когда уже невозможно терпеть и самые действенные методы не помогают:       — Ты уже достал! Я подаю на развод! — Элизабет кричала. На её щеках блестели дорожки от слез, а руки едва заметно подрагивали.       — Лиззи, прости, я…       Он сидел на полу, подперев спиной дверь. Костяшки ободраны, на пальцах свежая, едва засохшая кровь. Под глазами у него были огромные мешки, серые глаза, которые совсем недавно были наполнены жизнью, были блеклыми, нездоровыми. Да, он выпивал, но последнее время это стало просто невыносимо.       — Я не смог, прости, Эми, — он обратился уже к дочери.       — Что ты говоришь! — снова вскрикнула Элизабет, подходя к дочери. Она взяла её за руку, и Эми ощутила, как её бьёт крупная дрожь.       Нервно дергая пояс от халата, женщина пыталась успокоиться, когда Альберт продолжил:       — Я им говорил, что все отдам, а они не хотели меня слушать, — он смотрел в одну точку, не замечая никого, словно быстро проматывал этот момент. — Прости, Эми.       — Идиот, что ты сделал?! — женщина сорвалась на крик.       Девушка удержала мать, когда она сделал шаг в сторону мужа, а потом с силой запихнула вырывающуюся женщину в комнату, где её и закрыла. Если она отпустит мать, то документы для развода поедут вовсе не в мэрию, а в соседний город, в места не столь отдаленные — в тюрьму. Она знала, что её муж заядлый игрок в покер, карты, да ладно, если бы они играли карточками, бумажками, но не деньгами. Отец Эмилин проиграл столько денег, сколько хватило бы на квартиру в центре города. Они могли бы съехать из дома в квартиру. Но теперь все мечты рушились: отец снова пришёл домой пьяный, проиграл ещё пару тысяч (а может и десятков тысяч?), мать колотит в дверь и ругается, нет, не на дочь, на мужа, который вскоре приобретет новый статус —бывший.       Эмилин горько усмехнулась, развезла ладонью слезу по щеке и направилась в ванну, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода вовсе не бодрила, а была обжигающей, леденящий. Почистив зубы, она вышла из ванной: отца уже не было, а мать так и сидела в комнате дочери, тихо плакала, ругалась.       Она прошла в комнату родителей, которая за пару месяцев стала комнатой матери. В шкафу висел строгий костюм мамы, и Эми решила надеть его. Хорошо, что размер одежды у них был одинаковый. Белая рубашка с тонким кружевом на воротничке, юбка-полусолнце и пиджак. Причесав светлые-русые волосы, она незаметно для себя снова погрузилась в мысли. Тонкие бежевые колготки она не стала надевать, потому что на улице было тепло, а тёмные разводы под коленями ой как хорошо будет видно. С мыслями о предстоящей июньской практике девушка вышла в коридор и тихо открыла дверь в свою комнату. Элизабет лежала на кровати и плакала в подушку. Такой убитой девушка видела мать только когда пару лет назад им позвонили и сказали, что дед Эми разбился на машине. Женщина так плакала, что, казалось, душу выворачивает.       Подхватив сумку за дверью, девушка вышла из комнаты и прикрыла дверь. Когда её мать успокоится, то выйдет и пойдёт на кухню. На весь день запирать мать в комнате Эмилин просто не видела смысла. Но если отец придёт снова, то она его точно покалечит, если не убьёт сразу. Сегодня Эми пойдёт в другое здание университета, который находился в другой стороне от главного здания, потому что начинается подготовка к летней практике.

***

      На улице поднялся ветер, и чем темнее было на улице, тем сильнее в воздухе пахло дождём. Девушка улыбнулась парню со старшего курса и пошла вдоль набережной. Джон пару раз подходил к Эмилин, кажется, спрашивал что-то по учёбе, но девчонка не слушала его, потому что откровенно пялилась на него и улыбалась как последний идиот с философского факультета. Он говорил про учебники, но Эмилин с каждым словом все больше влюблялась в него. Нет, она не была одной из тех девушек, которые решили коротать своё время не за учебниками, а в компании парней, дешёвого вина и пачки презервативов. Просто это было впервые за несколько лет, когда к ней не лезут и не тыкают пальцем, а просто подходят и разговаривают, не подкалывая и издеваясь.       Ветер подул сильнее, поднимая подол юбки, которая была Эми по колено. Её мать была не любителем коротких юбок, что передалось и её дочери. Сзади послышались одобряющий хохот парней, которых девушка увидела только сейчас. «Чёрт, нужно быстро от них отделаться. У меня по физподготовке всегда было «хорошо», вместо «отлично», далеко не убегу». С мрачными мыслями девушка свернула на многолюдную улицу, которая оказалась для неё неким спасением, она затерялась в толпе, прошла пару длинных зданий и оторвалась.       Было уже довольно поздно, чтобы гулять и Эми хотела вызвать такси, чтобы доехать до дома, но неожиданно, когда она стояла на краю тротуара, машина сама подъехала к ней. Чёрная, с тонированными стеклами, самой крутой марки и последней модели, если верить рекламе на огромных рекламных щитах. От неожиданности, девушка отошла на пару шагов вправо, делая вид, что набирает номер парня, которого у неё не было, мамы да хоть кого, лишь бы сделать вид, что она не замечает того, кто только что подъехал прямо к ней. «Может, это ошибка, — успокаивал она себя. — Таких как я в городе много».       Эми вздрогнула от резкого хлопка за спиной — кто-то закрыл дверь машины и пошёл в цветочный магазин напротив. Наконец, она нашла номер ближайшего такси и начала на значок вызова.       — Извините, — кто-то осторожно позвал её сзади, а когда девушка обернулась, то увидела незнакомого мужчину.       Привлекательным его было сложно назвать, но Эми не смогла найти слов, пока разглядывала его уродливый шрам на скуле, который опускался за ворот чёрной рубашки. Тяжёлый удар резиновой дубинкой пришелся ей прямо по шее, когда она оборачивалась. Резкая боль, от чего она выронила телефон и сумку, а потом её схватили сзади за шею и приложили тряпку с какой-то вонючей жидкостью. Со стороны послышались одинокие возгласы прохожих, а после тихий ропот «Допрыгалась» и протяжный «Пизде-е-е-ец, конечно», но никто не спешил ей помогать. От резкого запаха девушка обмякла в руках неизвестных мужчин, её небрежно потащили к машине и словно мешок закинули на заднее сидение той самой чёрной машины. Второй со шрамом поднял сумку и бросил её через опущенное стекло на переднее сидение, а сам сел в другую машину, которая только что приехала.

***

      Ноющая боль в шее заставила открыть глаза. Её голова болела, словно на ней практиковались проверять арбузы, постукивая по ней. Девушка приоткрыла глаза и увидела потолок машины. Той самой, кажется… Она повернула голову и зажмурилась от яркого света. В машине включили свет и водителя она разглядеть не успела.       — Уже все? Я думал, что бревном и дальше проваляешься.       Неприятный, словно колючий, голос послышался со стороны водителя. Эми попыталась нормально сесть и, увидев, что её юбка задралась почти до ткани трусов, поспешно начала её одергивать. Мужчина засмеялся, поворачивая голову, и девушка увидела его лицо. Неприятный, коротко стриженный, со шрамом над бровью, холодные серые глаза, а ещё вытянутые черты лица, которые делали его похожим на волка. Нет… это был лишь оборотень, который хотел быть похожим на альфа-самца. Ему было, казалось, лет тридцать, может, сорок, но девушка плохо соображала после удара по шее. В машине пахло тяжёлым парфюмом и алкоголем. «Успел нажраться. С неадекватными я не умею разговаривать», — мыслила Эми.       Девушка посмотрела в окно, когда мужчина открыл дверь и пересел на заднее сидение. Она успела заметить, что она плохо знала тот район, где они остановились, так, бывало пару раз, когда нужно было на вокзал на отходящий поезд, а она опаздывала.       — Что, твой папочка тебя проиграл, девочка? — гадко прошептал неизвестный. — Проиграл, как сучку за бутылку дешёвой самогонки.       Он дыхнул ей в ухо запахом алкоголя, от чего глаза девушки заслезились, и по щеке потекла одинокая слеза. Она знала, что отец мог сделать такое, но это оказалось словно ударом в спину.       — Я надеюсь, он продал целку, а не затраханную шлюху. Сколько тебе лет, девочка?       Вместо ответа Эми вскрикнула от липких рук под юбкой и попыталась скинуть его гадкие руки со своих бедер. Ей было восемнадцать лет, было всего четыре месяца назад, этой зимой, и она, конечно, понимала, чем может закончится эта перепалка с незнакомым мужчиной. С дрожью в руках она попыталась открыть машину, дернула пару раз ручку, едва не вырвала её. Резким движением девушку подмяли под себя, попутно скинув явно дорогой пиджак. Эмилин начала вырваться, пару раз заехала ему по бедрам пятками, даже один раз до груди добралась. Но эти вырывания лишь больше возбуждали насильника.       — Знаешь, а мне больше нравится сзади, — сказал он и резко перевернул её на живот.       Страх застрял словно комом в горле, мешал закричать, а колени заставлял трястись так, как больной трясется во время высокой температуры. Мужчина навалился на девушку сзади, прижимая её к сидению, от него её ноги упирались в дверь, как и голова, а она была вынуждена выгнуться, чтобы снова пытаться его скинуть. С этим движением она поняла, что его член, в принципе, готов и все ждут только её.       Холодная рука полезла под юбку, а после, отодвинув темную ткань трусов, полезла внутрь. Резкое движение заставило вскрикнуть, ей было до того непривычно, что в ней кто-то лазил грязными пальцами, что она сжала пальцы внутри бедрами.       — Блядь, — зашипел сверху и добавил второй и третий палец, резко дергая ими внутри.       Девушка почувствовала, как внутри что-то словно лопнуло и принесло столько боли, что она вскрикнула и из её глаз полились слёзы. Она обмякла, смирившись и тихо хныкая от боли, а сверху словно этого только и ждали: перевернули её обратно на спину и развели колени.       — Товар того стоит. Что там у нас внутри?..       Он склонился над ней, а Эми, набравшись сил, ударила его коленом в нос, а потом ещё раз, но уже пяткой, от чего мужчина-без-имени ударился головой о спинку переднего сидения. Из его носа шла кровь, а сам он обмяк и съехал в неестественной позе.       — Ёб твою мать, я его грохнула! Пиздец мне, — быстро прошептала девушка, дергая ручку снова, но все было бесполезно.       Нос неизвестного задергался, словно принюхиваясь, а потом он начал пытаться поднять руку.       — Контуженный… Нужно валить, пока не очухался, а то потом меня он… — быстро и тихо сказала она, рассуждая.       Девушка начала пробовать выбить стекло ногой. Тёмное стекло треснуло, а после пошло множеством трещин и дальше. Ещё пару сильных ударов ногой и стекло лопнуло. «Были же такие машины, которые специально делали, чтобы изнутри никто не мог выбраться, чтобы только снаружи могли открыть», — лихорадочно думала девушка, снимая пиджак, обматывая вокруг кисти и предплечья тканью и убирая оставшееся стекло. Дернула ручку снаружи и, да! она смогла открыть дверь. Быстро вышла на улицу, на ватных ногах, увидела сумку на переднем сидении и, открыв дверь, забрала её. «Потом ещё платить из-за этих дебилов за учебники!» Эми убрала пиджак с руки, и заметила в мутном свете фонаря, что на её бёдрах была кровь. «Вот и все. Меня лишили девственности, а я даже не знаю кто. Какая беда», — с горечью подумала она, а на глазах навернулись слёзы. Она быстрым шагом направилась в сторону пятиэтажных домов на окраине города, чтобы поймать там такси, благо, что деньги не вытащили.